Воин. Приключения начинаются

      Сьюзи Хорни, человек, чернокнижница, адепт              Небольшая комнатушка под самой крышей одного из двухэтажных домиков Штормграда освещалась лишь парой свечей, стоявших на столе возле стены. Слева от него был маленький, старый диванчик, кое-как заправленный. Посередине комнаты красовалась недорисованная пентаграмма. Еще несколько пентаграмм были нарисованы на стенах, одна — на двери. За самим же столом, на котором в беспорядке громоздились кучи книг, сидела девушка. Курносый нос, зеленые глаза, круглое миловидное лицо, обрамленное неровно подстриженными черными волосами, а так же бронзовый медальон на шее с изображением раскрытой книги с пятилучевой звездой выдавал в ней адептку чернокнижия. Рукава черной рубашки с еле угадывающимися узорами, как и ее пальцы, листавшие книгу, были заляпаны краской. Ноги, одетые в темно-синие бриджи, обутые в легкие домашние тапочки, нетерпеливо постукивали по полу: она читала, водя пальчиком по строчкам и слегка хмурясь.       — Так… Это понятно, это я знаю… Это вода, пропустим… Интересно, а Крейн придет завтра на занятия? Прервавшись, она мечтательно закатила глаза, и прикусила губку. Парень, с которым она училась, ей был симпатичен. «А вот если… Так, нет, занятия!»       Помотав головой и прогнав зарождавшиеся фантазии, она снова склонилась над книгой. Название ее, прописанное мелким шрифтом сверху на каждой странице гласило: «Чернокнижие для посвященных первой ступени». Чуть ниже, было приписано название главы: «Призыв малого беса».       — Руны малого призыва, порядок… ага, ясно, тут должно быть так… — продолжала бормотать она.       «У Крейна такие сильные руки. Вот если бы…» — от мелькнувшей мысли девушка аж зажмурилась, улыбаясь. Хлопнув ладонями по столу, она взяла кисточку, баночку с краской и встав, подошла к пентаграмме на полу. Опустившись возле нее на колени, молодая чернокнижница начала дорисовывать линии, рисуя необходимые руны возле кончиков лучей. «А как он на меня смотрит! И ведь цветы вчера принес.»       — Р-р-р-р. Не отвлекаться. — Сердито сказала сама себе девушка, и помотав головой, продолжила рисовать.       «А вот если бы мы остались наедине, в комнате. Ты только представь себе! Свечи, легкий полумрак, только ты и он…» — ее кисточка замерла, не дорисовав руну.       — Да! Только я и он! При свечах! Пентаграмму рисуем, блин! Призыва! Малого! Беса! — Шепотом прокричала девушка со злостью. Закончив, она встала, и стала критически оглядывать результат.       «А кровать-то у тебя не заправлена, да и в комнате бардак. Приглашать парня в такое — себя не уважать.» — опять отвлекла ее мысль.       — А-а-а-а-а! Да когда это закончится! — девушка сжала пальцы в кулачки, и сердито топнула ножкой.       «Когда ты злишься, то похожа на маленького, рассерженного котенка. Крейн тебе как-то об этом говорил, помнишь?» Девушка фыркнула, расслабилась, протянула руки к пентаграмме и коротким речитативом рявкнула формулу. В центре пентаграммы заклубился красный дым. «Почему красный? Он должен быть зеленым!» — мелькнула паническая мысль. В следующий миг все мысли из ее головы выверились напрочь, а глаза вытаращились: в пентаграмме стоял полностью обнаженный мужчина.       — А… Э… — едва смогла выдавить из себя она, замерев. Несколько секунд они таращились друг на друга, пока из-за спины мужчины не показался хвост с сердечком на конце. Он вильнул — и спрятался. Молодая чернокнижница со сдавленным писком спиной назад прыгнула в кровать и замоталась в одеяло: на маленького, зеленого уродца с большими ушами, изображенного в книге, этот появившийся экземпляр был не похож ни разу, зато на инкуба — вполне.       «У кого чего болит…» — мелькнула насмешливая мысль.       — Госпожа меня боится? — послышался тихий, приятный мужской баритон. — Не стоит. Я не причиню вреда молодой госпоже. Медленно, осторожно девушка выпуталась из-под одеяла и воззрилась на призванного. Он как раз присел возле ее диванчика, и их глаза встретились.       — А… а ч-что ты м-можешь с-сделать? — пролепетала она.       «Еще более глупый вопрос не могла ему задать? Это же инкуб, девочка!» — прозвучало в голове наставительно, и почему-то голосом наставника Декарда.       — Все, что госпожа пожелает. — Ответил инкуб.       Собравшись с духом, она всмотрелась в его глаза. Они были угольно-черными, практически без зрачков, и только золотистые искорки вспыхивали в глубине. Она почувствовала, что ее вот-вот утянет туда… И противится эту нет никакого желания, даже интересно. «Красивый мужчина. Ну и что, что демон? Зато лишь вы вдвоем. Только ты и он, все как ты хотела. Ну, почти…» — мелькнуло в голове.       — Слушаюсь и повинуюсь. — Изобразил поклон инкуб, и скользнул к ней.       — Ты это… Ох! Чего делаешь?.. Я не… Да… Ах! Да хрен с ним…       Молодая чернокнижница в сладкой истоме прикрыла глаза, и вскоре весь мир перестал для нее существовать. На столе лежала забытая ей книга. В самом низу, мелким шрифтом была сноска, которую она так и не удосужилась прочитать. В ней говорилось следующее: «Призывающий беса адепт должен быть зело аккуратен, не отвлекаясь на посторонние мысли и деяния, ибо ошибка малая в написании рун магических к результатам непредсказуемым привести может».       Несколько часов спустя, когда ночь давно уже вступила в свои права, молодая чернокнижница снова сидела на диванчике. Прическа ее была в полном беспордяке, она была одета лишь в рубашку, почему-то задом наперед. Простынь была полностью перекручена, подушка — изгрызена, а одеяло валялось у противоположной стены. Закинув ногу на ногу, подперев кулачком подбородок, она смотрела на новопризванное существо и хмурилась.       — И что теперь не так я сделала? — задумчиво сказала она, глядя на переливающееся глубоким темно-синим цветом существо. — Ладно, инкуб. Это понятно. Ты-то каким боком здесь?       «Сделать хотел утюг, а получил козу…» — ни к селу, ни к городу мелькнуло у нее в голове. Существо бездны ей не ответило, безучастно глядя на нее двумя подобиями глаз. Девушка встала, и осторожно, чтобы не задеть, бочком протиснулась мимо лучей и надписей на полу. Наклонившись над книгой, она выразительно прочитала:       — «Мелкий бес, есмь существо зело вредное, но полезное начинающему чернокнижнику, ибо советы дает, волшбу творить помогая». — Разогнувшись, она повернулась в сторону призванного.       — Ты вот на него — совершенно не похож!       Скороговоркой прошептав нужное заклятье, она хлопнула в ладоши — и существо исчезло, оставив после себя лишь легкий запах сероводорода.       — Ф-ф-фу-у-уу, мерзость! — замахав руками, девушка открыла маленькое окошко мансарды, но это мало помогло, и накинув на плечи курточку, она вышла.              — Что-то я явно не так делаю. Знать бы только, что! — в сердцах топнула ногой чернокнижница.       — Госпожа сердится? Но я ведь не сделала ничего плохого! Или, госпожа хочет, чтобы я была плохой девочкой? — томным голосом проворковала суккуба. Да. «Мелкий бес, существо зело вредное, но полезное» опять не получился. Вместо него в середине пентаграммы, в розовом пламени появилась соблазнительная рогатая демоница. Из одежды у нее были лишь длинные, волнистые распущенные волосы, кокетливо прикрывающие грудь.       — Нет! Госпожа ничего не желает! Госпожа сегодня весь вечер лажает! — взвигнула адептка. — Вали к третьегодкам!       Развеяв суккубу, девушка рухнула на кровать и разревелась. Наплакавшись всласть, она встала и снова села за книгу.       — Так! — все еще всхлипывая, пробормотала она сама себе. — Соберись!       Хрустнув пальцами, она покрасневшими от слез глазами, снова вгляделась в строки, и тут ее взгляд упал на сноску внизу страницы.       — Да ладно?       Она взяла фолиант, встала напротив пентаграммы и поглядывая попеременно то в книгу, то на пол, начала сличать нарисованное. «Умная мысля приходит опосля?» — мелькнула ехидная мысль.       — Ну я и ду-у-ура… — протянула она несколько минут спустя.       Книга вернулась на стол, девушка, схватив кисточку и баночку, принялась исправлять помарки.       — Так! — через некоторое время сказала она, потирая ладошки. — Ну, приступим! Она вытянула в сторону пентаграммы руки и зажмурилась. Постояв так немного, она опустила руки и выдохнула. «А вдруг опять что-то не то выйдет?» — испуганной мышкой прошмыгнула в голове паническая мысль.       — Я еще раз проверю! — девушка снова взяла в руки книгу, и стала сличать рисунки.              Уже тихо занимался рассвет, а девушка все так же не решалась начать ритуал призыва. Пентаграмма была проверена и перепроверена десять раз, каждый лучик, каждая руна были тщательно вырисованы.       «Не наелась, не налижешься. Или делай, или стирай все и иди спать», — устало прошагала мысль.       Девушка зевнула, кокетливо прикрыв рот ладошкой: ночь выдалась на удивление бурной… во всех смыслах.       — Эх, была-не была! — она снова вытянула руки к рисунку на полу, и, быстро проговорив формулу вызова, зажмурилась.       — Эй! Ты! Дылда! Я к тебе обращаюсь! Ты меня призвала, чель? — послышался чуть хриплый, противный голос.       Девушка несмело открыла один глаз, и увидела маленькое зеленое ушастое чудо, попеременно подпрыгивающее то на одной, то на другой лапке. Ее глаза широко распахнулись, а взгляд метнулся в сторону раскрытой книги: да, рисунки совпадали!       — Че зенки свои пыришь? Беса никогда не видела, чель? — проскрипел мелкий.       Но чернокнижница его уже не слышала. Дикий вопль разорвал рассветную хмарь, перебудив весь дом:       — Урр-р-р-рра-а-а-аа! По-о-о-оолучило-о-о-ось!              Жу Сюи, пандарен, жрица              Рыжее пушистое существо в белой мантии, сидящее за столиком, уставленным колбами, пробирками и коробочками с порошками, откровенно скучало, подперев лапкой мордочку. При ближайшем рассмотрении сего существа можно было увидеть маленькие, аккуратные ушки, слегка закругленные сверху; носик, в обрамлении небольших, но пышных усов, и хитрющие, слегка прищуренные желтовато-карие глаза. Все это выдавало в существе пандаренку. Перед ней стоял и мялся стражник Штормграда, держа шлем в руках и не зная, куда его деть.       «Рожай уже».       — Ну… В общем это. Жар у меня, значит. И кашель донимает. Кости ломит, сил нет. Нет ли чего, пушистая? — выдавил он наконец из себя.       Пандаренка, терпеливо слушая монолог и участливо кивая головой, на слове «пушистая» остановилась. Глаза ее еще больше сощурились, оставив лишь узкие щелочки, а спокойно лежавшая на столе лапа начала постукивать коготками по столешнице.       «Ну, я тебе дам сейчас пушистую».       Ее взгляд метнулся по столу, выискивая нужное, лапа молнией выхватила порошок и, быстро смешав порошок с водой в пропорциях, чуть больших чем надо, она протянула получившееся стражнику.       — На вот, выпей. — И дождавшись, пока тот опорожнит склянку, протянула на лапе пару таблеток. — И вот этим закуси. Жар пройдет.       — Спасибо тебе, Жу! — слегка поклонившись, ответил стражник. — Да хранит тебя Свет!       Пандаренка выразительно постучала когем по столешнице, и стражник, рассыпавшись в извинениях, положил на стол несколько медных монет.       — Угу-угу, иди давай, — махая лапой, отправила его на выход пандаренка.       — Жар тебе таблетка снимет, а вот кашлянуть ты в ближайшие пару-тройку часов точно бояться будешь. — Тихонько проворчала она ему в спину.       — Следующий!              Ребенок, родившийся в семье монахов, имел очень неуемный характер. Не успев вырасти, она часто влипала в истории, втягивая своих сверстников, и родители, обычно спокойные, только качали головами: «И в кого она такая?» Не проходило и дня, чтобы малышня, под предводительством Жу Сюи не устраивала каверзы. Вообще-то, изначально ее звали по другому, но родители, посовещавшись, решили оставить именно это, в переводе с языка пандаренов означающее — Заноза-в-лапе. Со временем ее изначальное имя все забыли, а после последней выходки в уже зрелом возрасте, когда она умудрилась вывести из себя даже старого наставника, иначе как «Заноза-в-заднице» ее никто не называл. Острая на язык, скорая на расправу, она никогда не задумывалась над последствиями, за что и поплатилась: когда на остров приплыла ненадолго миссия жрецов Света, ее родители, не сговариваясь, решили отдать ее им в послушницы. «Может, ума хоть наберется», думали монахи. Не набралась. Зато в сражениях на Расколотых Островах, куда молодую Жу отправили через полгода, частично выбили дурь. Но, как оказалось, не всю: когда однажды молодой солдат отпустил сальную шуточку в ее сторону во время перевязки ноги, она его перебинтовала всего. Целиком. Повязав сверху красивый бантик. Солдат, оказавшийся сыном какого-то высокого чина, наябедничал своему папаше, и пандаренку, прошедшую сквозь сражения, ветерана Штормхейма и Азсуны, отправили с передовой обратно, с отметкой в личном деле — «Не может отличить ногу от туловища». В миссии Света посмеялись, но отметка, несмотря на заслуги, не давала ей возможности работать где-то больше, чем аптека или… лагерь патрульных Штормграда, где она сейчас и находилась.              «Эх, опять бы туда… Или на Аргус. Но не отправят же, сволочи.» — думала она, перебинтовывая руку очередному воину. «А тот пандарен, наверно, уже улетел. Как там его… А Хыз? Ах Зы? Нет, А Хы Зы, вроде», — мечтательно улыбаясь, смешивала она микстуру другому. Воин, думая, что она улыбается ему, улыбнулся в ответ, и моментально хорошее настроение Жу улетучилось как дым.       — Так, а ну стоп. Рот открой, язык покажи. Скажи а-а-а… Ясно. Штаны снял, на кушетку. Да не совсем снимай, а приспусти! И на живот ложись, а не на спину!       Дождавшись, пока смущающийся мужик ляжет, она осмотрела полки. «Что там у тебя было, несчастный? Голова болела? Так, сейчас ты про нее забудешь!» Схватив шприц, она смешала нужные жидкости, и хищно улыбаясь, подошла к пациенту. Тот, увидев улыбку Жу, слегка взбледнул, но к чести сказать, с кушетки не сдвинулся. А зря.       «Улыбаться мне ты точно перестанешь надолго, я гарантирую это!» — с этой мыслью она вогнала ему в мягкое место практически всю иглу, и начала медленно нажимать на поршень. Мужик тихонько застонал, сжав зубы, и как только экзекуция окончилась, он, натянув штаны и держась за полупопие, ускакал в закат, тихонько подвывая.       — На сегодня еще болезные есть? — встопорщив усы, поинтересовалась Жу. Ответом ей была тишина. — Нет? Ну вот и славно, — добавила она про себя тихонько.       