Часть 3
2 января 2018 г., 00:18
Солнце взошло еще совсем недавно и город переживал свои последние часы спокойствия перед тем как наполниться тысячей голосов спешащих по своим делам людей. И именно в это утро я понял, что ни что больше не будет как прежде.
Добежав до города и переведя дух, я направился к своему другу — Лорану. Почему к нему? Лоран был, пожалуй, одним из первых с кем мне довелось познакомиться после переезда в этот город.
В тот день я только-только успел войти за городские стены, и тут же хлынул ливень. Спасая от потоков холодной воды не столько себя, сколько книги и записи, накопленные за время учебы, пришлось укрыться в конюшне рядом с воротами. По счастливой случайности, в этой же конюшне прятался Лоран. Но не от дождя, а от не в меру настойчивых девиц, отчаянно желавших его внимания. Лоран Бан, наследник высокого титула и огромного состояния, весть в соломе и грязи сидел на полу с диковатой улыбкой и пил из большой железной фляги какой-то отвратительно пахнущий настой. Собственно, началось наше знакомство с распития этой самой жижи. Мой новоявленный знакомый уверял, что нет ничего лучше в холодную погоду чем выпить чего-нибудь, а потом прильнуть к теплому телу какой-нибудь красотки. Потом вздрогнул, припомнив своих воздыхательниц, и добавил, что теплый друг тоже сгодится. Так, миновав стадию знакомых, мы сразу стали друзьями. Потянулась череда наших дружеских встреч которые мы, как и все уважающие себя молодые люди, проводили за выпивкой, встречами с девушками, песнями и охотой. Охотился правда только Лоран, я же запоминал места в которых он убивал животных, чтобы позже вернуться и попробовать воззвать к их духу. Дэвид часто устраивал мне такие тренировки, говорил, что если я хочу повелевать жизнью, то никто не поможет мне с этим лучше, чем мертвец.
На половине пути к дому Банов, я был схвачен за ворот рубашки и насильно затащен в узкий лаз между двумя домами.
— Господи, Микеле! — к грязной стене переулка меня прижимал никто иной как Лоран. Одежда на нём, как и в первый день нашего знакомства, была вся в грязи. На усталом лице красовалась свежая ссадина, взгляд метался из стороны в сторону, — Где ты был? Мы ищем тебя уже который день, но ты как в воду канул. Я думал, что с душой от беспокойства распрощаюсь, гадая где ты и что с тобой. Ты ведь всегда сначала делаешь, а потом думаешь, причем думаешь ты не головой, итальяшка, ой не головой…
— Тебя не заметил никто из патрульных? Выглядишь ужасно, — из-за плеча друга, насколько могла, выглядывала ничуть не менее обеспокоенная Клэр — моя возлюбленная.
Всё в тот же мой первый день в городе, когда кончился дождь, Лоран отвёл меня к Клэр, чья мать, сварливая старая интриганка, чтоб ей, сдавала комнату приезжим. Сама Клэр оказалась просто жемчужиной. Одновременно и скромная, и боевая, она не уповала на судьбу и не стремилась удачно выйти замуж, а упорно работала, что выгодно отличало её от других девушек в глазах мужчин и невыгодно в глазах других девушек и матери. Благодаря очарованию Лорана и раскрепощённости Клэр, уже через пару дней мы втроем, будучи в легком подпитии, пели в ближайшем кабаке. А через месяц мы с ней вдруг поняли, что влюблены друг в друга. И на самом деле я не заметил особой разницы между нашей дружбой и нашей влюбленностью, исключая то, что теперь не спать по ночам можно было не только из-за занятий с Дэвидом или пьянок. Иногда я думаю, что всё же было бы неплохо если бы в Клэр была хоть капля романтики.
— Эй, ты слышишь меня вообще, парень? — Лоран встряхнул меня, взяв за плечи.
— Да, конечно, — я старался не потерять связь с реальностью и в то же время отвечать на их вопросы. «Шатался в лесу, заснул где-то на дереве. Что произошло в городе не знаю.» «Не знаю видели ли патрульные меня, но я их не видел.»
— Подождите, сколько вы говорите меня ищете?
— Микеле, мы ищем тебя уже почти четыре дня, — Лоран дышал часто и тяжело, из-за чего его шепот походил скорее на громкое шипение, — но важно не это. Люди совсем обезумели! На следующий день после пожара обнаружилось, что кто-то раскопал могилу Мервана. Все, почему-то, решили, что это всё твои некромантские козни и отправили письмо в столицу. Через два дня приехала некая церковная инспекция. Целый отряд вооруженных до зубов парней и пара священников. Если священнослужителям теперь положены клинки, то я — девственница Сесилия! Они обшарили все дома в городе, ищут тебя. Даже награду за сведения о тебе назначили, будто ты и в самом деле нечисть какая-то. Я встречался с их главой, отцом Со… что-то там, не важно. Объяснил, что ты законопослушнейший юноша, прилежный ученик лекаря, добрый, смелый и так далее. Он слушал, кивал, хмыкал, сукин сын, а потом заявил, что вот найдут они тебя, приведут в церковь и на допросе он и выяснит какой ты смелый и законопослушный.
