Второй шанс, или самая короткая история о попаданстве

      Дамблдор судорожно вздохнул, закашлялся, открыл глаза и посмотрел на нас своими пронзительно-голубыми глазами.       — Мисс Блэк… Северус… — тихо прошептал он, глядя на нас.       — Рада, что вы пришли в себя директор, — спокойно ответила я, глядя на него.       — Поговорим?.. — Директор устало прикрыл глаза.       — Что ты хочешь узнать, Белла? Спрашивай, я отвечу…       — Зачем вы проделали такой путь, да еще пешком? Только не говорите, что вам неожиданно захотелось умереть на моем пороге. Что вам от меня нужно?       — Я пришел просить у тебя помощи, Белла, — ответил он, глядя на меня, — я умираю и надеюсь на твое милосердие…       — Милосердие? Да вы выжили из ума, Светлейший. По мне, так не слишком умно с вашей стороны искать помощи у представителя самой темной семьи в магическом мире, — презрительно фыркнула я.       Дамблдор снова прикрыл глаза и, покачав головой, слабым голосом возразил мне:       — Ты уже не та Белла, ты изменилась… Пойти против своего лидера, уничтожить своего кумира… Но ты пошла на это, пошла против своих идеалов, против своих соратников ради блага магического мира… Ты поняла… Ты такая же, как я… Передо мной когда-то тоже стоял такой выбор, и я тоже выбрал всеобщее благо. Сейчас только ты одна можешь понять       мою боль и сожаление. И это позволяет мне надеяться на твою помощь…       Опешила от его рассуждений. Это надо же так все перевернуть и извратить!       И неожиданно для самой себя засмеялась, но не со зла, нервное, наверное.       — Вы глупец, Дамблдор, — сказала, отсмеявшись. — С чего вы решили, что я изменилась? Я — Слизеринка, мне наплевать на благо волшебного мира. Я всегда защищаю только свои интересы, и ради своего блага могу приспособится, притвориться, но не измениться, нет! Вы ошиблись.       Директор, явно расстроенный моими словами, прикрыл глаза и вздохнул:       — Очень жаль, — тихо сказал он, — ты была моей последней надеждой…       — Да полноте, директор! — сказала с усмешкой. — Что есть смерть для высокоорганизованного разума как не еще одно большое приключение? Да и странно было Вам надеяться: хоть мой род и относится к темным, но лично у меня нет знаний по настолько темной магии.       И тут меня осенило!       — Мантия! — воскликнула я. — Вам не нужны мои знания, Вам нужна мантия Поттеров  — последний Дар Смерти.       Дамблдор вздрогнул и вцепился здоровой рукой в край кровати.       — Это моя последняя надежда, — сказал он, глядя мне в глаза, — если Дары мне не помогут, то не поможет уже ничто.       — Не думала, что вы так боитесь смерти, директор, — бросила я, задумавшись, просто для того, чтобы что-то сказать.       — Да и сам не подозревал об этом, но когда… когда я надел кольцо и увидел их… Они обвиняли меня, сочувствовали и жалели, и понял, стоит только умереть, и это будет длиться вечно… Понимаете? Вечно!.. — голос его прерывался, говорил он с трудом, то ли от слабости, то ли от волнения. — Я не готов … к такому… мне нужно время… Не хочу быть жалким… Всю жизнь посвятил всеобщему благу… и, оказалось, все, чего достоин — это жалость и сочувствие…       — Пожалуй, дам вам мантию, директор, — сказала я, — не в моих правилах бить лежачего.       — Спасибо, Белла, — с грустной улыбкой ответил он, — я не ошибся в тебе.       Скептически фыркнула и, оставив Северуса с больным, вышла. Летти перенесла меня в Гринготтс.       Вернувшись через час, увидела сидящего в кресле на поляне Дамблдора. Рядом с ним стоял Северус, и они о чем-то беседовали. Неподалеку Гарри бегал за волшебной уткой и громко хохотал.       Остановилась и невольно залюбовалась мальчиком — какой же он живой и веселый ребенок, и насколько силен магически!       У него не было спонтанных выбросов, как у других детей, он каким-то образом научился управлять своей магией. И активно использовал ее в своих целях. Например, он очень любил сухое печенье с орехами и изюмом и мог его грызть где и когда угодно и в любых количествах. Я не сторонница перекармливать детей сладким и потому выдавала ему три-четыре печенюхи в качестве поощрения. Но этот непоседа каким-то образом всегда умудрялся достать до банки, которая хранилась на верхней полке буфета. Однажды мы со Снейпом его подловили. Этот уникум просто смотрел на банку, а потом протягивал руку и говорил «дай!», и жестянка сама прыгала в его руки. Пришлось убирать банку из поля зрения этого постреленка.       Очнувшись от воспоминаний, вздохнула и подошла к Дамблдору.       — Вот, возьмите, — протянула мантию директору.       Он осторожно поднялся с кресла, достал палочку, вложил ее в почти негнущиеся пальцы почерневшей руки, на которой было надето массивное кольцо с воскрешающим камнем, и, неуклюже накинув здоровой рукой на себя мантию, исчез.       Мы ждали чуда: грома, молний, вспышек яркого света или еще чего, более грандиозного, но ничего не произошло…       Дамблдор, бледный как полотно, появился перед нами, стянув с себя мантию, передал ее Северусу и бессильно упал обратно в кресло, прикрыв глаза рукой.       — Это конец, — глухо промолвил он, — я все просчитал, и ничего… ничего… — бессвязное бормотание утихло.       — Может, вы не учли еще какой-то фактор? — вмешался расстроенный Снейп.       — Нет, Северус, — покачал головой старик, — все было правильно. Но почему… почему не сработало?..       — О, мама! — раздался громкий возглас, и мы все дружно вздрогнули от неожиданности.       Гарри подбежал к нам, и его живость и юность ярко контрастировали с безжизненностью старого директора, сидящего в кресле.       — Дай! — вновь закричал Гарри, и палочка Дамблдора оказалась прямо в руке ребенка.       — Гарри, — придала голосу строгости, — я ведь говорила тебе, нельзя трогать волшебные палочки других магов, это опасно и невежливо. Отдай немедленно.       — Неть, — заупрямился ребенок, — она сама, мое! Вот!       Он вскинул руку с палочкой, и из нее посыпались яркие разноцветные искры.       Растерянно оглянулась, ища поддержки у Снейпа, и наткнулась на два внимательных взгляда.       — Северус, объясни, что происходит, — потребовала я.       Ответил мне Дамблдор.       — Ничего особенного, Белла, просто Бузинная палочка нашла своего истинного хозяина… По крайней мере, теперь понятно, почему Дары не сработали…       — Кровь Певереллов! — дошло до меня. — В Вас нет крови трех братьев, — обратилась я к Дамблдору, — вот он — неучтенный фактор.       Мы втроем уставились на Гарри, который бегал по поляне и развлекался разноцветными искрами.       Направилась к ребенку, намереваясь отобрать палочку, но директор меня остановил.       — Не надо Белла, не забирай. Я все равно не смогу пользоваться палочкой, имеющей хозяина. И вот, возьми.       Он аккуратно снял с пальца перстень.       — Это тоже принадлежит мальчику. Не бойся, кольцо не опасно… теперь не опасно, — поправился он. — Жаль, конечно, что я умру, но знаете, дети, все же рад, что мне довелось хоть на несколько минут стать Повелителем Смерти. Прощайте…       С этими словами он развернулся и, тяжело ступая, пошел по дорожке. В глазах у меня почему-то защипало.       — Стойте, — крикнула ему вдогонку, — подождите!       Директор остановился и медленно оглянулся.       — Есть еще один способ, — сказала, подходя к нему, — правда, он не идеален, но, если получится, Вы останетесь живы.       — Я перепробовал все способы, — ответил тот, помолчав, — Дары были последним средством. Но я тебя слушаю, — он внимательно смотрел на меня.       — Можно отрезать руку магловским способом, без магии.       Директор и Снейп удивленно уставились на меня.       — Руку, говорю, надо ампутировать, — повторила я, — потом в Америке протез закажете в военном госпитале, зачаруете на подвижность, никто и не заметит. Правда, Летти говорит, магический фон у Вас может понизиться, так ведь войны с темными силами не предвидится, а чай себе заварить — магии хватит. Зато поживете еще. Ну как, согласны?       — Прости меня, Белла, — отмер директор, — но как вы собираетесь без колдовства и заклятий заставить магловских врачей сделать операцию, и как объясните им состояние моей руки?       — Не мы, а я, — жизнерадостно улыбалась я. — Не переживайте, сама вам ее отрежу.       — Что? — одновременно возопили оба мага.       — Говорю, — терпеливо повторила, удивляясь их внезапной тупости, — что сама вам ее ампутирую, без всякой магии.       — Ты пойдешь на это ради меня? — спросил директор, не поинтересовавшись, как я это сделаю и есть ли у меня подобный опыт, — думал, ты меня ненавидишь.       — Вы действительно мне отвратительны, — призналась ему. — Но все люди и маги, без исключения, — это всегда чьи-то дети. И потому для меня Светлая сторона не лучше Темной. Потери с обеих сторон оплакивают матери, и именно они больше всех страдают в любом противостоянии. Вы ничуть не лучше Лорда,  — за вами не меньше могил. Но ради вашей матери, все же попытаюсь вас спасти, ведь будь она жива, ваша смерть разбила бы ей сердце.       — Я согласен, Белла, — помолчав, ответил Дамблдор, — верю тебе и вручаю свою судьбу в твои руки, и не буду держать зла, если не получится.       — Сделаю все по совести и от всего сердца.       Директора так и поселили в домике привратника, а Снейп остался за ним ухаживать.       Вечером постучалась в его кабинет.       — Северус, ты не занят? У меня к тебе есть поручение.       Северус поднялся из-за стола. Вид его выражал живейший интерес.       — Вот список. Завтра с утра сгоняешь в тот магловский магазин медтехники, ну, где мы были, и купишь все по списку. Они могут не работать с частными лицами без лицензии, тогда просто применишь магию, — ну не мне тебя учить. Только обязательно заплати, мы не воры. Короче, завтра к обеду у меня все должно быть.       — Хорошо, — ответил он, вчитываясь в перечень, — это для Дамблдора, да?       — Для кого же еще? — ответила я. — А послезавтра купишь лекарства по этому списку.       Протянула ему еще один.       — Можешь на меня положиться, Белла, — кивнул Снейп, — если дело срочное, то могу все купить завтра, — и он вопросительно на меня посмотрел. — Не стоит, Северус, — возразила я, — дело это небыстрое, а на вечер у меня для тебя другие планы. Мне срочно необходим труп, и ты мне его достанешь…