Выжить в тех боях Жу помогли природная ловкость и отличные способности к целительной магии. Однако, от мстительности папаши упакованного сыночка это не уберегло, и старшая жрица заблокировала ей способности. «Пока уму-разуму не научишься», сказала она. В случае с Жу это прозвучало как приговор, и все, что она могла теперь — лишь смешивать порошки, давать микстуры и ставить уколы, что ее неимоверно бесило. Ну, а отыгрывалась она на пациентах. Достав из баночки ароматный чай, она поставила воду на огонь и принялась ждать. Сегодня к ней с жалобами больше никто приходить не рискнул.              Мелинда, ночная эльфийка, маг льда              День был давно в разгаре, но на тренировочной площадке магов почти никого не было. Ну как, почти… напротив нескольких манекенов, расположенных в ряд на расстоянии десяти метров друг от друга, стояла ночная эльфийка. Обтягивающие синие штаны, темно-синяя курточка и синий же плащ говорили о том, что она — маг льда. Длиннющая серебристого цвета коса, которую она обычно носила, перекинув через плечо наперед, сейчас висела сзади, и когда ее хозяйка делала пасс рукой, болталась и похлопывала по попе. Эльфу это слегка подбешивало, и хотя внешне она оставалась спокойной, ее выдавал абсолютно белый свет, струящийся из ее глаз. Когда она была в духе, этот цвет был нежно-голубого цвета, как безоблачное небо летом. Белый же цвет говорил о том, что эльфийка была в бешенстве.       — Мелинда! Сконцентрируйся. — Послышался усиленный магией голос наставника. Зная свою подопечную, он стоял от нее как можно дальше. — Движение кистью должно быть ровным и плавным, пальцы — сжаты так, как я тебя учил. Ну же!       Эльфийка с ненавистью посмотрела на манекен. Она сегодня разучивала «Ледяное копье», прозванное в народе «сосулькой». Его прелесть была в том, что на это заклинание собирать энергию не требовалось, а получавшиеся полуметровые ледяные копья можно было метать с любой руки на ходу.       — Давай пока с места. Начали!       «Сосулька слева, сосулька справа. Сосулька слева, сосулька справа… Как же скучно… Как там мой чоппер? Надо шестеренку одну проверить, и еще инженер в гараже говорил…»       — Мелинда!       — А? Что? — подскочила та.       Стоявшего впереди манекена не существовало. Вместо него сейчас на землю медленно опускалась белесая взвесь, а вокруг эльфийки широким кольцом сейчас была площадка, покрытая льдом.       — Опять замечталась? Переходи к следующему!       Магичка топнула в сердцах ногой, прошипела формулу и ее фигура размазалась в воздухе, чтобы через миг соткаться в стороне, напротив следующего манекена.       — Не спеши. Не отвлекайся. Думай о том, что делаешь, а не бей сырой силой!       — Против лома нет приема, — пробурчала та.              В магическую школу ее отдали родители тогда, когда обнаружился ее воистину огромный магический потенциал. Проявлялся он сначала безобидно: маленькая эльфийка, сжав не понравившуюся игрушку, превращала ее в кусок льда. Если она сердилась, была расстроена или ее наказывали — температура вокруг малышки могла мгновенно упасть до низкой, и находится возле нее без шубы значило рисковать замерзнуть. При этом просить ее держать себя в руках было бесполезно: контролировать силу льда, таящуюся в ней, маленькая Кал’дорей не могла. Родители, сами, в общем-то, сильные маги льда, относились к этому философски, потихоньку начав тренировать дочку, но выбросы ее сырой силы стали чаще, сильнее, и к ее шестнадцатилетию стали вообще не управляемы. К тому времени они жили уже за городом, в небольшом уединенном домике на берегу реки. И именно в этот ее день рождения вечером к ним в дверь постучался эльф-полукровка. Назвавшись Кейлеком, он был с почтением принят родителями и они втроем, запершись в комнате, долго о чем-то говорили. Оставаться ночевать Кейлек отказался, от угощения — тоже, а перед уходом положил Мелинде ладонь на голову. Постояв так, он повернулся к родителям:       — Спонтанность я ограничил, но ее мощь никуда не делась. Не передумали возвращаться?       