Второй шанс, или самая короткая история о попаданстве

      Следующий день пришлось посвятить визитам. Ранним утром совы принесли приглашения от тети и от сестры с зятем, — и оба, как назло, на сегодня. Видимо, родне не терпелось выразить мне свою благодарность. Вальбурга и вовсе приглашала меня разделить с ними поздний завтрак. А я так хотела выспаться, но не судьба, видимо…       Северуса еще вчера, после освобождения, по-тихому отправила в наше новое жилище, поручив разведать на местности, что где находится и приготовить дом к приезду меня и няни с ребенком. Загрузила его работой, чтобы не расслаблялся и не решил, что на курорт попал. В помощь ему отправила нескольких домовиков, из тех, кого привезла в Лестрейндж-холл в качестве приданого. Рабастан отдал их без возражений и, напившись от радости, весь вечер целовал мне руки, благодаря за спасение, сокрушался по поводу моего переезда и уговаривал остаться. Хоть я ничего не просила у него за услугу, на его руке проступил знак долга, не долга жизни, а просто магического. Так что, пока он был пьян и в хорошем настроении, потребовала с него обещание принять род и жениться в ближайшее время. Этому монстру архитектуры нужна хозяйка, а парню — жена, не то он тут один свихнется или сопьется, что более вероятно. А так, глядишь — детки пойдут, заботы, не до глупостей будет.       Я, как в это тело вселилась, такая сентиментальная стала, сама себя не узнаю, хочется, что бы все счастливы были: жили, любили, детей рожали… Ведь это так страшно, когда родные умирают, а этим магам лишь бы палкой своей махать. Как представлю, сколько их, если верить книге, в войну полегло, особенно несовершеннолетних ребят, аж дурно делается. Никакого инстинкта самосохранения, как дети неразумные, ей, Богу…       Вальбурга, счастливо сверкая глазами, встретила меня прямо у порога, наплевав на этикет. Бесцеремонно втащила в дом и прямо в коридоре крепко обняла. Стояли в полумраке несколько минут и просто молчали, — нам не нужны были слова, мы и без них понимали друг друга. Потом она отстранилась и торжественно произнесла:       — Ты — истинная Блэк, Беллатрикс!       Весь ее облик выражал гордость и уважение: отныне она признала меня равной и достойной, не потому, что я по крови отношусь к роду Блэк, а потому, что сама, своим трудом, заслужила это право — быть Блэк. И было чем гордиться, я сделала то, что не удалось сделать ей самой: вытащила кузена из Азкабана, возвратила сына матери, в лоно семьи и заставила взять на себя ответственность за род и магию семьи. Стало так приятно, словно она вручила мне медаль, а не похвалила. Рада, что она останется жива и не умрет от горя. Не такой уж Вальбурга и неприятный персонаж, как было описано в книге, — просто мать, и этим все сказано…       Сириус уже сидел за столом, причем в парадной мантии со всеми атрибутами и знаками отличия главы рода: кольца, цепи, медальон и разные нашивки. Он раздраженно поедал меня глазами, но выглядел очень уставшим, я бы даже сказала, изможденным. Оказалось, сегодня ночью они с Вальбургой провели несколько важных ритуалов, первых из всех необходимых — Сириус принял род — а они, как оказалось очень выматывали. Мы попили чаю, потом немного побеседовали, — женщина просто лучилась счастьем и без конца хвасталась сыном. Если верить ее словам, то характер Сириуса, после принятия рода, должен измениться — сработает защита рода и он со временем станет спокойнее и рассудительнее, да и увиливать от своих обязанностей не сможет, если предателем крови стать не захочет и умереть раньше времени.       Не планировала задерживаться здесь надолго, это было опасно. Пока Вальбурга говорит сама, а я только киваю, — все хорошо. Но высказавшись, она втянет в разговор меня, — и я обязательно на чем-нибудь проколюсь, а там и до полного провала недалеко.       Немного выждав, предложила кузену отправится за Гарри. Сначала он отнекивался, мол, не знает, куда спрятали ребенка, но я улыбнулась и любезно обещала его туда доставить. Летти еще вчера побывала на Тисовой, 4, и убедилась, что мальчик там. Мы с Вальбургой сердечно распрощались, и домовушка перенесла нас с Сириусом на место.       