Семь смертных грехов Сезаре Борджиа

Июнь 1493 года       Музыканты старались вовсю, а бедный Сезаре считал такты. Танцевали вольту. Свою партнершу по танцам он не знал. Она точно была из рода Сфорца. Свадьба его сестры Лукреции и Джованни Сфорца была пышной. Латеранский дворец, загородная резиденция папы, блистал великолепием. Никому, казалось, не было дела, что новобрачной исполнилось всего тринадцать лет. Сезаре сам не мог поверить, что его сестренку, белокурого голубоглазого ангела, отдают в жены человеку вдвое старше её. Лукреция танцевала в середине зала с законным супругом, задорно подпрыгивая в танце. Сезаре казалось, что она просто пытается в прыжке сравняться в росте с мужем. Сезаре пытался отговорить отца от этого брака. Александр VI был непреклонен, ведь союз с семьёй Сфорциа был важен для папского престола. Став папой Римским, отец, казалось, не изменился. Но этот брак говорил об обратном.       Танец закончился. Сезаре поклонился своей даме и проводил её до стула. Он был неплохим танцором, но не особо любил балы. В залах танцы казались ему скучными, запертыми в какие-то ненужные рамки. На улицах, среди городских гуляний — вот где было настоящее веселье. Простор для его удали.       Вернувшись за стол, он отпил из кубка. Вина в кубке оставалось на дне. Сезаре подошёл к слуге и попросил его принести кувшин воды. Получив кувшин, Сезаре отпил из него половину. В юности произошел случай, когда он, выпив много вина, ввязался в сомнительное дело, которое могло лишить семью Борджиа честного имени, а его самого — жизни. Сезаре вышел в сад, где располагались столы для менее знатных гостей. Его внимание привлекла группа молодёжи, которая собралась вокруг двоих мужчин, пытавшихся выяснить, кто быстрее свалится под стол от выпитого вина. Соревнование, кто кого перепьёт, было традицией на свадьбах у простого люда. Но здесь? Сезаре выбрал для себя фаворита и стал усиленно за него болеть.       — Странное занятие для священника, — сказал женский голос.       Сезаре обернулся. Женщина средних лет со светло-карими глазами, волнами каштановых волос и вздернутым кверху носиком смотрела на него с улыбкой. Одежда её была богатой, платье из синего бархата, отделанное светло-желтым кружевом и расшитое желтоватым жемчугом, стоило немало. Жемчужное ожерелье несколько раз обвивало её шею. Сезаре сразу понял, что она забрела сюда случайно или как он, в поисках развлечений.       — Совсем не странное. Я изучаю людские пороки, – ответил ей Сезаре.       — Можно отпить вина из вашего кувшина, а то в горле пересохло? — попросила незнакомка.       — Это вода, — ответил Сезаре, протягивая ей кувшин.       — Вы не только их изучаете, но и боретесь с ними, — сказала незнакомка с ехидством в голосе.       — Нет. Просто я скорей по части поесть, а не попить, — парировал Сезаре.       — Ловлю на слове, — сказала незнакомка, удаляясь.       Фаворит, которого выбрал Сезаре, проиграл, и он пошёл дальше в поиске других развлечений. Забава с перетягиванием осла очень позабавила Сезаре. Забава заключалась в том, что миловидная девушка-подросток привлекала участников из числа прохожих, обещая поцелуй за помощь. Казалось, что ослик впряжён в тележку, но это было не так. Когда простак, соблазнившийся обещанным поцелуем, натягивал упряжь ослика с максимальной силой, пытаясь помочь девушке в доставке тележки цветов к празднику, девушка подавала знак ослику, и тот срывался с места, налетая на упавшего на землю простака. Сезаре просто давился смехом, когда его кто-то дернул за локоть. Повернувшись, он увидел даму в синем платье.       — Пойдемте. Вы не можете отказаться, — сказала женщина, улыбаясь.       