Воин. Приключения начинаются

      Мы медленно, не спеша, спускались вниз по лестнице, двойками, выставив вперед щиты. Я шел сразу за Лансом.       — Кто там сидит, знаешь? — Обратился я шепотом к напарнику.       — Говорят, мастер-убийца, элементаль и Душитель, которого вы поймали. Ну и так, мелочи разной еще нахватали до кучи. — Так же тихо ответил он.       Я выдал про себя матерную тираду, из которой приличными были лишь междометия и союзы, и покрепче сжал в руке меч. Сегодня мне поможет только то, что вдолбили за эти месяцы инструктора и сержант.       — Если выживем сегодня, — выдохнул идущий спереди воин, — я проставляюсь.       — Будем. — Шепнул другой.       — Прекратили разговоры! — злой шепот сержанта раздался сзади, прерывая невольную беседу.       Со стен чадили факелы, роняя отблески на стены, заставляя тени двигаться в дерганом ритме. Потеки влаги от их света казались кровавыми, а крик, раздавшийся впереди, заставил нас разом остановиться. Мы замерли, вглядываясь вперед до рези в глазах, пытаясь понять — что там. Сержант знаками показал нам разделиться и двигаться вдоль стен. Впереди был виден перекресток. С боков появились решетки, ведущие в камеры, и все они были открыты нараспашку. В некоторых из них лежали трупы, некоторые были подвешены на цепях к стенам. В воздухе стоял кислый привкус крови и выпущенных внутренностей. Напряжение росло, бойцы от увиденного были взвинчены, пару стошнило. Снова раздался вопль справа-спереди, воин, идущий с той стороны, тоже заорал и несколько раз быстро воткнул меч в тело, попытавшееся вылезти из камеры. Оно тянуло за собой кишки из распоротого живота.       — По сторонам смотрите, идиоты. И не орите. — Сквозь зубы тихо процедил сержант, пинком отбрасывая обратно в камеру труп бывшего заключенного. Впереди опять раздался крик, и судя по дальнейшим звукам, там кого-то ели. На фоне хруста костей, на одной ноте завыла женщина, и мы стали двигаться еще медленнее. Тут один из воинов, идущий впереди меня, засунув меч подмышку, снял с себя шлем.       — Черт, душно, ничего не видно, — пробормотал он.       — Одень обратно, идиот! — послышался злой шепот сержанта.       — Так ведь ни… — на горле его появился красный росчерк, воин забулькал, с шеи потек ручеек крови ему за шиворот и он свалился безжизненным кулем.       Сквозь забрало я почувствовал дуновение ветерка, и тут факелы начали тухнуть один за другим.       — Темный! Твою же… — опять бульканье, и второй, уронив меч и зажав рукой шею, пал замертво.       Я успел провалится в открытый зев камеры, закрывшись наглухо щитом и пытаясь что-то разглядеть сквозь дым и чад еще оставшихся факелов. Послышался тихий хохот, и лязг доспехов возвестил о том, что мы лишились еще одного.       — Строй! Сбить строй! — надсадно орал сержант.       Да щазз. Кажется, мы нашли мастера-убийцу, хотя, скорее, он нашел нас. Нервы, напряженные до предела, уловили размытое движение слева, и я махнул туда щитом, но зацепил лишь воздух, снова раздался хохот.       — Ну что, консерва? Поиграем? — вкрадчиво зашептала темнота камеры, и мимо опять прошелестел ветерок. Правое бедро ожгло болью, я, пытаясь просчитать направление движения, ткнул мечом вперед и не прогадал: послышался вскрик, и на несколько мгновений проявилось тело в мятом костюме.       — Ш-ш-ш-ш-ш, ты за это заплатишь, консерва! — обернулся тот. Облизнув губы языком, он наклонил голову, и метнувшись вперед-влево, вылетая из камеры, вскрыл горло от уха до уха сунувшемуся туда было соратнику. Далеко не улетел: раздалось хеканье сержанта, и темный, неловко качнувшись, упал на одно колено, зажимая бок.       — Я убью вас всех-х-х-х! — Зло вскинул голову он, и горящих факелов осталось всего двое.       — Рубите! Не стойте! — заорал сержант, снося ему голову, и в следующую минуту от вампира остались лишь ошметки плоти. Стены, и сами бойцы, стоявшие рядом, были замызганы кровью с головы до ног и тяжело дышали: каждый старался ударить хоть по одному разу.       — Зажечь факелы! Построились вдоль стен! Что же вы дохнете, как мухи, м-мать… — зло прохрипел сержант. — Стриб, живой?       Я вышел и камеры, прихрамывая.       — Да, вроде. Бедро только задел, урод.       — Бинтуйся, мы прикроем. — Сержант настороженно следил за проходом впереди. Он был темным, и лишь далеко впереди был виден свет. Воины торопливо зажигали потушенные факелы, рассредотачиваясь по стенам, и тьма неохотно отступала. Хромая, я дошел до сержанта и тронул его за плечо.       -Что, воин? — обернулся ко мне тот.       — Господин сержант, там ведь элементаль, так?       — Да, и?       — Нам его мечами бить, только смешить. — Я облизнул губы. — И, небось, големы в прислужниках у него. Только оружие затупим.       Сержант задумался, и заинтересовано глянул на меня.       — Дело говоришь. Есть что предложить?       — Я стражу нигде не видел, значит, они в караулке. У них дубинки должны быть, ну или что-нибудь дробящее, так? И ведра с питьевой водой там стоять должны, если еще заключенные туда не добрались.       Ланс идею понял, быстро отправив несколько бойцов в караулку, находившуюся в самом начале. Те вернулись зеленого цвета, приказ выполнив лишь частично: дубинок они нашли всего две, а в ведрах было больше крови, чем воды.       — Нам ее не пить. — Посмотрев в ведра, сплюнул сержант. — А дубья что, больше не нашли?       — Все было разломано, господин сержант, — трясясь, ответил один боец.       — Ч-то н-аш-ли, и т-т-о х-х-хорр-ошо. — Заикаясь, ответил второй.       — Бесполезные обезьяны. — Прокомментировал сержант. — Стриб! Одна дубинка твоя, вторая — моя. Ведра дайте в середину строя. Пошли, пошли! — Он замахал рукой, показывая вперед, и бойцы, напряженные до предела, двинулись. Сам он шел первым по правой стороне, меня поставив во главе слева. Дойдя до перекрестка, он подал знак остановится.       — Хоть бы эту дуру заткнули. — Пробормотал кто-то сзади. Как будто услышав его, вой, который так и тянула женщина, прерываясь на вздохах, вдруг закончился всхлипом, и наступила тишина.       — Эй! Эй! Стража! Вы же стража? — послышался торопливый шепот спереди.       Мы с сержантом переглянулись, он знаками показал на следующую камеру с моей стороны. Решетка была закрыта, в ее прутья вцепился хорошо одетый мужчина, судя по всему это и был тот чинуша из магистрата, о котором говорил маг. Я осторожно двинулся вперед, и увидел внутри кучку людей. Среди них выделялась жрица, в достаточно потрепанной робе, которая когда-то была снежно-белой, став грязной и помятой. Ее светлые волосы, некогда ухоженные, были в беспорядке. Она стояла, привалившись к стене и плакала, закрыв лицо руками. По камере из конца в конец ходил старый знакомый, лейтенант, сцепив руки за спиной в замок, а в дальнем левом углу на цепях висел заключенный, в одних подштанниках, безучастный ко всему. Голова его бессильно свисала, с коротко остриженной макушки текла кровь на избитое тело. Казалось, живого места на нем не было.       — Солдат! — резко повернулся к нам лейтенант и подошел к решетке. — О, и сержант здесь! Вы… — его прервал хорошо одетый мужчина:       — Вы должны немедленно вывести нас отсюда! Слышите? Немедленно! Я приказываю!       Я посмотрел на сержанта, тот кивнул.       — Путь сзади свободен. Выходите, — я посторонился.       — Нет, вы не поняли! Вы обязаны нас сопроводить!       — Господин…- начал было лейтенант.       — Без имен! — опять прервал его чиновник.       — Вы из магистрата? Где остальные? — спросил я, дернув подбородком в его сторону.       — Да. Остальные мертвы. Довольно вопросов! — чинуша подбоченился. — Подчиняйтесь приказу!       — Мирт, Декс, сопроводите господ и даму к выходу. — Сержант указал пальцем на камеру.       — Двоих не хватит! — взвизгнул чиновник.       — Проход сзади очищен. — повторил сержант. — Двух достаточно. — И прошептал проходящим мимо него бойцам:       — Ждите нас на улице. Не возвращайтесь, если не прикажут.       Те кивнули, расслабляясь. Лейтенант, перед тем как выйти, вытащил меч из ножен, и повернувшись на каблуках, воткнул меч в живот заключенному, проворачивая и распарывая брюшину, вываливая внутренности. Закованный всхлипнул — и затих. Вытерев меч куском тряпки, лежавшей на замызганном чем-то бурым столе, который был рядом с трупом, лейтенант закинул меч в ножны и двинулся из камеры. Чиновник уже нервно притоптывал ногой и поторапливал бойцов, жрица тихо плакала, впав в ступор, не отнимая рук от лица.       — Леди, прошу. — К ней приблизился сержант, протянул руку.       — Не подходите! Я никуда не пойду! Оставьте меня! Оставьте меня! Оставьте…       Она забилась в угол. Глаза ее были бешеные, руки она выставила перед собой, ладонями вперед, скрючив пальцы, как когти. Сержант, шагнувший было к ней, понял, что еще шаг — и она вцепится ему в глаза, невзирая на броню и оружие. Пожав плечами, он развернулся — двух бойцов и лейтенанта с чинушей уже не было видно, они ушли в сторону лестницы.       — Если этот мудак не погонит их обратно, они выживут. — Сержант прошел мимо меня, остановившись.       — Не лезь на рожон, Стриб. Понял? — тихо прошептал он.       Я только кивнул.       — Двинули.       Сержант занял свою позицию напротив меня, с другой стороны стены, и осторожно заглянул за угол, знаками показал подойти. Весь коридор впереди был ярко освещен, а в дальней комнате, которой он заканчивался, виднелись сполохи пламени. Они менялись, хаотично передвигаясь, и казалось, огонь там двигался.       — Там элементаль. — Зашептал сержант. — Готов?       Я пожал плечами, хотя в латном доспехе это было не особо заметно, и кивнул. Взяв дубинки на изготовку, закрывшись щитами, мы вдвоем с сержантом крадучись вышли в коридор, за нами потянулись остальные. Жрица, оставшаяся сзади, снова завыла… В этот же момент из двух камер впереди выкатились черно-красные камни, закружились, взвились небольшим вихрем и собрались в два подобия человеческих фигур среднего роста. Жар от них исходил такой, что в коридоре сразу стало намного теплее, одежда под латами стала мокрой от пота.       — Бей! Коротко выдохнул он. — Остальным — стоять!       Бойцы, оставшиеся сзади, выстроили стену из щитов, укрывшись за ней, мы с сержантом бегом преодолели несколько шагов, отделявших нас от големов и обрушили на них дубинки. Жар, исходивший от раскаленных камней палил лицо, не защищенное шлемом, но мы, не обращая внимания, крушили дубинками оживший камень. После того, как големы рассыпались, мы глянули друг на друга: ресниц и бровей у нас не было, лица были красные.       — И это только начало… — прошептал сержант. Снова выставив щиты, мы осторожно пошли вперед. За нами, тихо громыхая, двинулись остальные.       