История живых и мёртвых

Впервые за долгое время я проснулся из-за того, что в меру отдохнул. Ещё некоторое время я просто лежал надеясь продлить этот миг спокойствия. Не нужно было бежать на работу — меня уволили ещё вчера; на занятия к моему наставнику тоже было не нужно — он погиб месяц тому назад; ничто не тянуло меня домой — потому что никто меня там не ждал, да и самого дома у меня больше не было. Но от сожалений лучше бы не стало, пришлось всё же встать и встретить новый день. Одевшись, я открыл окно, тем самым дав знак графу о своем пробуждении. Это было свежее летнее утро, и я невольно залюбовался нежным рассветом, который был хорошо виден из окна моей комнаты. Безмятежность просыпающейся природы освободила меня от волнения, особняк и его хозяин перестали казаться такими устрашающими. На несколько мгновений я позволил себе подумать, что всё будет хорошо. Стук в дверь вывел меня из сладкой дрёмы. — Вы ранняя пташка, Микеле. Надеюсь, ночью ничто не беспокоило ваш сон. Граф Мот вошёл в комнату и остановился около камина. Взгляд его блуждал то по каменной стене, то по языкам догорающего пламени, но он будто бы избегал смотреть в мою сторону. Я сразу растерял всё хорошее настроение и вспомнил, что меня приглашали лишь переночевать и теперь, вероятно, граф раздумывает как бы повежливее спровадить меня. Или не спровадить. — Прошу, закройте шторы, пожалуйста. Я по утрам страдаю чувствительностью глаз и вынужден просить вас об этом, так как сейчас я совершенно ничего не вижу из-за света. Я повиновался и плотно закрыл шторы, после чего повернулся к графу чтобы поблагодарить за гостеприимство и уйти восвояси, но он снова удивил меня. Он жестом указал мне сесть в кресло, сам же оперся спиной об угол камина и теперь пристально разглядывал меня. Мне стало совсем уж неловко. Я открыл рот чтобы заговорить, но граф вновь начал раньше. — Микеле, я не собираюсь вас выгонять, вы вольны оставаться в стенах этого дома сколь угодно долго. Успокойтесь и расслабьтесь, наконец. В том, что я пригласил вас нет злого умысла или подвоха, лишь гостеприимство, — он перевел взгляд на зашторенное окно и продолжил на границе слышимости, — Позвольте насладиться ещё хоть часом вашего присутствия, прежде чем вы, словно Золушка с бала, убежите от меня. — Граф, чем… — Зовите меня Флоран. — Флоран, чем вам может быть приятна компания такого как я? Ваша щедрость и великодушие не знает границ, но я право не заслужил такой чести. Просто верните мне мои вещи и вспоминайте добрым словом. Думаю, мне уже пора… — Останьтесь! Лишь один завтрак в вашей компании. Я не прошу о большем, — он говорил с какой-то отчаянной нежностью, будто от моего согласия зависела по крайней мере его судьба. Мне ничего не оставалось кроме как согласиться, хотя после такого неожиданно тёплого приёма я готов был уйти и голодным. Не стоит лишний раз испытывать судьбу. Мы вновь шли по коридорам мертвого особняка. Неудивительно что он такой неживой, учитывая то, кто его хозяин. Я, казалось, начинал забывать об истинной природе графа, но старался держать мысли ясными. Странно, я точно помнил, что вечером в здании было довольно грязно и холодно, а сегодня вдруг стало чище и теплее. Даже выцветшие гобелены и картины будто обрели вторую жизнь став ярче. Из чисто вымытых открытых окон струился свет, и Флоран старался держаться как можно дальше от них. Теперь я мог рассмотреть моего нового знакомого поближе. Смотря на него я никак не мог понять откуда в таком с виду холодном человеке такая нежность с которой он обращался ко мне. Он был необычайно