Петунья была с детьми одна. Без долгих уговоров она согласилась отдать ребенка нам, тем более, что стоящий перед нею человек в мантии напомнил ей и испорченную свадьбу, и то, что она ненавидит волшебников… Поэтому она молча вручила ему мальчика и захлопнула дверь. «Да, вот это защита, — подумала я, — любой с улицы приди, и тебе выдадут ребенка, даже имя не спросят, только мантию надень и про магию заикнись»… Мы с кузеном удивленно переглянулись, синхронно пожали плечами и перенеслись в Министерство. Там официально была сделана соответствующая запись, и стала я единственным официальным опекуном Поттера, перед законом и магией.       На лбу мальчика кровоточил довольно большой шрам, к тому же он выглядел воспаленным и болезненным и, видимо, доставлял Гарри беспокойство. Малыш постоянно тихонько хныкал. Предложила кузену сопроводить нас с ребенком в Мунго…       Целитель Келли встретил мальчика, лучась счастьем: еще бы — легенда магического мира. Но стоило бросить несколько диагностических заклинаний, как он заметно занервничал, а улыбка завяла. Через четверть часа в кабинете собрались семеро целителей и специалист по темной магии. Общими усилиями они установили, что в ребенке присутствует паразитирующая сущность. Подала идею, что это может быть еще один крестраж Лорда. Что тут началось!..       Все забегали. Гарри уложили в магическую сферу и ввели в долговременный сон. Сириус был в шоке, пришлось отправить его домой отдохнуть, а то как бы не сорвался. Он всегда был излишне импульсивным и неуравновешенным. Поговорила с Вальбургой через камин, и она обещала прислать к вечеру специалиста по темным проклятьям и сущностям из Америки: все же Блэк — темный род и связи у него соответствующие, и приставила к ребенку охрану из домовика с наказом никого не подпускать к мальчику, пока не вернусь.       Сама отправилась в редакцию «Ежедневного Пророка». Рита Скитер в то время уже была специальным корреспондентом этой весьма популярной среди магов газеты. Рита мне понравилась. То, что она беспринципная стерва, бросалось в глаза с первого взгляда, хотя и упрямо косила под наивную блондинку. Но действительно была профессионалом и на своем месте. Подобные ей, не обремененные совестью, личности способны сделать сенсацию из всего. При этом с ними нетрудно договориться, если правильно повернуть дело.       Прервав жеманные и фальшивые речи, прямо озвучила, зачем пришла и чего хочу от нее. Дамочка тут же сменила слащавый тон на деловой, и мы приступили к серьезному разговору.       Я ей хорошо заплатила и заказала статью про Гарри, — мол, кому пришло в голову отдать магглам единственного наследника рода и будущего главу, не показав его доктору и не залечив шрам на лбу ребенка? А если целительская диагностика проводилась, то как можно было не заметить в мальчике темно-магического паразита? В подтверждение своих слов отдала воспоминания из больницы и из дома семьи Дурсль, под занавес пригласила ее на консилиум магов по извлечение сущности из Гарри, дав приватный допуск.       Глаза Скитер загорелись предвкушением, как два фонаря. Держу пари, уже сейчас мысленно она сочиняла статью, которая завтра украсит передовицу. Нюх на сенсации у нее был феноменальный…       Потом рассказала ей про Темного Лорда: как он жил, как его заставляли возвращаться в приют на каникулах, прямо под бомбы; как не приняли лучшего ученика Хогвартса на должность преподавателя, и кто за всем этим, по моему мнению, стоит, — в общем все, что помнила. Про Дамблдора так же рассказала ей что знала: и про дружбу с Грин-де-Вальдом, и про трагедию его семьи; а еще посоветовала навестить Батильду Бэгшот в Годриковой лощине, расспросить ее, покопаться в переписке и заручиться воспоминаниями, чтобы потом ее не смогли обвинить во лжи. По сути, я заказала ей журналистское расследование. Мне нужен был компромат на Дамблдора.       Рита была поражена обилием сенсаций, пришедших к ней прямо на дом. Но я поумерила пыл ушлой дамы, четко объяснив, чего от нее жду, и ограничила ее деятельность.       