Ее отец покачал головой, а мать лишь смущенно улыбнулась.       — Тогда отправьте ее в столицу. Я поговорю с одним магистром, он научит ее контролировать… свой дар.       — Вы не останетесь,. — начала мать, и осеклась.       — Без титулов, пожалуйста. — Прищурился Кейлек. — Нет, я должен как можно скорее вернутся в Даларан. Ее будущий учитель — Магинор Дюма. Я его предупрежу, он будет знать.       Родители и Кейлек попрощались друг с другом, слегка поклонившись, и странный гость ушел. Но перед уходом он сказал очень странные слова, которые вот уже два года не давали ей покоя: Остановившись у двери, и взявшись за ее ручку, таинственный гость бросил:       — Как ни пытайтесь, вам не скрыть ее природу от нее самой.       Затем, открыв дверь, вышел, и больше она его не видела. Родители, сколько она их не расспрашивала, только отмалчивались, а отец еще и хмурился.              — МЕЛИНДА! — рык магистра заставил ее подпрыгнуть.       — Сколько можно тебе говорить! НЕ ОТВЛЕКАЙСЯ!       — Упс. — Тихонько шепнула та: от манекена, в который она бросала заклинания, остались лишь воспоминания.       — Я твоим родителям счет выставлю! — бесился сзади магистр.       — Восьмой манекен, и это только за сегодня!       Мелинда, снова переместившись, бросила взгляд в сторону. Из двенадцати манекенов для тренировок стоять остались лишь трое.       — Тренируем ледяную стрелу и бросок копья. Начали!       Мелинда перетекла в классическую стойку мага, и отодвигая руку вниз и чуть вбок, начала собирать энергию для Ледяной стрелы. Ее тело при этом, с кончиков пальцев ног до самой шеи начал покрывать иней. Бросок заклинания, и тут же следом мах кистью — и девятый по счету манекен перестал существовать.       — МЕ-ЛИН-ДА! — послышался вопль раненого бизона. — Меньше силы! Два манекена осталось!       «Меньше силы, меньше силы… Сконцентрируйся, думай, что делаешь… Фи! НА-ДО-Е-ЛО!»       Вечером, выйдя из ворот дома мага, она сладко потянулась.       — Двенадцать противников уничтожено! — махнула она сжатым кулачком. — Военачальник доволен… Хотя и обещал оторвать уши. Но! — и она подняла указательный пальчик вверх. — Уши — со мной. — Тем же пальцем она, словно не веря, потрогала сначала одно ухо, потом другое. — Чоппер — тоже!, — добавила она, направляясь к стоявшему у ворот мотоциклу. — А значит — что? Что пора! КАТАТЬСЯ! — Закончив этот монолог, Мелинда вскочила на мотоцикл, завела его, дала газу, и тот, взревев не хуже разбуженного медведя, унес свою хозяйку куда-то в сторону порта. В том месте, где она стояла, трава слегка прижухла, и на ее стеблях блестел иней.              Магинор Дюма стоял перед проекцией хранителя магии, и как обычно, рассказывал ему свои наблюдения.       — Кейлек, твоя печать истончается. Еще немного, и моя подопечная станет неуправляемой.       Проекция Калесгоса, выглядевшего как обычно в форме эльфа-полукровки, нахмурилась.       — Как скоро это произойдет?       Магинор пожал плечами.       — Неделя. Может месяц, может два, сказать сложно. У нее все чаще случаются спонтанные выбросы, стоит ей лишь чуть отвлечься. Я думаю, пришло время забрать ее в цитадель. Более того, я настаиваю: как только печать исчезнет, стоит Мелинде потерять над собой контроль — и вокруг нее воцариться вечный холод. Со смертельным для нее исходом.       — С Катариной общался?       Маг засунул руки в карманы и слегка покачался на пятках.       — Да, она говорит, что ей не хватает терпения и усидчивости. Прогресс, конечно, есть, но занятие начертанием — не панацея, а лишь отсрочка неизбежного.       Кейлек поджал губы.       — Значит, время пришло. Я свяжусь с ее родителями, сам объясню ситуацию. Ничего пока не предпринимай.       — Да, Хранитель.       Наставник Мелинды слегка поклонился проекции, и движением руки разорвал связь.              Эльфийка, мать Мелинды, стояла, сжав перед грудью кулаки и просительно смотрела на проекцию Кейлека.       — Хранитель! Мы понимаем твои опасения, но, может, есть другой путь? Если ты снова наложишь на нее печать, это сдержит выброс сил!       — Это невозможно, Лирейна. Ее сила очень возросла за последние пять лет, и если я попробую обновить печать, это может повредить ее астральное тело и мозг. Пришло время. Расскажите ей все, я пока сделаю необходимые приготовления.       Отец Мелинды, высокий статный эльф, сжал руками лицо и потер виски.       — Но ведь должен быть другой способ, — сказал он тихо.       — Тэрин, ты же сам магистр, и прекрасно знаешь, что его нет. То, что я предлагаю…       — Ты предлагаешь запереть ее в Аметистовой крепости, поместив в стазис! Как преступницу! — выкрикнула Лирейна, топнув ногой.       — Ведь есть другой способ, Кейлек. И ты об этом знаешь. — Тэрин отнял руки от лица, и посмотрел на проекцию Хранителя.       — Ты имеешь в виду Посох? — прищурился тот. — Невозможно.       — Но почему? — чуть не сорвалась в визг эльфийка.       — Рагнарос пал пять лет назад, Лирейна. И вряд-ли сейчас отыщется синий дракон, готовый отдать свою сущность посоху. Кроме того, создание заготовки потребует времени, которого у вас нет.       — А тот маг, который им владел? — слегка наклонив голову, спросил Тэрин.       — Пропал два года назад. Кроме того, даже если его найти, я сомневаюсь, что он решит добровольно с ним расстаться.       — Мы все-таки попытаемся. — Эльф обнял плачущую жену, и с вызовом посмотрел на Хранителя.       — И как вы это видите? — сложил руки на груди Кейлек.       — Мы отправимся на поиски. Наймем отряд, и…       — Чтобы искать иголку в стоге сена? — прервал его Кейлек. — Время неумолимо идет вперед, а поиски могут затянутся неизвестно на сколько.       — Можно отправить Мелинду с ними. Когда они найдут мага, им… — несмело начала эльфийка.       — Лирейна! Ты понимаешь, что говоришь? — вскричал Хранитель. — Кто же будет настолько безумным, чтобы находится все время рядом с ледяной бомбой массового поражения, которая неизвестно когда рванет?       — Искателей приключений достаточно. А нам — есть что им предложить, — успокаивающе гладя жену по голове, задумчиво проговорил Тэрин.       Кейлек пождал губы, повернул голову в сторону. Покивав, словно выслушав кого-то, он повернулся к Тэрину и Лирейне:       — Хорошо, уговорили. Кирин-Тор отправит к вам наблюдателя, магистра тайной магии. Вам необходимо найти отряд безумцев, который будет искать посох и сопровождать Мелинду, срок — неделя. Если у вас ничего не выйдет — он заберет ее в Даларан. Если получится — будет сопровождающим, но как только печать исчезнет — телепортирует в стазисную камеру.       Не успела пропасть проекция Хранителя магии, как Лирейна разрыдалась на плече мужа. Тэрин, крепко обняв жену, смотрел в то место, где еще секунду назад находился Кейлек. Взгляд его был пустым.