Второй шанс, или самая короткая история о попаданстве

      Очнувшись, я не могла понять, что со мной… Вроде бы не мертва, но и на живую не похожа — тело не слушается. Веки приподнять не могу, слух отсутствует, лежу, словно в коконе, шевельнуться не получается…       «Наверное, Нагини мною все же пообедала, — апатично подумала я, — а теперь отдыхает где-нибудь под кустом, сытая, меня переваривает и усваивает…»       Не знаю, сколько я так лежала, соображать и анализировать сил не было, да и чего там думать — лежи себе тихо и жди конца. Но морок стал постепенно рассеиваться. Пошевелиться так и не смогла, но в голове прояснилось, и я с облегчением поняла, что все еще жива.       Затем вернулись звуки, но нечеткие, похожие на жужжание пчелиного роя или бубнеж, невнятный и негромкий. Я какое-то время к нему прислушивалась, но как только мне удалось разобрать несколько слов, все стихло, и стало страшно. Мертвому телу все равно, а живому человеку лежать в незнакомом месте одному, без возможности пошевелиться и видеть, неприятно, я вам скажу. Потом я услышала шорох, но не успела толком испугаться, как мне зашептали в ухо:       — Мама, вставай! Вставай! Я боюсь… Я кушать хочу…       — Гарри! — попыталась я закричать, но выдавила только невнятное мычание.       — Сева! Сева! — радостно закричал Гарри, — мама проснулась…       Раздались тихие шаги, звук склянок рядом, какой-то шорох сзади. Меня аккуратно приподняли, и в горло полилась мерзкая гадость.       — Ну и дрянь, — прохрипела я, когда прокашлялась, — Снейп, ты свои зелья повкуснее варить не можешь? И еще деньги за них берешь?       — Главное, чтобы помогали, — раздался у меня над ухом спокойный ровный голос Северуса, и в меня залили еще пару флаконов непонятной бурды, после чего к телу начала возвращаться чувствительность, и я смогла, наконец, открыть глаза.       Я полулежала на широкой софе, спиной опираясь на грудь Снейпа, который заботливо придерживал меня, чтобы не сползла, а в ногах сидел Гарри и теребил подол моего платья.       — Мама, ты совсем-совсем проснулась? — с тревогой спросил он, — мы с Риной кушать хотим.       — Совсем проснулась, сынок, — как можно спокойнее ответила я, — беги, скажи, чтобы на стол накрывали, а мы с Севом тебя догоним.       Малыш радостно взвизгнул и, клюнув меня в щеку, умчался. Глядя ему вслед, я беззвучно заплакала. Слезы катились по щекам, заливаясь за ворот платья. Потом меня прошила крупная дрожь, и к потоку слез добавились сотрясающие рыдания.       Снейп, резво развернув меня лицом к себе, прижал мою голову к своему плечу и стал укачивать как ребенка, шепча мне в ухо какую-то банальщину. Я возмущенно пыталась вырваться, но у него оказались довольно сильные руки, а, может, я сама еще была слаба. Мне было невыносимо, что именно он стал свидетелем моей слабости, но его незамысловатые утешения были приятны. В конце концов я расслабилась и сама припала к нему, поливая его слезами и теребя пуговицы на сюртуке.       Когда поток слез иссяк, и я окончательно успокоилась, то отстранилась от моего утешителя, поднялась и привела себя в порядок.       — Спасибо, Северус, — просто сказала я, — я этого не забуду. Благодарю тебя за помощь.       На его лице промелькнуло странное выражение, слишком быстро исчезнувшее, чтобы я его успела истолковать. Он молча кивнул. Дождавшись, когда Северус приведет себя в порядок, мы вышли из, как оказалось, домика привратника — недавнего обиталища Дамблдора. Неторопливо идя по аллее к дому, неосознанно пыталась держаться поближе к Снейпу и с тревогой вглядывалась в каждый куст на нашем пути.       — Северус, — не выдержала, остановившись посреди дороги, — что со змеей? Ее поймали, убили?       Снейп вздохнул и скривился, словно ему предстояло сообщить мне о смерти любимой кошки.       — Змея жива, Белла, — сказал он с выражением лица, исключавшим всякий намек на шутку, — она теперь принадлежит Гарри, и он назвал ее Рин.       — Почему Рин? — переспросила, не совсем понимая, о чем он говорит.       — Не знаю, — раздраженно ответил он, — может, потому, что она зеленая.       Тут осознание сказанного накрыло меня, и я почувствовала нарастающую панику.       — Вы что тут, совсем с ума посходили? — заорала, пытаясь справится с тошнотой от внезапно нахлынувших воспоминаний о Рудольфусе, исчезающем в пасти монстра. Магия вокруг меня заклубилась, повинуясь хаосу паники, и возникло ощущение, что меня сейчас или разорвет в клочки, или распылит на атомы, но как-то повлиять на запущенный процесс не могла.       