Воин. Приключения начинаются

      Небольшой двухэтажный домик в Старом квартале Штормграда, часто пустовавший, принял новых жильцов. Мало кто знал, что это здание принадлежало королевской разведке, и в нем размещались или только агенты, либо полезные люди. Так же мало кто знал, что за домиком было постоянное круглосуточное наблюдение. Последние месяцы домик пустовал, но вот две недели назад в нем поселилось двое: эльф крови и человек.       Тихий треск дров в камине успокаивал, создавая уют в комнате. Немного уюта так же добавляли развешанные на стенах и разложенные по полу шкуры; несколько свечей, горевших в подставках на стене, разгоняли вечерние сумерки. Я сидел и бездумно пялился в листок, лежавший передо мной на столе. Возможно, это и было красиво, а так же как-то звучало, но смысл мне был совершенно неясен.              Eressë Tol-Eressëassë,       Lillassëa lótessë pella,       Ar escë liscëo, ar lassë       I hessa hlapula menello.              Arinya lossë or lord’ airë       Fifíruva wilyassë hiswa,       Ar tiruvalyë olor airë       Enyalien i vanwa iswa.              Ar erumessë hiruvalyë       I metya harma sa haryalyë:       I hesin yénion, alassë —       Eressë Tol-Eressëassë.*              — Как успехи в изучении Старшей Речи? — раздалось над ухом.       — Никак, Шан’дор.*       — А ты не думал, что это может быть просто древние стихи, забава? — хмыкнул Ирьян, отходя. — Там было еще много разных записей, даже дневник девушки-рейнджера.       — Ага, в котором я ничего не понял, потому что не знаю Дарнасского. Зато ты с удовольствием читал, — пробурчал я.       — Ну, надо же было чем-то заняться, пока мы переплывали море, — пожал плечами эльф.       Да, мы остались вдвоем. Боудрик, который, как оказалось, тоже слушал мой концерт у ночнорожденных, после разговора с Ирьяном накинулся на меня не хуже бультерьера. Его интересовало абсолютно все: что за язык, на котором я пел, и необычный строй гитары, и откуда я знаю Талассийский… Я мямлил, неубедительно соврал, что все придумал сам, а на языке Син’Дорай знаю лишь пару предложений, да и то не уверен в их переводе, и к концу разговора понял, что ни разу его не убедил. В конце разведчик сообщил мне новость: Ланс и Эратран отправляются на Расколотые Острова, для помощи Седьмому Легиону. Я там был абсолютно не нужен, да и просто бесполезен, поэтому буду сидеть в резерве, и помогать эльфу выздоравливать и налаживать «дружественные отношения». Как сказал Боудрик, прищурившись, «Интересно увидеть сплав техники легионеров Син’Дорай и Кор’Кронских гвардейцев». Когда я, удивившись, спросил, откуда я это узнаю, он удивленно поднял бровь: «Ну, не меня же назвали Теро’шан».       Дни шли за днями. Эльф, получив через Боудрика «вездеход» из королевской канцелярии, постоянно днем куда-то пропадал, приходя лишь поздним вечером. Результатом его вылазок стали несколько книг, на некоторых из них я даже видел штамп библиотеки Штормграда, какие-то свитки со схемами, во внутреннем дворике появились новые манекены: те, которые были там ранее, Ирьян выбросил. Да, он меня учил, но очень своеобразно…       — Сколько раз ты сегодня повторил тот удар, который я тебе показал? — спросил он как бы невзначай.       — Восемьсот тридцать пять раз, Шан’дор.       — А должен был — тысячу. Завтра сделаешь столько же, тогда покажу новый.       Вот так и шло мое обучение. Стыдно сказать, но за все дни, что мы с ним провели, я научился лишь… пяти ударам и одной стойке. Смешно и мало? Попробуйте сами помахать двуручным или одноручным железным ломом, будучи при этом одеты в полный латный доспех конного рыцаря, и вы меня поймете. Первые два удара я разучивал неделю, а стойку Ирьян критиковал до сих пор. Пытаться же обмануть эльфа было так же бесполезно, как рисовать палкой на воде.       — Да, Шан’дор, — покорно ответил я, вздохнув.       — Кстати, я знаю перевод. И кажется, знаю место, которое он описывает, — неожиданно проговорил Ирьян.       — И что нам это дает? — с интересом проговорил я.       — Пока что ничего. Отдыхай.       