Скоро страх уйдёт

      Обратно мы шли спокойно. Тело с площади сняли, поэтому Фриск шагала рядом, просто хватаясь за мою руку, когда что-то напрягало её, будь то лужа кроваво-красной воды или косые взгляды жителей.       Наш сопровождающий не затыкался ни на минуту и рассказывал нам всё подряд, не разбирая того, что иногда кидает очень важную информацию, как, например, во сколько меняются часовые, вроде по дороге в купальни. Он это говорил и ранее, но повторение помогает запоминать. Например, что по лесу тут не так долго до города и к ним иногда захаживают военные, которые обратно в город потом не возвращаются — было новой информации.       Остановившись на половине пути, мужик достал самокрутки и, закурив одну, начал пялиться куда-то в забор. Обернувшись, я увидела, как сетку забора отгибает снаружи молодой парень, примерно нашего с Фриск возраста, и, под поднятой сеткой, пролезает девушка, тихо посмеиваясь с воодушевлённого лица её спутника. — И это у вас норма? — слетел с моих губ вопрос. — Ну, в общем-то да. Да даже если и не норма, кто вас, подростков, нахуй, удержит дома сидеть смирно? Всё равно будут, блять, лазить, так что, зачем ругаться? Только нервы тратить к херам собачьим. — И они не боятся облученных? — удивившись, спросила Фриск, взглянув на Панкрасиуса, и сразу же отведя глаза в сторону, спряталась за меня. — Облученных тут нихуя нет, они только около городов, где их эти бляди бросили, там они и остались. Они не любят длительных путешествия от места своего обитания, а мы своих отстреливаем нахуй, — спокойно сказал мужчина, затушив сигарету и отправляясь дальше, — не отставайте, блять!       Взяв Фриск за руку, я зашагала дальше, двигаясь по узким проулкам между домами и пересекая площадь, стараясь запомнить все повороты до этого небольшого выреза в сетке забора, через который можно будет выбраться на свободу. Понимая, что ждёт нас вечером, мой мозг работал на пределе, стараясь найти пути отхода. Как солдат, я могла выступить против них и со своим ножом и пистолетом, но нож или семь пуль — это ничто, по сравнению с целым городком охотников, хоть и не таких уж и профессиональных.       Нас засунули обратно в сарай, где мы и так провели достаточно времени, и там же нам приходилось ждать своей судьбы.

***

      За окном снова поднялся ветер, завывая он предвещал что-то нехорошее и от этого напряженные нервы начали сдавать. Изо всех сил я натачивала нож о найденный в углу сарая наждак, стараясь не сломать лезвие, в то время, как Фриск, сидя рядом и прижимаясь ко мне, тихо плакала. — Да в пизду это говно, — крикнула я, кидая нож остриём в пол, где он и застрял. Развернувшись к Фриск, я обхватила её обеими руками и перетянула себе на колени, — переставай реветь, я обещала, что мы выберемся отсюда, значит выберемся, понимаешь? — заглядывая в покрасневшие глаза девушки, спрашивала я. — Да, понимаю, — не сводя глаз с моего лица, прошептала Фриск. — Но с тем, как всё идёт, нам остаётся лишь надеяться, что он придёт один, без охраны.