Для полной ясности наших взаимоотношений пообещала, что если госпожа журналистка решится на самоуправство, я не просто сдам ее властям, как незарегистрированного анимага-жука, а вдобавок нашлю на нее одно из неснимаемых темных проклятий Блэк, и мало ей не покажется.       Она нервно сглотнула и заметно сникла. С родом Блэк лучше не связываться, слишком у него специфическая репутация. В утешение выдала ей идею: я не запрещаю ей по-тихому собирать сведения, а только их публиковать, и посоветовала начать писать книгу. И даже название подсказала. С тем и расстались.       Из редакции сразу направилась к Малфоям.       Удивительное дело, вроде в этом теле всего ничего, и недели не наберется, а еще не присела ни разу, — как утром убегаю, так до самого вечера кручусь. А домой в сумерках вернусь, и без сил в постель падаю. Ни страну не посмотреть, ни по магазинам пройтись, ни в кафе посидеть… Скорее бы уже в свой дом переехать, от забот подальше…       Чета Малфой встретила меня радушно, лучась улыбками.       Нарцисса благодарно посмотрела в глаза, тихонько пожала мою ладонь, пока муж не видел, и пригласила к столу.       Люциус приложился к ручке и одарил бесконечными комплиментами. Слава Богу, что попала в Беллу, а не в ее сестру, — это не муж, а вынос мозга, я бы на третий день ему все волосы повыдергивала. Как можно так жить, — в сплошном притворстве? Убудет от них, что ли, если они проявят какую лишнюю эмоцию или попроще будут? Но я их не осуждаю, это не мое это…       Обед длился около часа! Все это время лениво ковырялась в тарелке, демонстрируя полное отсутствие аппетита. На самом деле я была очень голодна, просто не знала, как подступиться к этим изыскам, тем более, меню было праздничное и изобиловало морскими гадами, ракушками, улитками и прочей дребеденью, которую и под страхом смерти в рот не возьму. Вот ведь — аристократы, богачи, а едят всякую дрянь, которой в любом огороде хоть совком черпай, причем, бесплатно. Всё хотят отделиться подальше от народа: вы, смерды, хлеб с маслом ешьте, а мы — аристократы, улиток поедим, они нам по статусу ближе. И, кстати, не верьте, когда в фанфиках пишут, мол, ножом и вилкой пользоваться умею, и на Министерском приеме меня не раскрыли, — вранье, доложу я вам! Ели бы вы видели, как у Люциуса непринужденно нож в руке порхал, словно шпага, в то время, как мой в ладонь лег, будто грабли неповоротливые. А с вилки и вовсе все соскальзывало, как сквозь вилы. Я так-то городская, и в деревне за всю жизнь только пару раз и была, а тут просто деревенщиной себя почувствовала. Гадостное чувство, скажу вам, а если его еще на голод помножить… Хорошо еще, что зять разговор про какое-то новое дело завел, — знай дело, сиди и ахай, когда он в разговоре значительные паузы делает.       Посидев с полчаса после обеда для приличия, злая и голодная, вернулась в больницу. Там меня уже ждали мистер Бонневиль, — специалист по темной магии из Америки, и целый консилиум врачей. Часа полтора длились споры, как извлечь чужеродную сущность из живого объекта.       Наконец, врачи пришли к соглашению. Было решено путем ритуала призвать все крестражи в один и уже его уничтожить. Министерство это более чем устраивало: теперь не придется ловить змею и бестелесный дух Лорда. Я была не против, но потребовала от Министерства самим оплатить услуги Мастера, а то они, смотрю, совсем обнаглели — крестражи им собери, принеси, специалиста найди и за свой счет в страну привези, еще и оплати их уничтожение. Мне так-то Лорд никто был, чтобы так стараться. Они согласились и выделили для ритуала дневник. Правильно, вещи основателей жалко, а дневник никакой исторической ценности не представлял.       Изгнание было решено проводить ночью, видимо, время благоприятное наступало. Кстати, Скитер чуть ли не до потолка подпрыгивала и засыпала меня благодарностями за пропуск: присутствовать при казни Темного Лорда, — это ли не сенсация?!       Мастер отправился в специальный зал — готовиться и что-то там чертить, а я, не мешкая, перенеслась домой.       — Летти, — заорала, едва ступив на паркет манора, — ванну, живо, и когда выйду, чтобы ужин горячий на столе был, иначе за себя не ручаюсь.       Наевшись от пуза и осоловев от сытости, рухнула в постель и отрубилась.