По пути к комнате мы еще разбили еще три группы големов. В камерах, встреченных по пути, от бывших заключенных остались кучки праха. Наши лица полыхали, глаза слезились, до входа оставалось лишь несколько шагов. Сержант привлек мое внимание негромким шипением, и кивком указал на распахнутый проем. Подкравшись, мы стали по бокам, и сержант подозвал двух бойцов с ведрами.       — Как войдем, выливайте на самого крупного. Понятно?       Бойцы кивнули, подобравшись.       — Ну, начали.       Мы с сержантом скользнули внутрь, за нами, пригибаясь, вошли бойцы с ведрами, и тут мы узрели ад во плоти… В центре комнаты стоял огненный элементаль, ростом с человека. Сполохи от него гуляли по стенам, вокруг кружило не меньше десятка мелких големов, наподобие тех, что мы уже раздолбали в коридоре. Как только мы вошли, все это молча ринулось в нашу сторону.       — Стриб, мелочь! Остальные — в щиты, проход перекрыть, стоять! — заорал сержант, работая дубинкой как заправский бейсболист. Один из воинов успел вылить всю жидкость из ведра в элементаля, и затем дико заорал, когда тот, сменив курс, слился с бойцом в жарких объятиях. Крик в один миг захлебнулся, латы вспыхнули, рассыпаясь на отдельные части, и от бойца остался лишь прах и куча железа, бывшего латами. Жар элементаля потускнел, однако продолжал гореть, заставляя волосы на голове скручиваться от высокой температуры.       — Второй! Давай! — Крикнул сержант, разламывая очередного голема.       Пот тек с меня ручьем, было нестерпимо жарко, и отступая от кучки камней, в которую превратился мой голем, я быстро бросил взгляд по сторонам. Второй боец не успел ничего, так же став кучкой пепла с металлоломом, жидкость в ведре исходила паром. Переложив дубинку в левую руку, державшую щит, я бросился к ведру, однако меня опередили: один из стоявших в проходе бойцов отбросил щит, в два прыжка добравшись до ведра, окатил оставшимся в нем ожившее пламя. Это было его последнее действие, элементаль обернулся к нему, слился в экстазе, однако, после двух ведер его жар спал сильнее, и умирал боец намного дольше, крича от нестерпимой боли. Мы с сержантом, добив ожившие камни, матерясь и прикрываясь щитами, втоптали остатки пламени в пол.       — Еще трое… — Скрипнул зубами сержант.       Мы стояли, тяжело дыша, лица горели. Дубинки превратились в обугленные деревяшки, и мы отбросили их: свою службу они сослужили.       — Передохнем в коридоре, — бросил сержант, разворачиваясь к выходу. — Староват я для всего этого дерьма…              Последнее крыло, открывшееся перед нами, было завалено трупами. Смрад немытых тел перебивала вонь от вывалившихся внутренностей, ноги скользили в лужах крови, оставшихся бойцов то и дело тошнило. Наш боевой дух, и так неимоверно низкий, скатился ниже плинтуса, и пробив пол, сейчас лежал в районе канализации. Продвигаясь вперед, нервно поглядывая по сторонам, мы осторожно шли вперед. Двери камер были закрыты, через решетки были видны лежавшие в них тела, залитые кровью. Спереди донесся чей-то крик, хруст костей, тявканье и скулеж. Внезапно приоткрытые двери, ведущие в комнату в конце коридора, распахнулись, оттуда выбежали пять человек и дико крича, рванули в нашу сторону. Мы закрылись щитами, выстроив стальную стену, и не напрасно: за выбежавшими людьми выскочили несколько гнолллов, повизгивая в азарте погони. Люди, увидев нас, начали кричать на бегу:       — Спасите! Умоляем!       Сержант лишь дернул уголком рта.       — Заключенные! Назад! — проорал он.       — Они нас убьют! Пожалуйста, помогите!       — Назад, или вас убьем мы!       Люди остановились, обреченно смотря в нашу сторону и дико озираясь. Гноллы их уже почти догнали.       — Мерным шагом, в мечи, режем! — скомандовал сержант.       Мы сдвинули щиты, оставив лишь узкий проход, став под углом и выставив их вперед.       — Раз-Два, Раз-Два! — и мы глухо ступали, разгоняя стальную стену, ощетинившуюся мечами.       — Бей!       Гноллы, уже добежавшие к заключенным, споро протыкали их копьями. Двое, решившись, рванули в нашу сторону и были изрублены. Когда мы дошли до кучки ощетинившихся копьями гноллов, началось избиение: наша колонна разделилась, обтекая гноллов с двух сторон, сбивая щитами копья в стороны и разрубая плоть. Три удара сердца, и все, кто выбежал к нам в коридор, были мертвы. Из комнаты раздался глухой рык, и в проеме показался Душитель: обрубок правой лапы был замотан какой-то тряпкой, в левой он держал одноручник, доставшийся ему от какого-то бедолаги из стражников. Оскалившись, он еще раз рыкнул и прыжком ушел из дверного проема вглубь комнаты.       — Берегись! — раздался крик сержанта.       Из дверного проема вылетело три темных сгустка заклинаний. Даже не задумываясь, мы попадали на пол, пропуская их над собой, но начав подниматься, я увидел еще три, летящих в нас уже понизу. Рванув на четырех костях, я умудрился от них увернутся, однако двум не повезло: заклинания попали одному в голову, взорвав ее ошметками и разметав по коридору, второму в плечо, оторвав руку и отшвырнув на поднимавшихся товарищей.       — В стороны, в стороны и внутрь, пошли, пошли, пошли! — заорал сержант и первым нырнул в проем.       Забежав в комнату, мы увидели в ней частично обглоданные останки, разбросанные искореженные остатки доспехов, и скалящихся гноллов. Я увернулся от летящего бывшего сослуживца, убитого геомантом, и моему взору открылась неприглядная картина: в дальнем углу стояли колдуны, спереди неприступной скалой их закрывал Душитель, сойдясь в поединке с сержантом, не отступая ни на пядь. Гноллы из-за его спины беспрепятственно поливали нас заклинаниями. Из-за размеров комнаты маневра особо у нас не было, и вот следующие два бойца падают мне под ноги. Не останавливаясь, стальным поездом мы врезаемся в Душителя, опрокидывая его, втаптывая в пол, походя изрубив мечами. Сминаем колдунов, впечатывая их в стену, исступленно рубим в куски. Дикий крик и вой, сопровождавший нас все это время, прекращается. Тяжело дыша, я оглядываюсь, ища новую цель, и взгляд натыкается на своих, так же оглядывающихся, не верящих, что выжили, воинов.              Вся зачистка заняла у нас не более получаса, хотя, казалось, прошла вся ночь. Смертельно уставшие, мы вышли из ворот Штормградской тюрьмы, оставив там больше половины товарищей. Двое из нас несли ослабевшего от потери крови сержанта: Душитель таки достал его, порезав бок. Я нес на руках потерявшую сознание жрицу. Все мы были закопчены, в бурых потеках крови, щурились на факелы, которые держали в руках стражники внутреннего города, и молчали.       — Кто старший? Рапорт! — Послышался голос. Это был тот самый маг, который ставил нам задачу перед входом.       Я, держа на руках женщину, глянул на сержанта. Тот висел, поддерживаемый с двух сторон. Еле подняв голову, он доложил:       — Сбежавшие заключенные… уничтожены. Выжившие… сопровождены… наружу. Живых внутри… не осталось.       Его голова опять опустилась. Стоявшие напротив нас расслабились, вложив оружие в ножны. Тут же раздались командные окрики, у меня забрали жрицу, толпа начала расходится.       — Стриб. — Не поднимая головы, прохрипел сержант. — Донесите меня… лазарет в… Старом квартале. Сам веди… бойцов… в располож-ж-жение.       Глухо бухнув правой рукой в район сердца, я сделал бойцам знак, подняв ладонь и покрутив пальцами в воздухе. Построившись, мы отправились тесными улочками в сторону старого квартала.