***

      Вечер уже опустился на землю, принеся холод, от которого даже в зданиях изо рта вырывался пар, и сильнейший ветер, поднимающий пыль.       Дверь, скрипнув, открылась, впуская в здание пыль, холод и двух непрошенных гостей в масках-респираторах и гоглах.       Слева стоял взрослый, практически пожилой, мужчина с седыми волосами и нахмуренными, кустистыми бровями. Глядя на него казалось, что ему лет 50. Рядом с ним стояла девчонка чуть младше Фриск, худая и бледная, с темно-синими венами, виднеющимися по всему лицу и рукам. — Добрый вечер, девушки, рад, что вы у нас появились, — басистым голосом проговорил мужчина, — меня зовут Аббадон Каларатри, я создатель этого места, а это — моя дочь, Бетти, — обнимая девушку за плечи показал нам её, гордость так и била из него, — теперь, вы представьтесь. — Меня зовут Чара, а её Фриск, — схватив девушку за запястье и затягивая за свою спину, пряча, сказала я. — Ну, Бетти, какая тебе нравится больше, с какой начнём? — спросил мужчина, ожидая от дочери ответа, девушка же, подняв руку, указала на выглядывающую из-за моей спины Фриск, — ну её и возьмём, тогда держи вторую.       Мужчина сделал несколько шагов вперёд, уменьшая расстояние между нами и, схватив девушку за вторую руку, резко выдернул из-за моей спины. Моя рука, сжимающая в ладони рукоять ножа взметнулась, чтобы нанести удар, но волна необоснованного страха и паники накатила на меня, парализуя, заставляя выпустить нож и упасть самой. Все чувства притупились, будто меня кто-то запер в стеклянной коробке, наполненной водой, паника не отступала, а только усиливалась, от того, что выкрики Фриск звучали очень далеко, но её истинный страх и мольба ей помочь, пронзали мой мозг сотнями иголок. — Ну, ну, не кричи, она тебе не поможет, страх сильнее всего парализует тела людей, она уже ничего не сможет сделать. — Хах, знаешь, — тихо проговорила я, настолько тихо, что Бетти пришлось наклониться ко мне, — страх за свою шкуру, конечно сильная вещь, но есть и то, что сильнее, например, страх за семью или ненависть, — процедила я, сквозь сжатые зубы, пальцы сомкнулись на рукояти ножа, застрявшего в досках пола, аккурат рядом со мной.       Что-то ледяное и масляное потекло из уголка моих губ, ухмыльнувшись, я крепче ухватила нож. Резко вскинув правую руку, я схватила Бетти за левое плечо, утягивая её ниже ко мне, и изо всех сил нанесла левой рукой удар снизу-вверх, под рёбра, загоняя длинный нож до рукояти. Вытащив, ещё удар, и ещё, и ещё, как можно больше, проворачивая нож внутри раны, стараясь принести больше мучений, боли, но сделать так, чтоб смерть была долгой и наступила от потери крови.       Горячая кровь текла по моей руке и капала мне на лицо, изо рта охотницы, ставшей жертвой, смешиваясь с маслянистой жидкостью, активнее вытекающей из моего рта.       Отпустив ослабевающую девушку, я повалила её на пол и поднялась на ноги. — Нет, Чара, ты обещала…- тихо прошептала заплаканная Фриск, с которой уже была снята куртка и задран свитер. Огромные руки Аббадона удерживали девочку перед ним, используя, как живой щит. — Одно движение, и я сверну ей шею, сука, — чуть не визжа, кричал он.       Лежащая рядом с моей ногой Бетти зашлась в отхаркивающем кашле, перебившем её скулёж и плач. Это отвлекло мужчину от меня и дало отличный шанс.       Перехватив нож за лезвие, я понимала, что рукоять слишком тяжёлая, для хорошего броска, но мне нужен был лишь удар и секунда свободы Фриск. Поэтому, нож вылетел из моей руки и, пролетев мимо головы Фриски, вошёл на пару сантиметров в плечо мужчины. Ладонь на плече девушки ослабла, и она упала на пол, рядом с умирающей Бетти.       Повалив мужчину резким толчком всем корпусом в живот, я начала наносить удары кулаками, а потом и выдернутым из его плеча ножом, с каждой секундой всё сильнее и глубже входило лезвие в плоть этого ублюдка. Кровь брызгала на меня, покрывая лицо и одежду алыми пятнами. Зрение затуманивалось и ещё около десятка ударов были нанесены наобум в, уже, мертвое тело. — Чара, всё, Чара, прекрати. Он мертв, всё хорошо, они оба мертвы, Чара, хватит, — рыдающий голос Фриск доносился до моих ушей всё чётче и чётче, — хватит, ты обещала… — её руки обхватывали меня со спины, нежно прижимаясь щекой к ней. — С тобой всё в порядке? — вытирая тыльной стороной ладони лицо, спросила я. На руке осталась размазанная кровь и чёрная маслянистая жидкость, теперь уже вызывающая отвращение и рвотные позывы от её привкуса во рту. — Да, да, да, спасибо, господи, ты ответила, я так боялась, — быстрыми движениями вытирая моё лицо откуда-то взятым платком, сказала она, — я думаю, нам надо уходить, и поскорее, да? — Угу, пошли, только надо обыскать их…