Второй шанс, или самая короткая история о попаданстве

      Месяц до Министерского бала пробежал очень быстро, может потому, что у меня опять почти не стало свободного времени.       Мы пышно отпраздновали Рождество под недовольные всеобщим ажиотажем взгляды Снейпа. Этот одиночка, совсем не привычный к обществу и совместной работе, так и норовил сбежать при первой же возможности. Все наши с няней попытки втянуть его в предпраздничную суету упирались в глухую оборону и встречали активный отпор.       Но я умею настоять на своем; и поэтому, когда все приготовления к празднику были окончены, даже Северус испытал умиротворение, сидя у жарко растопленного камина рядом с пышной елью, потягивая пунш и поедая рождественское печенье и праздничный кекс.       Наверное, это было первое Рождество, которое он праздновал по всем правилам и со всеми атрибутами в виде украшенной ели и распеванием гимнов. Я подарила ему серебряные наручные часы, обычные, маггловские, с механическим заводным механизмом. А он нам с миссис Хопкинс — по большой коробке конфет и большого плюшевого медведя Гарри.       Вот интересно, почему маги празднуют Рождество? Непонятно…       Отказалась от всех семейных визитов, сославшись на траур и нервы. Родня не настаивала, видимо, нервозность Беллы, переходящая в истерические припадки, была всем хорошо известна. Но подарками меня завалили.       Несмотря на занятость, продолжала занятия колдовством со Снейпом. Ему тоже было особо некогда, — он грезил своей аптекой и потому все свободное время пропадал где-то по своим делам. Я не возражала.       Учитель из него вышел хороший. Не пойму, почему в Хогвартсе он так изменился. Урок длился час по утрам, сразу после раннего завтрака. Обычно он показывал мне три-четыре заклинания, и ждал, когда я повторю их правильно, а вечером перед сном самостоятельно повторяла их еще с час, вместе с уже выученными. Вот и все занятия. Торопиться мне было некуда, тем более, что сами заклинания помнила, а нерешенных дел и без них хватало.       На прием нас с тетей сопровождал Сириус. Конечно, можно было взять в сопровождающие Снейпа, приглашение было на двоих, но передумала. Это не совсем уместно в моем положении: слухи и эпатаж — не те цели, к которым я стремлюсь.       Прием был грандиозным, на нем, казалось, собралось все магическое общество.       Со мной приветливо здоровались, меня поздравляли, благодарили, мне улыбались. Несколько дам выразили свою признательность за осужденных и отпущенных домой сыновей. Выяснилось, у многих матерей были проблемы с наследниками, как у Вальбурги. Они не хотели принимать род, жениться и обзаводиться своими наследниками. Теперь им придется всем этим заняться, пусть и под принуждением.       Маги откровенно радовались и веселились. Я бы с удовольствием к ним присоединилась, но дорогие родственники лишали меня всякой возможности: справа возвышалась Вальбурга со скучающе-снисходительным выражением лица, а слева — Нарцисса демонстрировала холодную приветливость. Поэтому мне оставалось только стоять между ними и вежливо улыбаться на камеру. Репортеров присутствовала тьма, и из тех издательств, о которых я даже не слышала. Раньше думала, что «Ежедневный Пророк» и «Ведьмин досуг» — единственные газеты магического мира.       Рита Скитер лучилась улыбками и многозначительно на меня поглядывала. Небось, нарыла чего интересного про директора, надо бы ее навестить как-нибудь попозже… Сам прием был поделен на две части. Первую отвели на награждения, а потом был бал и фуршет. В целом было весело, даже потанцевала два раза. Первый — с Фрэнком Лонгботтомом. Танцуя с отцом Невилла, я думала о превратностях судьбы, что меня сюда забросила. Попади я в это тело всего двумя-тремя неделями позже, и мы ведь могли сейчас не в вальсе кружиться: он — в Мунго лежать, я — в Азкабане сидеть за его пытки. А вместо этого мы в бальной зале танцуем.       Второй мой танец был полонез — кузен выдернул. Спасибо няне Хопкинс, без нее я бы не справилась.       Награды получила, как и было обещано, за себя и за Гарри. Свои ордена Вальбурге подарила, — пусть ее коллекцию пополняют, в нашем роду уже кто-то из Блэков получал такую, и тетя была несказанно горда за новые заслуги семьи. А мне не жалко тетю порадовать.       Гаррину награду в его сейф отправила — повзрослеет, на видное место поставит и будет гордиться.       