Моя Пташечка.

В здании мне было больше нечего ловить. Пелагея наверняка уедет со своим мужем домой, даже не попрощавшись со мной. Оно и понятно. Кто я есть? Просто друг. Поэтому, дабы не дать себе раскиснуть, я быстро согласился на предложение Лики немножко погулять. Прохладный воздух быстро заполнил лёгкие, охлаждая пыл и успокаивая мозг. Да ещё и Лика. Мне всегда нравились женщины с чувством юмора. Во всех планах нравились, а не только в одном, не надо мне тут сейчас. Парк, в который меня притащила эта замечательная брюнетка, был до ужаса безлюдным, чем и был хорош для нас. День тоже выдался замечательным. Холодным, но очень сухим, без дождиночки, что для осени очень редко. Знаете, а я кажется понял, почему многие поэты так много писали про осень. Это какое-то удивительное время года, когда открывается второе дыхание, вдохновение льётся беспрерывным потоком, заживают сильнейшие душевные раны. Да, сначала долго и адски болят, но потом заживают. И всё в пределах одного времени года.  — Дима, приём-приём, ты тут? — позвала меня Лика, на всякий случай помахав рукой перед моим лицом.  — А, чего? — отозвался я, вызвав этим почему-то смех спутницы.  — А вас не учили, уважаемый, что на прогулках с девушками, разговаривать надо, а не молчать, как пень с глазами.  — Как кто-о? — переспросил я, аж поперхнувшись от такого сравнения. — Ли-ика, не смеши меня.  — Конечно, это ты должен меня смешить и представления устраивать. А я, как истинная девушка, буду улыбаться и думать, какой же ты всё-таки идиот.  — Это ты, что ли, девушка? — переспросил я. С любой другой такой диалог был бы заведомо обречён на провал, но это Лика, с которой я общаюсь около пяти лет. С ней я мог говорить всё, что угодно, зная, что она не обидится, не расстроится, а лишь посмеётся вместе со мной.  — Нет, ты, — показала мне язык Лика, вдруг став совершенно серьёзной. — А знаешь, чем я на днях занималась?  — Чем?  — Ми-истикой, — загадочно-зловещим шёпотом сообщила моя спутница, снова рассмеявшись. — Ну, а если быть точнее, мистическими значениями растений.  — И зачем тебе это? — не переставал удивляться я. Вот ещё одна, от которой можно ожидать чего угодно. Развелось их тут.  — На самом деле, я всего лишь приболела и хотела узнать, какие травы помогают от кашля. А интернет выдал мне чистую мистику.  — Слушай, женщина, я начинаю тебя бояться, — демонстративно попятился назад я, — сейчас как всадишь мне в спину осиновый кол… и сломаешь позвоночник, в котором и без того полным полно болячек.  — Фу, как ты узко мыслишь, — снова фыркнула брюнетка, заставив меня рассмеяться. — Мистика — это не только осиновый кол, балда ты эдакий! Я вот вычитала, что многие растения имеют магический смысл.  — А в этом парке случайно осина не растёт? — в шуточной форме я оглянулся по сторонам и попятился назад.  — Да тьфу на тебя, вампир недоделанный, — махнула рукой Лика. — В следующий раз с Градским гулять пойду, а ты сиди один.  — Ли-ика, не обижайся на меня-я, — пропел я. Разговор зашёл в какое-то тупиковое русло и нужно было срочно его выруливать. Но, уж лучше поговорить о травушке-муравушке, чем, например, о моей несостоявшейся личной жизни.  — О смотри, рябина, — отвлекла меня от размышлений девушка.  — Ага, красиво, — кивнул я, скользнув взглядом по огненно-красным листьям.  — Да дело не в этом! — тоном: «ты чего, совсем уже отупел, да?» — произнесла брюнетка, едва ли не закатив глаза. — Вот ты знаешь, какое значение имеет рябина?  — Ну, наверное, как и все деревья, участвует в процессе фотосинтеза, — пожал плечами я, не понимая, к чему она может клонить.  — Биологию какую-то сюда приплёл, учёный хренов. Что, забыл, что мы о мистике? Так во-от… — Лика выдержала «эффектную» паузу, явно думая, что я до ужаса заинтересован в её рассказе. — Рябина — дерево-воин, она же охраняет истинную любовь от несчастий и неприятностей. Ее спелые гроздья использовались и используются как обереги от грязных дел других во время свадьбы и как оберег семейного счастья в доме. Для этого небольшие ветки рябины (обязательно со спелыми, яркими плодами) просто размещаются на окне. Пока ягоды будут красными, ветка не потеряет свои силы — в дом не пройдет никакая беда, способная разлучить любящие сердца.  — Ого, ты учила что ли, — потрясенно выдохнул я. Но потряс меня не объём текста и неграмотное изложение — над этим пусть свою голову ломают филологи. Затронутая тема абсолютно была не случайной.  — Подожди, я сорву парочку листочков — вдруг и впрямь поможет, — продолжила Лика, подходя ближе к дереву. Украдкой от неё и к удивлению даже самого себя, я тоже сорвал пару листочков и незаметно положил их в карман. Вдруг и правда чего получится? Пусть любовь прошла, завяли помидоры, но мне ж не одному всю жизнь коротать? Когда девушка собрала свой своеобразный гербарий, мы двинулись дальше, находя какую-то импровизированную сцену, или же летнюю эстраду. Это кому как удобнее.  — Прошу, артист, — жестом пригласила она меня туда. — Ваше законное место. О, а давай, спой чего-нибудь, пИвец, от слова пить.  — С тобой невозможно разговаривать, — закатил глаза я.  — Ну ты ж Била-ан. У тебя и невозможное — возможно, — похлопала она глазами. — Дава-ай, спой, светик, не стыдись. О, а давай-ка я видео сниму?  — Лика-а, но я же устал уже.  — А ты представь, что находишься на голосе и от того споёшь ты, или нет, зависит всё твоё дальнейшее будущее — работоспособность сразу прибавится.  — Лика-а…  — Я уже много лет Лика! Пой давай, придурок. Люди в инстаграмме явно хотят тебя услышать. В очередной раз закатив глаза и тихо повозмущавшись, что вот, мол, Лика Батьковна, грозная ты женщина, я напел пару строк первой пришедшей на ум песни.  — Во-от, молодец. Я бы повернулась к тебе на слепых прослушиваниях! И пока девушка как-то колдовала над полученными фото и видео, я тихо выдохнул, поднимая глаза вверх и устремляя взор в небо. Я всегда привык делать так в сложных или неловких ситуациях, будто бы прося помощи свыше. Кажется, что там, у истоков мироздания, есть ответы на все вопросы, прописаны тысячи вариантов развития нашей жизни. Бескрайняя синева, затянутая лёгкими облаками, успокаивала и вселяла какую-то уверенность в завтрашнем дне.  — Дим, ты чего там ищешь? — поинтересовалась Лика, улыбнувшись.  — Смысл жизни, — ляпнул я, опуская глаза и скользя взглядом по всей этой сцене.  — Не найдёшь. Но слова брюнетки пролетели как-то мимо моих ушей. Там, на одной стене, красовалась надпись из трёх слов, как нельзя лучше характеризующих меня на данном этапе жизни. «Я не люблю», почти как в одной из песен моего альбома, премьера которого планируется к концу октября, но по-видимому, отложится ещё на какой-то срок.  — Ли-ик, а ты мне друг? — вкрадчиво спросил я.  — Чего надо, — оторвавшись от телефона, спросила она. Кажется, теперь пора вздохов и закатываний глаз наступила для неё.  — Ты сможешь ещё раз меня сфотографировать? Всего один разочек, во-он у той надписи.  — Да без проблем, — махнула рукой Лика, пробежавшись взглядом по написанному. Глаза её округлились как тарелки, а на лице застыло неясное выражение. — Билан, ты с какого дуба рухнул, где так сильно головой ударился, что тебе крышу снесло? Думай хоть немножко. Не любит он. Сам же говорил, что душевный стриптиз ты танцевать не намерен, а тут просто «бац» и контрольный в голову. Нельзя жить настолько нараспашку, чтобы кричать о нелюбви. Я глубоко вздохнул. Что ж, Лика далека от истины, что непреложно сложилась в моей голове, а значит, придётся объяснять всё самому.  — Понима-аешь… Есть такая вещь, как эмоция. Ну все же слышали ту пресловутую вещь о том, что о любви хочется кричать? Так вот, моя дорогая Лика, когда у меня была любовь, я молчал. Во имя этого самого светлого и прекрасного чувства молчал, хотя изнутри меня просто распирало желание поделиться хоть с кем-нибудь, хоть маленьким кусочечком счастья. Но я следовал каким-то заветам одной мадам. После её ухода было невыносимо больно. Так, что сердце ломалось о грудную клетку и рёбра. И так буквально каждый день. А сейчас меня отпустило, я больше не люблю, представляешь? И с прекрасным чувством преодоления этого гнёта, мне хочется орать на весь мир, так, чтобы каждая бактерия, живущая в теле какого-либо живого существа, услышала, что я свободен и счастлив. Мне хочется кричать о том, что я больше не люблю. И при чём, делать это с абсолютной радостью. Ну, так сфотографируешь?  — Да… конечно, — застопорившись выдохнула брюнетка, видимо всё ещё переваривая мой пламенный монолог. Фото было сделано достаточно быстро, видно, что Лика — профессионал в своей сфере. Закончив своё очередное колдовство, девушка отдала мой гаджет прямо мне в руки.  — Спасибо, — поблагодарил девушку я, загружая фото в мой любимый инстаграмм. Пусть все видят, знают и больше никогда-никогда не строят из меня несчастного страдальца, иссохшего из-за взаимной любви. Да, я таким был, но, слава Богу, вылечился от этой напасти.  — Дим, а ты ведь не отпустил ещё, — тихо прошептала Лика, наблюдая за каждым моим действием.  — Не неси чепухи, дорогуша. Все однозначно в прошлом.  — Будь в прошлом, ты ни за что не сделал бы такую экстравагантную фотографию и тем более, не стал бы выпускать её на просторы всемирной сети. А ты всё пытаешься что-то кому-то доказать, пойти наперекор. Оно тебе надо?  — Ничего мне не надо, психолог ты недоделанный, — буркнул я. И, возможно, я бурчал бы ещё до-олго, если бы не прервавший это всё звук входящего сообщения. Прочитав имя адресующего, я сначала не поверил своим глазам, затем потряс головой, попросил Лику ущипнуть меня. Всё тщетно. На экране смартфона по прежнему высвечивалось входящее от абонента Полюшка. Дрожащими пальцами я разблокировал свой телефон, открывая пришедшее «письмо». Всего два слова «не верю» и прикреплённая фотография. Та самая. Вот это скорость просмотра… Непонятно чему улыбнувшись, я быстро настрочил ей ответ:

А говорила же, что удалилась из инстаграмма, дорогуша?)))

Но сообщение оставалось непрочитанным. В течение двух минут я сверлил гаджет взглядом так, что удивительно, что он ещё не расплавился, а улыбка на лице медленно гасла. Решительно убрав телефон в карман, я уверенно двинулся вперёд, вслед за Ликой, а в голове, как на заевшей пластинке, стучало: «не люблю, не люблю, не люблю».