Ирьян поворошил угли в камине, заставляя огонь разгореться сильнее, и уселся в стоящее рядом кресло.       — Твою рухлядь пора заменить. Сдай доспехи и меч, на них больно смотреть, — услышал я, поднимаясь наверх.       Дождавшись ухода ученика, эльф достал из сумки свернутую в рулон подробную карту мира, и развернул ее на столе, придавив по углам; затем, держа в одной руке листок со стихотворением, он начал сверяться с картой после каждого четверостишия, делая на ней какие-то, только ему одному понятные отметки.              — Раз, два, три, и-и-взмах! Четы… Заново. Взмах должен быть из нижней кварты. И-Раз! Два! Три! Стоп. Кисть повернута неправильно, острие смотрит не в ту сторону. Заново!       Новая неделя началось с нового типа тренировок: Ирьян учил меня связывать изученные удары в связки. Сначала по два, потом по три, а теперь я пытался сделать четыре. Не получалось. Здоровенные громоздкие доспехи оттягивали плечи и сковывали движения, тяжелый железный прут, который мой учитель где-то раздобыл летел вкривь и вкось — балансом в нем и не пахло, и щит. О, этот щит… Когда-то, еще будучи зеленым патрульным, у меня была крышка от бочки вместо щита. Теперь на левой руке у меня красовалась старая деревянная садовая калитка. Со всем этим снаряжением по тренировочной площадке я передвигался с грацией старого кодо, лязгая и скрипя сочленениями доспеха. Ирьян же хотел не только добиться от меня правильного выполнения связок, он хотел еще, чтобы это было красиво! Эстет хренов.       — Быстро и плавно двигаться в этой груде металлолома нереально!       — Мы сами придумываем себе проблемы, преграды, комплексы и рамки. Разум — твой самый главный враг*, — глубокомысленно заметил эльф.       — Ф-философ, понимаешь… — прошипел я тихонько.       — Поговори у меня! Движение плавнее, поворот кистью, корпус с легким наклоном. Еще! Раз, два, три… четыре! Ну, почти получилось. Заново!              Когда я в первый раз увидел, что выгружает из повозки Ирьян, я думал, что вот ЭТО — будет вместо манекена. Как же я ошибался… На резонное замечание, что в этом я буду двигаться, как беременная черепаха, эльф твердо заявил, что я ей уже являюсь. Затем кратко расписал, какие мышцы мне нужно тренировать и емко обрисовал, где и в каком месте он видел человеческую технику владения мечом. На первых же занятиях мы быстро выяснили, что парные клинки — не для меня.       — Ты не обоерукий боец. Левая рука не развивалась, действует в отрыве от правой, тратить время на ее развитие — расточительно. Двуручник или полуторник для атаки, щит и меч — для защиты, вот твой предел, — глубокомысленно заметил Ирьян. Я в это время сидел на земле, держась за голову: выполняя самые простые удары, умудрился пару раз заехать себе железякой. Шлем защитил, но голова все равно гудела, а на лбу намечалась серьезных размеров шишка.       — Прими стойку. Ну, примерно да, так. Локоть чуть выше, правую опорную вперед, чуть согнись вперед… Чуть согнись, а не сутулься! Перед тобой враг. Чтобы его победить, нанеси тысячу ударов так, как я тебе показал, — произнес Ирьян, указывая на вкопанный в землю посреди площадки деревянный столб.       Я с удивлением посмотрел на эльфа.       — Тысячу?       — А что тебя удивляет, Теро’шан? Бойся не того, кто знает десять тысяч ударов, а того, кто знает один, но повторял его десять тысяч раз! Тебе пока хватит тысячи, закреплять будешь в бою.              Как только у меня получалось не сбиваться, эльф менял порядок ударов.       — Ты должен быть непредсказуемым. Если враг сможет тебя прочитать — считай, проиграл: он собьет с ритма, запутает и сразит. Освободи свой мозг, стань бестелесным, бесформенным — как вода. Представь, что наливаешь воду в чашку — она стала чашкой, нальешь ее в чайник — она станет чайником. Вода может течь, может стелиться, может капать или разбиваться — будь водой.       Я пыхтел и потел, эльф либо сидел с книгой в тени, наблюдая за мной краем глаза, или ходил, вот как сейчас, заложив руки за спину, и философствовал в своей обычной манере.       — Неважно, как медленно ты продвигаешься, главное, что ты не останавливаешься. Не забывай правильно дышать!              