Лоран замолчал, переводя дыхание и смахивая грязную прядь волос со лба. Клэр молча стояла за его спиной, избегая смотреть на меня.
— Так вот, думаю мы все понимаем, что не важно невиновные или виновные, а с таких допросов не выбираются, Микеле. Тебе нужно уходить из города.
— Куда я пойду? Без еды, вещей, денег, в конце концов, — я уже предчувствовал это нелёгкое пешее путешествие в никуда. Как скрыться от церкви? Её служители повсюду, в каждом городе, в каждой захолустной деревне.
— Мы с Клэр обо всём позаботимся. В лесу есть старая хижина лесника. В ней уже лет пятнадцать никто не живёт, но от зверей или дождя она ещё может защитить, сегодня переночуешь там. Клэр пошлёт их по ложному пути, а я тем временем, соберу тебе всё необходимое и принесу завтра утром. Пойдешь на восток, там будет большое хозяйство, принадлежащее моей семье. Завтра я пошлю туда письмо, предупрежу местных чтобы молчали, и, по прибытии, ты останешься там до тех пор, пока шумиха не уляжется. Потом, если захочешь, уйдешь, но уже под другим именем. Я дам тебе деньги, документы и ты снова сможешь жить спокойно всю оставшуюся жизнь. Ну разве не здорово, Мик?
— Звучит хорошо, — невозможно было не улыбнуться детской непосредственности друга. В его плане было так много белых пятен. Слишком многое зависело от удачного стечения обстоятельств. Но, в сложившихся обстоятельствах, это был единственный план, позволяющий мне выбраться из города и не умереть от голода в ближайшие пару дней. Мне ничего не оставалось кроме как согласиться.
— Тогда сейчас иди в лес и сиди там так тихо, будто ты уже мертвец, — Лоран грустно усмехнулся. — Мик… Мы справимся. Я знаю, что ты не тот, за кого тебя пытаются выдать. А теперь пошевеливайся, мы и так здесь слишком долго трепались.
Он развернулся, намереваясь идти домой, и мы с Клэр, наконец, оказались стоящими лицом к лицу. Я попытался взять её за руку, но она попятилась, не поднимая на меня взгляд. Сегодня такое уже было: утром Флоран тоже никак не мог посмотреть мне в глаза, он боялся, что я разоблачу его слишком рано и убегу. Так и случилось. Но Клэр, чего она боялась? Того что нас вдруг могут обнаружить? Или меня? Того, что я действительно могу быть чудовищем? Ну, что же, так и было.
— Сейчас не время, Микеле, тебе нужно бежать, — она закрыла глаза и перекрестилась, осторожно отходя к Лорану, — Я напишу тебе, когда Лоран узнает, что ты добрался до места.
Лоран последний раз посмотрел на меня, кивнул чему-то своему и в сопровождении Клэр быстро пошёл в сторону своего дома.