красив, но это, возможно, было неотъемлемой частью его сущности и игрой моего зачарованного воображения. Несколько раз граф бросал на меня короткие взгляды наполненные непонятной грустью. Мы шли в молчании. Оно не было тягостным, я даже находил в нем некоторую прелесть. Пение птиц и шум деревьев были в этой тишине удивительно прекрасны. Мы вошли в столовую. Здесь шторы были плотно задёрнуты, а в канделябрах на столе горели свечи. — Микеле, — позвал осматривающегося меня Флоран, — мне нужно отлучиться. Лишь на пару минут, но уверяю, что если вы начнёте трапезу без меня — я не обижусь. Прошу, будьте как дома, а я скоро вернусь, — и он поспешно вышел из залы. Без него, вокруг стало тоскливо и будто бы холодно. Пытаясь отвлечься от навязчивой мысли пойти за ним следом, я сел за большой стол накрытый лишь на двоих. В бокалах из цветного стекла было налито красное вино. Я проверил, в обоих точно было вино. Рядом на блюде лежали фрукты и свежие булочки. От супницы доносился пряный запах. Голод напомнил о себе лёгким головокружением. Я не ел уже второй день, но не решился притронуться хоть к чему-нибудь. Вновь вернулся страх, чары, несомненно наложенные на меня графом, рассеивались и мне становилось всё хуже. Я подошёл к окну, надеясь открыть его и подышать свежим воздухом, но оно было закрыто очень плотно. Линия света из приоткрытых штор привлекла моё внимание и взгляд заскользил по стене. Я заметил портрет. Чудесная метаморфоза, коснувшаяся остальных картин в особняке, почему-то не затронула его: он был выцветшим и покрытым слоем пыли. На картине граф был изображен в компании девушки в богатом черном платье. Она меланхолично смотрела куда-то в сторону, туда же смотрел и граф. Что-то с картиной было не так, что-то не давало мне покоя. За рамой, я заметил широкое пятно. Оно было почти не видно, но немного выходило наружу. Я коснулся его в попытке понять что его оставило. Вдруг в моей голове зазвучали слова: « — Как же я ненавижу тебя, подонок! Ненавижу тебя за твою гордыню, за эгоизм, за этот чертов каменный мешок в котором ты запер меня как в тюрьме!» — вещал высокий женский голос. «Но больше всего я ненавижу тебя за то, что ты чертово чудовище. Ты убийца! Вы все здесь мерзкие упыри. Я думала, что просто недомогаю из-за вечных сквозняков, а оказалось ты все это время подпитывался от меня. Я читала в библиотеке, что таких как ты можно убить спалив жилище и его хозяина. Что же, проверим насколько хорошо ты горишь, злобная ветошь!» Голос внезапно оборвался, но в последнюю секунду я уловил треск пламени. Нет сомнений, голос принадлежал девушке с портрета, но почему я слышал её? Предметы не могут хранить воспоминания, это удел людей. Так говорил мне мой учитель. Значило ли это, что… От мрачных мыслей и догадок меня отвлекли шаги за дверью. Я думал, что сейчас войдёт Флоран, но из-за двери лишь донёсся негромкий разговор. Подстегиваемый любопытством я подошёл ближе и стал внимательно вслушиваться. -…ты безумен! Выгони его, а лучше убей. Выпей до дна и забудь навеки. Ты не слушаешь меня, а я говорил в прошлый раз, что девчонка принесет нам беды. И вот пожалуйста! А ты снова привёл сюда человека, — голос немолодого мужчины слышался из коридора. — Тише, Ямин. В этот раз все по-другому. И я уже совсем другой. В прошлый раз я сделал это необдуманно, ради развлечения, от скуки. Теперь же я готов, и моя цель оправдывает средства. — граф говорил спокойно, но при этом то и дело в его голосе проскакивали нотки волнения и восторга. — Цель? — Скоро ты не узнаешь меня и этот особняк. Всё наконец