Снейп дернулся, выругался, а потом схватил меня в охапку и принялся трясти, не отрываясь глядя мне в глаза и что-то при этом крича. Это я поняла по его двигающимся губам, поскольку у меня заложило уши. Постепенно давление ослабло, и магия вокруг стала рассеиваться. Снейп перестал меня трясти и осторожно поглаживал по спине, зло и витиевато при этом ругаясь.       — Северус, что это было? — сдавленным голосом спросила я, когда растерянность немного сошла.       — Магический выброс, — зло ответил он, отстраняясь. — Ты нас всех чуть не угробила, глупая женщина. Дал же Мерлин такую силищу дуре, которая не в состоянии себя контролировать!       — Эй, эй, — слабо возмутилась я, — поосторожнее со словами. Ты сам виноват. Кто же такие новости вот так, без подготовки, выдает? Ты хоть знаешь, какие у меня воспоминания с этой змеей связаны?       Змеей… змея… Я застыла.       — О нет, только не снова! — вскинулся Северус и снова прижал меня к себе.       — Отвали, Снейп, — оттолкнула его, — чего ты ко мне все время липнешь? У тебя глаза лишние есть взамен тех, что я тебе выцарапаю?       — Да нужна ты мне, психопатка, — пробубнил он, облегченно выдохнув. — Я думал, у тебя опять начинается… — добавил он уже громче.       — Вот и не висни на мне, — раздраженно ответила я, — кто знает, что психопатке в голову придет, прирежу по-тихому, пока спишь, и дело с концом.       — Смотри, я ведь и отравить могу, истеричка, — сорвался он…       «Вот и поговорили, вот и славно», — думала я, зло буравя его взглядом и получая в ответ такой же злющий взгляд.       — Ладно, Снейп, мы оба вспылили. Мир? — успокоившись, я подпустила в голосе немного раскаяния. — Так что там со змеей?       — Гарри сделал ее своим фамильяром, — ответил Северус, внимательно вглядываясь в мое лицо, видимо, отслеживая реакцию. — Ты знала, что ребенок — змееуст?       — Нет, — помотала головой я, — но предполагала. В нем был крестраж Лорда, а тот говорил со змеями. Или это в нем от предков — их род от Певереллов идет. Я во всем этом мало разбираюсь.       — Ладно, это неважно, — отмахнулся Снейп, — главное, ритуал я провел, и теперь эта змея никому навредить не сможет, без приказа Гарри, разумеется.       — Зачем она вообще сюда приползла и как нас нашла, — бормотала я, направляясь дальше.       — Она сказала, что Гарри единственный говорящий, а ты — самка бывшего хозяина, — ухмыльнувшись, фыркнул он, — говорит, ты достаточно сильна, чтобы спасти и вырастить маленького змееныша.       — Что-о, — простонала я, округлив глаза, — какая такая самка? … Постой, что значит — сказала? Снейп, ты тоже змееуст?       — Нет, — с сожалением ответил он, — говорить я не могу, но понимать — понимаю немного…       — Ну, и где она жить будет? — я уже смирилась. — Лично я ее видеть не желаю. — Пока мы ее в одном из павильонов устроили, — ответил Снейп, — но хочу дать тебе совет, Белла, подружись с ней. Вы связаны через Гарри, да и фамильяр всегда от хозяина недалеко держится. Не хотелось бы повторения сегодняшнего увидеть. В тебе много магической силы, если подобное произойдет, Гарри может пострадать, я не всегда рядом буду.       Его опасения были не лишены смысла, поэтому, оценив его совет, я кивнула:       — Ладно, постараюсь.       «Надо же, самка хозяина, с ума сойти», — размышляла я, входя в дом…       Привыкала я к Рин долго, до конца лета. Бояться я ее перестала сразу, как про ритуал узнала, но вот приучить себя к ее присутствию, — ну никак не могла. А как, я вас спрашиваю, реагировать, когда Гарри ее то за хвост пытается таскать, то в пасть лезет,  клыки пересчитывать? Вот-вот, и у меня рука не за палочкой тянулась, а за топором поострее.       А так, животина спокойная оказалась, надо признать. Что Гарри с ней только не выделывал — все терпела. То перекрасит, то волосы ей отрастит, то балахон какой на нее напялит… Как-то раз волшебным вечным клеем приклеил ей брови из щеток для натирания паркета, где нашел только… Мы с Северусом замучились их отклеивать — зрелище еще то было. Так и не смогли, вместе с кожей сошли, когда она к осени шкуру сменила. Гарри катался на бедняге по всему парку. Однажды примотал к метле волшебным скотчем — ему няня рассказывала про воздушного змея. Хорошо, что метла для такой дуры не больше зубочистки, да и детская, маломощная совсем, потому от земли только хвост чуть-чуть оторвался, а то не знаю, как бы мы змеищу обратно возвращали.       