Пришли они быстро. Завидев стол, заставленный яствами, Сезаре понял, что попал. Игры, кто кого переест, ему не избежать. Стол был расположен в отдаленном углу сада. Несмотря на это, недостатка в желающих посмотреть на состязание не было. Вокруг стола стояло около пятидесяти человек. Сезаре узнал только семерых из них. Джованни, его старший брат, стоял в сторонке, оперевшись спиной о дерево. На его губах играла хитрая улыбка. Под сенью оливковых деревьев стояло два столика, обращенных друг к другу. Подойдя поближе, Сезаре рассмотрел, что еда на большом столе располагалась в определенном порядке. С обоих концов стояло по небольшому поросенку, обрамленному печеными овощами. Затем следовало блюдо с зайцем, художественно украшенное жареной спаржей и политое соусом белого цвета. Были тут и воробьи, поджаренные на вертеле и политые красным соусом. Кабаний копчёный окорок, украшенный виноградом. Ближе к центру мясные блюда сменяли пироги и паштеты. Все на столах имелось в удвоенном количестве. По мнению Сезаре, еды ему хватило бы на год. Увидев его, собравшиеся у столов оживились. Джованни подошёл к нему.       — Не опозорь честь Борджиа, — сказал Джованни, похлопав брата по плечу.       — Вот видите, я все устроила. Теперь дело за вами. Посмотрим, кто кого, — сказала дама в синем, улыбаясь.       Сезаре пытался произнести речь о вреде чревоугодия, призвав весь свой дар красноречия. Но это плохо помогало и совершенно не действовало на разгоряченных вином людей. Его практически силой усадили за столик. Столик напротив Сезаре занял брат жениха, Джан Галиаццо Сфорца. Своим видом соперник Сезаре напоминал кабана. Лицо его, возможно, было когда-то красивым, но сейчас имело три подбородка, заплывшие жиром щелочки глаз, а шея вообще отсутствовала. Он, казалось, не умещается на табуретке, на которой сидел. Борджиа мысленно записал себя в проигравшие. Женщина в синем подошла к большому столу и взяла блюдо с поросенком.       — Меня зовут Катерина Сфорца, — сказала она, ставя блюдо на стол пред Сезаре. — Я буду следить, чтобы вы съедали все до крошки. Эту же роль при Галаццо будет выполнять ваш брат.       Сезаре посмотрел на стол напротив. Там уже стоял на столе поросенок. Джованни стоял рядом с его соперником. Соревнование началось. Сначала всё шло неплохо, и он даже чувствовал вкус поросенка. Когда с первым блюдом было покончено, он посмотрел на соперника. Тот уже съел половину зайца. Зайца и воробьёв он съел, хоть и с трудом. Больше на стол напротив он не смотрел. Во время поедания окорока его начало тошнить, рот наполнился горечью и кислотой. Виноградный сок, которым Сезаре запивал еду, только усиливал это. Сезаре начало рвать. Такого позора он не испытывал никогда. Народ вокруг него смеялся. Крики о том, что Сфорца победил Борджиа не только в кровати, больно резали по самолюбию. Он встал. Кто-то подставил плечо, кто-то взял его под руку. С посторонней помощью он добрался до своей комнаты. Сезаре лег на кровать, наклонив голову на край, где было поставлено ведро. Кто-то позвал врача. Потом пришла мама. Все закрутилось в сознании Сезаре. Врач первым делом стал поить его водой, пахнущей мятой и бессмертником. Каждый, раз, когда его вырывало, мать гладила его по руке и говорила, что он молодец. Потом доктор поставил пиявок на живот и ушёл. Мать просидела у постели сына до утра. Она не покинула больного даже тогда, когда провожали ко сну новобрачную. По договору с семьёй Сфорца, консуммация брака была отложена до шестнадцатилетия Лукреции. Сезаре провел в постели три дня. Все это время женщины его семьи, мать и дочь, сменяя друг друга, сидели у его кровати. По выздоровлению он выслушал от врача целую лекцию о неправильном смешении жидкостей в его организме.       Катерину Сфорца он встретит ещё раз. Следующая их встреча нанесет им не только телесные, но и моральные раны.

***

      Странное воспоминание для молитвы, подумалось Сезаре. Сколько раз, находясь в походах и заключениях, он ел всего лишь раз в день, довольствуясь самой простой пищей. Можно ли после судить его за то, что на пирах он не всегда был умерен в еде. Последняя поставленная на алтарь свечка потухла. Взяв новую, он зажёг её. Потом поднес к потухшей.