Casting Moonshadows

Простите за задержку! Выдались очень загруженные пару недель. Постараемся вскоре выложить продолжение, так как эта часть довольно маленькая.

Шрамы других должны учить нас осторожности. (St. Jerome)

СИРИУС: – Мне интересно, что с ним не так? – сказал Джеймс задумчиво, когда они втроем отдыхали перед камином в общей гостиной тем вечером. – С кем? – Сириус подобрал уголек с коврика перед камином и бросил его в огонь. – С полоумным, конечно. Подняв голову, Сириус проследил траекторию взгляда Джеймса. Люпин сидел в одиночестве за столом в самом конце комнаты, склонившись над книгой по Трансфигурации, рядом лежали перо и пергамент. – Мне он кажется нормальным, – сказал Сириус, готовый снова плюхнуться на пол. – И мне, – добавил Питер, сидя свернувшись калачиком в кресле напротив Джеймса. – Я имею в виду, что мне интересно, почему он не может завести друзей, –объяснил Джеймс. – Мы видели, как он сидел с Нюниусом в поезде, и Нюниус даже не смотрел на него, когда мы забирались в лодки. Потом, я думал, что, может быть, он и Лонгботтом подружились на Чарах, потому что я на самом деле видел, как он немного улыбается, но Лонгботтом ушел вместе с Майклом Дугласом на ланч, а Люпин снова остался один. Сириус склонил голову в сторону своего друга. – Ты наблюдал за ним подозрительно много. – С ним что-то не так. – И это все потому, что ты думаешь, что он посмеялся над твоей мамой? – спросил Питер озадаченно. – Нет, – Джеймс глянул на Питера. – Я говорил вам – я чувствую, словно с ним что-то не так, и если мне придется делить спальню с ним на протяжении семи лет, я хотел бы знать что. – Что ж, Нюниус не то, чтобы дружелюбный, – заметил Сириус. – Может быть, все, что они делали, это сидели в тишине, читая всю дорогу. – Ну, если они оба книжные черви, это могло бы позволить им иметь что-то общее, – сказал Джеймс с упрямым выражением лица. – И Полоумный, очевидно, тоже так думал. Вы оба видели, как он бегал повсюду в поисках него, когда мы садились в лодки. Он выглядел совершенно расстроенным, когда увидел Нюниуса, сидящего с другими студентами. – Ну, там точно ничего не вышло бы, – сказал Питер. – Нюниуса определили в змеиное гнездо, а мы застряли с Полоумным. – Не в этом дело, – сказал Джеймс. – Даже Снейп – который никому не нравится – отверг его как друга. А что насчет Лонгботтома? Сириус осознал, что не собирается выслушать окончание этого разговора и вздохнул. – Эй! Лонгботтом! – заорал он их однокурснику, который играл во Взрывающиеся Карты с Дугласом на полу рядом со входом. Лонгботтом поднял взгляд на Сириуса: – Что? – Подойти сюда на секунду. Судя по виду, Лонгботтом подходить не хотел, поэтому Сириус перекатился на живот и умоляюще посмотрел на него: – Мы ничего не замышляем – честно! Лонгботтом все еще выглядел сомневающимся, но подошел к трем друзьям. Сириус не мог всерьез обвинять его, поскольку из-за него с Гриффиндора уже сняли двадцать баллов за то, что он подкинул навозную бомбу в котел Паркинсон на уроке Зельеварения. – Ну? - спросил он, встав над Сириусом и выглядя нетерпеливо. – Ты и Люпин вроде как неплохо поладили на Чарах. Лонгботтом выглядел озадаченно. – Да, и что? – Как так вышло, что вы с ним не подружились? – спросил Питер. – Он что-то сделал тебе? – Что? – Лонгботтом уставился на него, сморщив лоб от недоумения. – Что ты имеешь в виду под «сделал что-то»? – Ну ты, очевидно, не дружишь с ним, поэтому нам было интересно, – Сириус туманно указал в сторону Люпина. Тот с подозрением смотрел на них, но Сириус знал, что он не мог услышать, что они говорили о нем, из-за гомона других студентов. – То, что мы болтали на Чарах, не значит, что мы неожиданно стали лучшими друзьями, – сказал Фрэнк. – Он ничего не сделал плохого. Он славный малый. Он посмотрел на них с раздражением. – Если вы так переживаете о нем, то почему не позовете в свою маленькую компанию? Он развернулся и вернулся к игре во Взрывающиеся Карты. – Видите, – самодовольно сказал Сириус Джеймсу. – Совершенно ничего странного. Джеймс не выглядел убежденным. – Ты все же должен признать, что с ним что-то не так. Сириус вздохнул и оглянулся на Люпина, который снова склонился над своим пергаментом, его отросшие, рыжеватые волосы скрывали его глаза. Щеки его несколько порозовели. – Не то, чтобы не так, – сказал Сириус. – Я признаю, что есть что-то странное, но не настолько серьезно. Он сомневался, упоминать ли то, что он видел сегодня утром. – Что? – требовательно спросил Джеймс, который уже слишком хорошо знал ход мыслей Сириуса. – Этим утром он обжог руку в душе. Я видел, как он наносит зелье против ожогов. – И? – Ну, это был большой бутыль зелья и он практически закончился, – Сириус быстро глянул на Люпина снова, затем обратно на Джеймса и понизил голос: – Он немного закатал рукав, чтобы нанести зелье, и я увидел там шрамы. Круглые и блестящие, как от ожогов, и другие, как от ран. На момент наступила тишина, пока Джеймс и Питер переваривали информацию. – Как думаешь, как он получил их? – спросил нервно Питер. Сириус пожал плечами. Но он думал о своей матери и том дне, когда она ударила его по лицу тыльной стороной руки. Он помнил, как ее кольцо впилось в его щеку, полнейший шок и ужас, который он ощутил, упав на пол. Ему было любопытно, существовали ли родители, которые не полагались на домашних эльфов по части наказания. Он думал о том, были ли еще такие родители, которые не останавливались на том, чтобы запирать на три дня в кухонном подвале. Он опять посмотрел на Джеймса и увидел виноватый румянец на щеках того. – Он все равно странный, – сказал он. – Мы не обязаны дружить с ним, – заверил его Сириус, повторяя то, что он сказал ночью. – Он сумасшедший. Но быть может, на то есть причины. Он посмотрел, как Джеймс послал в сторону Люпина еще один взгляд. Теперь более оценивающий, чем надсмехающийся. Мальчик с рыжеватыми волосами так согнулся, сидя в углу гостиной, что, казалось, он пытается слиться со столом. – Отлично, – сказал Джеймс. – Мы не будем больше грубы с ним. Мы будем вежливы. Но я не буду с ним дружить. Сириус не мог объяснить после, почему он ощутил такое облегчение от этих слов. В конце-концов, почему его должно волновать, что происходит с Люпином? Вид маленького запястья, всего покрытого шрамами, казалось, отпечатался на обратной стороне его век.