А еще напасть: как встану утром, да дверь открою — на моем пороге то крыс горка, то кролики дохлые. Малоаппетитное зрелище, особенно если вы на завтрак собрались. А это Рин мне, как хозяйке, уважение оказывает… Плюнула, чертыхнулась, потом улыбнулась и поблагодарила, только попросила все остальные подарки сразу на кухню нести, мол, их там сразу и приготовят, а то лежат до утра, портятся. Змея, что интересно, меня поняла, холодным нечитаемым взглядом на меня уставилась и головой помотала. Никак не привыкну, что она разумна.       Конечно, ее подношения я готовить запретила. Не знаю, куда домовики их по-тихому девали. Может, ей же и скормили…       Когда выпал снег, она и вовсе в дом перебралась, я-то надеялась, что она в спячку впадет. Куда там! По своим делам она выползала на улицу редко, зато каждый день со мной на пробежку увязывалась, поразмяться. А что? Дорожки теплые, ни ветра, ни холода нет, я бегу, она рядом ползет — идиллия.       Так мы Рождество и отпраздновали все вместе.       Больше никаких неожиданностей не случалось, время потекло неспешно. Так незаметно, за бытовыми мелкими заботами, чтением полезной литературы про магический мир, отработкой до автоматизма старых заклинаний и разучиванием новых, общением через камин с родней и возней с сыном, прошел год с момента моего вселения в это тело. Я практически не покидала поместья и просто наслаждалась спокойной и безмятежной жизнью, когда на моем горизонте возникла новая проблема…       Окончился траур, и теперь меня ожидало тесное общение с родственниками и выход в свет.       Этот год обещал стать годом свадеб. Большинство тех, кого выпустили из Азкабана, подали прошение об отсрочке заключения брака до окончания моего траура, чтобы я могла почтить своим присутствием праздничные торжества. И Министерство, посчитав просьбу справедливой, ее удовлетворило. Теперь меня ожидало не менее пятидесяти свадеб.       Список и расписание мероприятий мне вчера прислала Вальбурга, а на завтра запланирован поход в магазин, на каждую свадьбу — новый наряд. Хорошо, что драгоценности можно одни и те же надевать, лишь бы к туалету подходили. А еще подарки! Вот подарки для молодоженов надо покупать срочно, и на все у меня ровно неделя…       Как я проклинала свою доброту! Кто, скажите, меня за язык тянул?       Так-то по жизни одиночкой была, да и работа к общению и сплетням не располагала, а тут такое намечается… Даже не знаю, как со всем этим справлюсь, — легче еще раз Лорда угробить, ей, Богу! Повезло, что у меня тетя есть, подскажет, что кому дарить.       Свадьба Сириуса, кстати, первая в очереди. Вальбурга так от счастья светилась, не передать! Невесту нашли во Франции, но с английскими корнями — Малфоям какой-то там по счету кузиной приходится. Я сама ее не видела, но тетя от нее без ума, хоть виду не подает. Девушка — настоящая Леди, и чистокровная — как Вальбурга и мечтала. Вот повезло девахе, такую свекровь еще поискать. Впрочем, живя с рождения в этой среде, она особых перемен не заметит, разве что муж появится.       Рада за нее, только, боюсь, что Вальбурга в качестве следующей жертвы за меня возьмется. У главы рода скопилась целая стопка прошений на ухаживания за мной, ждет окончания траура. Впереди — бесконечная череда балов и свадеб, не сомневаюсь, что окажусь в центре внимания: богатая, чистокровная, красивая, вступившая пору цветения. Это в маггловском мире после тридцати юность как бы уже прошла, а маги после тридцати только в возраст входят: для женщины расцвет в сорок настает, а для мужчин — к пятидесяти.       Данные перспективы меня взбесили, но сколько бы я ни бушевала, ничего не изменить. И камин для родни пришлось открыть.       Меня чувствительно потряхивало, атмосфера в моем присутствии напряженно сгущалась. Снейп наварил мне улучшенных зелий, обычные успокоительные уже не действовали. Сам старался пореже попадаться мне на глаза, а если и маячил поблизости, то только в присутствии Гарри. Знает, мышь-переросток, что при сыне я держу контроль. Вот в такой хаос превратилась моя мирная жизнь, и наша тихая обитель.       Завтра иду по магазинам, жди меня, волшебный мир! Отныне, как ни прискорбно, я — не сторонний наблюдатель, а часть магического общества.       Если не надорвусь и не сорвусь, конечно, вот тогда — Бог им в помощь!