В упорных тренировках прошло два месяца. Денег, полученных в самой первой вылазке из орочьего сундука, хватало с избытком, особых трат у нас не было: эльф довольствовался малым, а я был не привередлив. Походы по барам и борделям с целью «напиться и забыться» эльф особо не приветствовал, хотя и не запрещал, тонко подметив:       — Если у тебя остаются вечером силы на женщин и выпивку, значит, ты был недостаточно усерден, как ученик, а я недостаточно упорен, как учитель. Свое ты еще наверстаешь, а пока — работай. Он был прав: после дня работы по его методике, вечером я мог только слабо шевелиться. Кроме того, как только он замечал, что я начинаю двигаться быстрее и привык к весу — он утяжелял доспехи чем только мог. Судя по виду — это были куски металла со свалки возле кузницы, отбракованные мастерами. Я пыхтел, стонал, тихо матерился под нос, но терпел.       — На сегодня достаточно. — Закрыл книгу эльф. — Солнце уже почти село, и ты мне обещал сыграть «Вчера» и «Пусть будет так». Кстати, завтра пойдем выбирать тебе доспехи и оружие, с мастером я уже договорился.       Песнями и игрой на ситаре обычно заканчивалась едва ли не каждая тренировка, а устал я или нет — это моего ушастого мучителя не интересовало.       «Ну наконец-то», — думал я, плескаясь в большой бочке с водой. Последний месяц Ирьян кормил меня «завтраками», все обещая наконец новую экипировку, взамен сданной на склад старой, и вот все-таки «завтра» пришло. Время показало, что зря я радовался.              После утренней тренировки эльф повел меня куда-то вглубь Старого квартала.       — Нам же в Ремесленный надо, разве нет? — поежился я.       — Тебе ширпортеб нужен? — невозмутимо отозвался эльф, ныряя в подворотню.       — Да нет… Мля!       Я остановился. Ирьяна нигде не было видно, зато впереди стоял здоровенный обормот, поигрывая дубиной.       — Ты смотри, какая муха попалась к нам в паутину, а? — ощерился тот, что спереди.       — Ага, гыыыы. У мухи есть денежки? — послышалось сзади.       Бросив короткий взгляд назад, обнаружил, что выход перекрыт еще двумя, и они приближались. Я напрягся. Ладно, не пальцем деланный, что мне какие-то бандиты? Но оружия в руках нет… Что же делать?       — Освободи свой разум. — послышался голос Ирьяна откуда-то сверху. Какого…?       Я скользнул к переднему, уклонился от взмаха дубиной и двинул ему в челюсть. Чуть не получил удар в печень, бандит взмахнул дубинкой и я отскочил, потирая ушибленное плечо. Отсутствие доспехов сыграло со мной злую шутку: в них я мог не боятся повреждений, а без них — это было больно. А еще это ощущение легкости…       — Не думай, чувствуй! — где он спрятался?       — Твой длинноухий друг тебе не поможет, гыгы. — Оскалился передний, сокращая дистанцию и занося дубину для удара…       Стойка. Уворот. Три коротких удара из связки, используя кулак вместо меча, прогнутся — свист дубинки сзади. Пируэтом уйти от ножа третьего, двойка в корпус. Отскочить. Передний бандит уже лежал, скорчившись, второй, согнувшись, пытался вздохнуть, третий приближается. Без привычного веса двигаться было как-то ну очень легко, словно порхаешь. Сделав шаг вбок, подобрал дубину, которую выронил первый, прыжок, отбить удар дубинки, один удар из связки, второй… не потребовался. Готов. Отшагнув в сторону, бью дубинкой по затылку поднимавшегося первого бандита, и мы с носителем ножа остаемся один на один. Он нервничает, это видно по тому, как он судорожно сглатывает; пора заканчивать. Стойка, проход в два шага, удар… Он неловко подставляет руку, и я слышу, как хрустит кость под дубинкой. Следующим ударом его отбрасывает к стене дома, я перехватываю свое оружие, держа перед собой на манер копья, прыжок вперед — и я слышу хруст ребер. Бандит харкает кровью, и я понимаю — этот тоже не жилец. Делаю шаг назад, держу дубинку в защитной позиции, оглядываю подворотню — нет, пусто, враги кончились. Со стороны улицы раздаются аплодисменты — Ирьян уже там, он стоит, улыбаясь, пока я подхожу к нему.       — А ты не безнадежен.       — Угу, а пропущенный удар — случайность, да? — спросил я, потирая плечо.       — Не ошибается только тот, кто ничего не делает, — снова начал умничать эльф.       И тут меня понесло: видимо, адреналин еще не до конца выветрился. Я сложил ладони перед грудью, и слегка поклонился.       — О великий учитель, снизойди к недостойному своему ученику! — плел я. — Уже давно бьюсь над одной задачей, и никак не могу ее постичь, но я уверен, что мой мудрый Шан’дор сможет мне помочь!       Все время, пока я нес эту околесицу, брови Ирьяна ползли вверх.       — И что же ты хочешь узнать, о мой многословный ученик? — наконец выдавил он.       — Как сделать хлопок одной ладонью? — прищурился я.       Ирьян вытаращился на меня, но вскоре его лицо просветлело, легкая улыбка тронула губы, и в следующий миг я уже летел на землю от удара ладони в лоб.       — Я ответил на твой вопрос, мой глупый Теро’шан? — спросил он, все так же усмехаясь.       — Более чем. — Проворчал я, поднимаясь и отряхиваясь. Больше я Ирьяна решил не разыгрывать.       — Тогда пойдем, мы потеряли слишком много времени: ты долго возился с этими наа*.       Пройдя улицами Старого квартала, мы свернули к домику возле городской стены. Рядом с домом, под навесом, стояла кузня. В ней, голый по пояс, стоял и что-то ковал седой дварф. Из одежды на нем были только кожаные штаны, да фартук на торсе.       — Доброго дня, уважаемый. — Поздоровался Ирьян с дварфом.       — И тебе не хворать, — не отрываясь от работы пробурчал тот.       — Зачем пришел?       — Мне нужны доспехи, щит и два меча для этого Сэррар*.       — Медь, железо или бронза? — дварф опустил заготовку — судя по форме, будущий меч в корыто, и жидкость в нем зашипела, пузырясь.       — Торий.       Дварф поперхнулся, повернулся к Ирьяну.       — Может, сразу из оскверненного железа? Или саронита, э?       — Мы заплатим, сколько потребуется.       — Я не работаю с торием. — Дварф достал из корыта заготовку, и кинул ее в горн.       — Уважаемые мастера Орадин и Данн утверждали обратное, — гнул свое эльф.       Услышав имена, дварф скривился и сплюнул.       — Ну так и идите к ним, чего ко мне приперлись? — он повернулся, следя, как разгорается стальная пластина, проворачивая ее клещами.       — Вы единственный, кто умеет работать с ториевой рудой.       — Да с чего вы взяли, что я умею с ней работать? И мало того, буду вам что-то делать? — в сердцах топнул ногой кузнец.       — То есть, уважаемый мастер отказывается? — прищурился Ирьян.       — Именно. Можете валить, откуда пришли. — Пробурчал дварф.       — Тогда я передам Торину, что он все-таки превзошел своего дядю, — ухмыльнулся эльф, и повернулся ко мне. — Пойдем.       — Стой, эльф! — послышался грозный окрик.       Мы обернулись. Дварф, забыв про заготовку, стоял, сжимая в руке щипцы.       — Торин — жив? — его фигура была напряжена, казалось, он готов был бросится на нас.       — А что ему сделается? — пожал плечами Ирьян. — Он остепенился, осел у пандаренов. Видел я его, правда, год назад, но ветер странствий его уже не несет по миру.       Кузнец вздохнул, повернулся к горну. Заготовка в нем раскалилась докрасна, но видно было, что интерес к ней у дварфа пропал.       — Час подождите. Доделаю работу — начнем снимать мерки.       Через некоторое время в кузне снова раздавались мерные удары молота, а мы с учителем сидели на бочках неподалеку, наслаждаясь осенним погожим днем. ---------- Примечания к главе. *Одиночество на одиноком острове За многолиственной весной И шелестом тростника, и листьев Сухих, летящих с неба. Поутру — снег над спящим морем Растает в туманном воздухе, И ты увидишь священную мечту, Напоминающую об утраченном знании. И в пустыне ты найдешь Последнее сокровище, что есть у тебя: Зиму долгих лет, счастье — Одиночество на одиноком острове. примечание автора. (предположительно квенья, стырено в интернете на http://quivie.4bb.ru/viewtopic.php?id=47 у пользователя под ником Arwen. Так как записи на Старшей Речи, праязыке эльфов, были мной не обнаружены, пришлось импровизировать) * Учитель (талассийск.) * Во время учебы Ирьян цитирует Брюса Ли. * наа — враг, враги (талассийск.) * Воин (талассийск.)