Место для магазина я посоветовала Северусу выбрать в квартале для богатых. Он — Мастер, и на Косой аллее зелья с его личным клеймом по достойным ценам не пойдут. Аптека открылась аккурат накануне его дня рождения. Северус, в дорогой новой мантии и с новой прической, стильный и ухоженный, с натянутой приветственной улыбкой перерезал ленточку. Со стороны он выглядел весьма достойно и гармонично, и только я видела, как тяжело ему это далось. Это все равно, как вытащить человека из темной пещеры, в которой он всю жизнь прожил, на свет Божий, и поставить посреди площади, полной людей. Мой подарок на открытие поверг его в шок и не только его, а весь магмир. Заказала огромный, яркий волшебный постер-рекламу. Моя колдография украшала всю правую стену здания, на коленях я держала смеющегося Гарри, а в руке — пузырек с зельем, и улыбалась, как звезда телеэкранов. Надпись под плакатом гласила: «Для себя и своей семьи я выбираю самое лучшее».       Вальбурга пришла в ярость, а потом прочитала целую лекцию на тему «чего должна и не должна делась женщина из чистокровного рода Блэк».       Вежливо ее выслушала, а потом поднялась с кресла и весьма решительно заявила: мол я, как-никак, Спасительница и Героиня, так что мне все можно, и плевать я хотела на чужое мнение. А кому не нравится, может той улицей и не ходить вовсе!       Тетя сначала застыла от неожиданности, — видать ей до сей поры никто, кроме Сириуса, перечить не смел, а потом неожиданно рассмеялась, чего я никак не ожидала, и мы эту тему закрыли.       В принципе, волшебной рекламой никого не удивишь. Просто известный, а тем более чистокровный маг древнейшего и благородного Рода, на рекламном постере для консервативных магов — это немыслимо. Хотя не удивлюсь, если ушлые торговцы возьмут мой метод нахваливать свой товар на вооружение.       Дела в аптеке у Снейпа шли прекрасно, но он не пренебрегал своими домашними обязанностями: общался с Гарри и продолжал меня обучать, — короче вертелся, как мог; в то время, как я ничего не делала и просто наслаждалась жизнью.       Дни мои текли размеренно и мирно. Читала, гуляла, когда одна, когда с Гарри и няней, руководила своими хозяйственными помощниками. В общем, вела жизнь добропорядочной английской леди в сельской глуши.       Еще от скуки повадилась ходить на лыжах по утрам, или бегать, — домовики чистили мне дорожки от снега и, наверное, использовали какие-то чары, потому что ни ветра, ни холода не чувствовалось. С приходом весны лыжи были убраны в дальний чулан; дорожки подсушивались эльфами, и я продолжала бегать за своим здоровьем.       Надо было видеть лицо Северуса, когда он впервые меня увидел в спортивном костюме и кроссовках. Снова порадовалась, что сделала правильный выбор: останься я с Блэками или Рабастаном — они, в отличие от него, не промолчали бы.       Гарри начинал говорить все активнее. Правда, пока больше лопотал по-своему. Хотя, все чаще в речи проскакивали правильно произнесенные слова и коротенькие предложения.       Самым внятным на сегодняшний день у него было слово «дай!» А из предложений — «Надо дать!» Как могла, объясняла ему, что можно, что нельзя. Словно перенеслась в то нелегкое, но прекрасное время, когда по дому бегает юный исследователь мира, стараясь пролезть туда, куда запрещено, схватить то, что может быть для него опасно, и вообще, натворить множество всяких неприятностей взрослым. Но теперь у меня была замечательная няня Хопкинс — хвала Небесам, пославшим мне ее! — и расторопные домовики, чудесным образом оказывавшиеся рядом с малышом, чуть только появлялся малейший для него риск.       Северус рядом с Гарри вел себя по первости натянуто. Было видно, что общаться с таким крохой для него непривычно, разговаривать с маленькими детьми он не умел. Изредка замечала, как парень замирал, глядя на мальчика, и взгляд его становился словно обращенным внутрь себя. Что видел он, этот израненный взрослый ребенок? Боюсь даже представить.       Постепенно наш юный зельевар начал оттаивать. Все чаще во время своих ежедневных «дежурств» он оставался наедине с Гарри без нашего с няней присутствия. Гарри при виде Снейпа уже не хмурился, улыбался, протягивал тому ручку и чинно подводил к большому дивану в гостиной, с потешной серьезностью усаживал и сам устраивался рядом. С Северусом он любил рассматривать картинки. Большущий том с изумительными по красоте рисунками растений и животных лежал у них обоих на коленях, и малыш, тыча пальчиком в картинки, вопрошал:       — То те? А то те?       Северус, с бесконечным терпением поправляя его, отвечал:       — Надо говорить: что э-то. Это — герань. Скажи, ге-рань. А это — е-ди-но-рог!       Ребенок заливался счастливым смехом и продолжал коверкать сложные слова.       Так мы и жили до середины июля. В мае я отпраздновала свой день рождения. В июне был день рождения Драко. Мы все отдохнули во Французском поместье Блэков и только вернулись обратно домой, как случилось нечто странное…       Северус уже не так часто посещал свой магазин, так как там постоянно работали два продавца, и я выделила им в помощь домовика, чтобы присматривал за ними — мало ли что! Хоть они были под клятвой и не могли навредить, но, как говорится, береженого Бог бережет.       