***
До хижины лесника я добрался только после полудня. Маленькая, едва ли рассчитанная даже на кровать, лачуга без единого окна поросла травой и мхом до самой крыши. «От зверей или дождя она ещё может защитить» говоришь? Если от зверей ещё могла защитить массивная дверь с целым бревном вместо засова и толстые, явно построенные именно для этого деревянные стены, то крыша, сгнившая почти полностью, вряд ли могла защитить даже от лёгкого дождика. Закрыв дверь так плотно как смог и опустив засов, я подпер её досками, некогда бывшими столом. Никакой другой мебели внутри не было, поэтому я просто сел в углу, облокотившись о стену и вытянув ноющие после долгого бега ноги. Меня била лёгкая дрожь. Ужасно хотелось пить. Уставшее тело не смогло побороть слабость, и я провалился в беспокойный сон. Мне снился Дэвид. Он сидел за своим большим столом и записывал что-то в длинный старый свиток. Бумага лежала широкими кольцами по всему столу и спускалась на пол, покрывая почти половину комнаты. У старого мага был красивый почерк, с завитками и лёгким наклоном. Он был уверен, что если я хочу быть хорошим магом, то и почерк у меня должен быть соответствующий. Но до него мне было ещё далеко. Перо тёрлось о бумагу с успокаивающим, монотонным скрипом, приносящим чувство защищённости. Свеча рядом с чернильницей уже почти догорела, а значит скоро учитель закончит писать и отправится за травами в поле. Он никогда не спал, лишь говорил: «высплюсь после смерти, а сейчас у меня слишком мало времени на подобную блажь». По спине пробежал холодок. В комнате совсем нет окон. И дверей. Дэвид больше не пойдёт за травами. Свеча на столе почти догорела, но я чувствую, что у меня в руках есть другая. Она короткая и тонкая, но она будет светить. Не долго, но будет же! Я тянусь к свече на столе, пытаясь от её пламени зажечь вторую. Дэвид отрывается от письма, откладывает перо в сторону и забирает у меня незажженную свечу. «Нет, Микеле, не надо. Оставь это для кого-нибудь другого, мальчик. Мне пора отдохнуть.» В последний раз вспыхивает пламя свечи, и бумага на столе загорается ярким синим пламенем. Вся комната оказывается освещена. На полу и на стенах в подсвечниках видны огарки сотен свечей, но пламя не зажигает их, ведь фитилей нет — они уже давно сгорели. «Спокойной ночи, мальчик. Возвращайся домой.» Я проснулся в холодном поту. Попытавшись опереться рукой на стену, я увидел густую поросль мха, окружающую меня со всех сторон. Свежая флора росла прямо на глазах, обвивая брёвна стены и мои пальцы. Осторожно высвободив руку из пут и встав на ноги я решил выйти осмотреться. Отойдя немного в глубь леса, туда где было темнее и деревья росли чаще, я услышал хруст веток и приглушенный разговор: — Лучше бы девчонке не лгать. Если окажется, что я продирался через весь этот лес зря, то она первой окажется в тюрьме. Скажу, что ведьма и пусть попробует отбрехаться. — Если она соврала, то этим и без тебя займутся. — Да знаю я, но приятнее думать, что если что, то я лично к этому руку приложу. Вот её будет ни жалко ни сколько — сама сглупит. Вдруг один из идущих заговорил громче: — А за парня обидно! Пьяный друг сболтнул лишнего, и всё — весь город уже церкви нажаловался. Я бы тоже драпал куда подальше от этих сумасшедших. — Ну нет, — подхватил также громко другой, — я бы всё равно пошёл и честно сказал всем, что не виновен и готов это доказать перед законом и богом. Я слышал, что они уже прошли хижину, и затаил дыхание молясь, чтобы они не поняли в какую сторону я ушёл. Но вопреки мольбам их голоса становились всё ближе. — А как звали-то эту девицу? Катрин… Колет… а, точно! Клэр! Запиши куда-нибудь, а то забуду. Мои ноги дрожали, в глазах стояли слёзы, а из горла рвался крик отчаяния. Спустя пару минут, совсем рядом с тем местом где я стоял, можно было слышать их тяжёлое дыхание и позвякивание пряжек на одежде. Но внезапно всё будто приглушилось, и я услышал стук сердец рядом, почувствовал, как их жизнь течёт вокруг меня. Стоит только протянуть руку, дотронуться до этого тёплого сияния… …сжать в ладони, впитывать тепло… Что это? Крики? Нет, что ты. Мёртвые не кричат. Глубокий вдох и наваждение исчезает. Больше не слышно ни треска веток под ногами преследователей, ни разговоров. Только шелест листьев разбивает тишину вокруг. Я осторожно выглянул из-за своего укрытия и замер в ужасе: шестеро вооруженных кинжалами мужчин лежали с перерезанным горлом среди гниющего мха. На негнущихся ногах я подошёл к одному из них, не веря в происходящее, и перевернул его на спину. Мертвец моргнул и посмотрел на меня неживым взглядом. Я хотел было отскочить в сторону, но он схватил меня за руку и попытался что-то сказать. Из раны вновь потекла кровь, смешиваясь с грязью и гнилью на груди она капала на наши руки, и я чувствовал, что она пронизана моей силой. Мертвец, тяжело опираясь то о мою руку, то о землю, поднялся на ноги и вновь смотря мне в глаза попытался что-то сказать. — Перестань… — я не мог контролировать его, хотя, очевидно, сам его и поднял, - Вернись. Это подействовало, но не так как я ожидал. Тот мужчина, что уже поднялся, никак не отреагировал, но теперь весь отряд, заляпанный собственной кровью, стоял и смотрел на меня. Я был на грани истерики. Нельзя идти куда-то с отрядом умертвий и при этом утверждать, что ты не некромант. Но и как упокоить их у меня не было ни единой мысли. До этого мы с Дэвидом поднимали лишь животных, это было не сложно, я полностью контролировал свои действия. Но людей, а тем более шесть человек… Я не понимал даже как смог поднять их. Мне очень сильно нужна была помощь, и я знал только одно место где мог её получить.