встанет на свои места! — На места, как же. А что не так сейчас? У тебя есть всё чего душа пожелает. Твоя жизнь — предел мечтаний многих. — Это не жизнь. Я как в полусне. Ничто не кажется реальным, и каждый день похож на прошлый. Это как смерть, только намного хуже, Ямин. Хочу чтобы всё кончилось… — Так залезь в камин и перестань уже капать мне на нервы. — Ты же знаешь, что я не могу. — Знаю. Извини, я не должен был так срываться. — Ничего, я понимаю. Но он мой шанс на на окончание этой пытки. Дэвид говорил, что мальчик очень силён. — Подожди. Он что… некромант? — Да, — граф вдруг заговорил с явной угрозой — и если с ним вдруг что-то случится… Я не буду разбираться кто это сделал или слушать оправдания. Поплатятся все. Некоторое время за дверью было тихо. — Я понял, — раздался глухой голос собеседника. — Тогда пошел прочь. «Я зачем-то нужен ему. Но он вроде бы не хочет вредить мне… Может не сейчас, позже. И похоже я не первая его жертва. Нужно немедленно бежать!» По коридору раздались гулкие шаги, и я поспешно отошёл вглубь комнаты. Снова подступила паника. Ноги задрожали, и я упал на стул. В комнату вошёл Флоран. — Прошу простить меня за столь долгое отсутствие. — сколько ни пытался, я не мог найти в его ко мне обращении фальши. Он был искренне рад мне, говорил вежливо и мягко, с всё той же грустной нежностью. — Вы не начали есть? Тогда я ещё больше сожалею о своей задержке и прошу вас простить мне её. Он сел напротив меня и взял бокал. Я трясущейся рукой взял свой, благо граф этого не заметил из-за полумрака, царившего в зале. — Что ж, за столь приятное знакомство. — он отсалютовал мне бокалом и выпил. Я смотрел на вино и меня тошнило от страха. Хотелось закончить весь этот фарс, сбежать, умереть, хоть что-то! Подступали слезы отчаяния, но я не давал им пролиться. Я взглянул ему прямо в глаза и, пытаясь сдержать дождь в голосе, спросил: — Разве вас не учили не играть с едой, граф Мот? Его лёгкий настрой сменился мрачным за мгновение. — Ну конечно, ты догадался. Мне не стоило даже надеяться на иное. Видимо, ты хорошо учился до того, как твой учитель слёг в могилу. Хотя, я и не очень старался скрыть это. Я ждал. Ноги не слушались голову, которая говорила им бежать отсюда, руки дрожали, отчего по вину в бокале шла мелкая рябь. Я ждал своего конца. Флоран встал из-за стола и медленно пошел в мою сторону. — Ты зря ничего не ешь, Микеле. Зря меня боишься. Я честен с тобой и не желаю тебе зла. Я не собираюсь пить твою кровь или удерживать тебя здесь насильно. Ты мне симпатичен. Я хочу помочь. Мне здесь очень тяжело без живых людей, без новых лиц и собеседников, а тебе сейчас нужна крыша над головой и кто-то кто может защитить тебя. Люди ненавидят некромантов так же сильно, как и вампиров. Он остановился возле меня и начал наклоняться. Я зажмурился и задрожал сильнее. Это не укрылось от взгляда вампира. Прохладная рука прошлась по моей щеке и в следующее мгновение я почувствовал шершавые губы, оставившие по-отечески нежный поцелуй у меня на лбу. — Я всегда буду о тебе помнить. Готов помочь тебе, когда бы ты ни пришёл и чего бы ни попросил. Лишь умоляю — вернись. Не важно зачем: просить помощи, просто в гости, накричать в гневе, убить… Просто приди ещё хоть раз. Он спешно отошёл к окну и внезапно открылась дверь, сама по себе. — Если хочешь — можешь идти. Я не буду держать тебя. — Флоран больше не смотрел на меня. Он закрыл глаза и в его лице было столько боли, что мне даже стало стыдно. Я уже почти вышел из залы, но вдруг замер и тихо сказал: — Мне очень жаль. Прощайте. И побежал.