Так вот. Я бродила по саду одна. Гарри спал после ланча, а Снейп ушел куда-то в поля собирать травы. Он последнее время постоянно бродил там.       Внезапно рядом со мной возник встревоженный домовик и доложил, что некий маг только что пересек второй контур защиты. Судя по тому, что защита его пропустила, он не имел злых намерений.       Домовик спрашивал, что ему делать и стоит ли встретить незваного гостя. Я задумалась, но не успела отдать распоряжение, как появился Снейп с бесчувственным Дамблдором на руках. От неожиданности вскрикнула и схватилась за сердце, а потом с чувством матюгнулась. Но Северус и бровью не повел, поскольку был встревожен и растерян.       — Что делать, Беллатрикс? — растерянно бормотал он, — Директор болен, посмотри, что у него с рукой… Помоги, Белла!       И с надеждой посмотрел на меня.       Мгновенно вспомнила свое медицинское прошлое и включилась в рабочий режим.       — Так, — приказала парню, — неси его в домик привратника, там попробуем привести директора в чувство. Да успокойся! Раз пешком сюда дошел, значит не умрет…       «Хотя может такую свинью подложить, — подумалось мне, — загнется на моем пороге, а я оправдывайся потом».       — Белла, — вывел меня из задумчивости Снейп, — а может занести его в дом? Это ближе.       — Совсем обалдел? — возмутилась я. — У меня в доме ребенок, а ты предлагаешь занести туда больного с явными признаками темномагического проклятия на руке! Тащи его в домик привратника, и без магии! Не знаю, как она на его проклятье повлияет. Когда ты его аппарировал, он в сознании был?       — Сначала да, а потом сознание потерял, — ответил Северус, подрагивающими руками наколдовывая носилки.       — Так я и думала, иначе он пешком бы не пришел…       Призвала двух домовиков, чтобы они отнесли директора в домик привратника.       — Летти! — позвала я, — ты что-нибудь знаешь про это проклятье? Ты ведь видишь магию.       — Летти видит, хозяйка! Умная хозяйка догадалась не творить магию. Проклятье ест магию и растет.       — Значит, — уточнила, — этого человека нельзя вылечить магически и с помощью зелий? Правильно тебя поняла?       — У Летти умная и сильная хозяйка, она все правильно поняла, — покивала эльфийка.       После этих слов Снейп, который как раз пытался напоить Дамблдора укрепляющим зельем, торопливо отпрянул.       — Скажи, Летти, а если руку отрезать магловским способом, без магии, — он выживет, как думаешь?       — Может быть, хозяйка. Но рука больше не вырастет, сильный маг не захочет быть слабым.       — Что за ерунду ты городишь, эльф? — вмешался раздраженный зельевар, — и так понятно, что рука не отрастет.       — Остынь, Северус, ты мне нужен с холодной головой! — ответила за Летти я. — Она говорит, что руку после ампутации нельзя будет вырастить магически. Может, у него вдобавок ослабеет магическая сила, так что не всякий сильный маг согласится на такой кардинальный способ лечения.       — Ты так хорошо понимаешь эльфов, Белла? — удивленно спросил Снейп, заинтересованно поглядывая на домовушку.       — В этом нет ничего удивительного, — задумчиво ответила я, — просто надо внимательно слушать и захотеть понять.       «А что, — мелькнула у меня мысль, — это вполне в стиле Тома, — магически проклятие не вылечить, а по-магловски — это потеря магического потенциала. Лорд больше всего ценил силу, ему бы и в голову не пришло, что кто-то пожертвует магией в обмен на жизнь калеки. А это значит одно — гарантированная смерть в обоих случаях… Но у деда шанс есть. Приведем его в чувство, и пусть сам свою судьбу решает… Да, так и поступим».       Приказала принести мне нашатырь, обычный, магловский. Снейп открутил крышечку, осторожно понюхал и скривился.       — Ты собираешься деда в чувство приводить? Или так и будешь непривычными запахами наслаждаться? — раздраженно спросила его, — ситуация напрягала…       —  Мне известно, что такое нашатырь, — обиделся тот и поднес пузырек к длинному, чуть кривому носу Дамблдора.       — Не действует, Белла, — запаниковал он, глядя на меня.       — Подержи еще, у него носовая перегородка искривлена, и дыхание слабое. Сейчас подействует.       Не успела договорить, как Дамблдор судорожно вздохнул, закашлялся, открыл глаза и посмотрел на нас своими пронзительно-голубыми глазами.       — Мисс Блэк… Северус… — тихо прошептал он, глядя на нас.       — Рада, что вы пришли в себя директор, — спокойно ответила я, глядя на него.— Поговорим?..