Моя Пташечка.

На репетиции меня тоже как будто не было. Существенно не хватало чего-то. Точнее, кого-то.  — Дима, алё, ты с нами? — помахала руками Ян Гэ.  — Да-да, — кивнул я, хотя это на самом деле было не совсем так.  — А смотрите как я могу, — китаянка снова развлекала всю команду, как могла. Да и ладно, пусть творит что хочет. Главное, что у всех них останутся самые весёлые воспоминания от проекта. Схватив микрофон, девушка запела что-то очень старое, времён, наверное, ещё Великой Отечественной войны, только на китайском. Чёрт, это же «Катюша». Реакция команды была разнообразной. Девочки из дуэта Фолкбит звонко хохотали, Настя скромно улыбалась, Денис щерился во весь рот, Юлия Валеева, видимо, отправляла кому-то сообщение, и лишь статная Нина Шацкая наблюдала за всем этим с какой-то холодной отстранённостью. Голос Гэши! Это же то, что мне нужно.  — Гэша, ну-ка, напомни, какую песню я давал тебе к этому дню?  — Ой, Дмитрий Николаевич, — снова, видимо от испуга, перешла на формальный стиль общения девушка, — если честно, у меня была съёмка и я ничего не успела выучить. Выглядела она примерно как школьница, убеждающая учителя, что у неё семеро по лавкам — пока каждого накормила, напоила и спать уложила, настала ночь, а тут ещё и свет выключили. Я мгновенно почувствовал себя каким-то диктатором.  — Это даже хорошо, дорогая моя, — как можно добрее улыбнулся я. — У меня всё равно на тебя планы сменились.

***

Декабрь — самый близкий мне месяц, что совершенно неудивительно. Ведь в декабре, пусть и в самом конце, родился на свет я. Вот и этот декабрь стал для меня очень успешным, в плане творчества, конечно. Как видите, вышел альбом, теперь вот, складывается весьма интересное общение с зарубежной певицей Полиной. Ах да, о ней тут не было ещё ни слова. Но как ни крути, одна её песня крутилась в моей голове весь этот день.  — Гэш, можно тебя кое о чём попросить? — позвал я китаянку, что сидела ближе всех ко мне. Да, репетиция всё ещё шла.  — Да, конечно.  — Сними меня на видео, отправим это одной девушке.  — Той самой, ради которой ты собрался учить китайский? — рассмеялась она.  — Не-ет, не ей. Кстати, кто-то обещал меня учить, а так даже и не начал, — шутливо нахмурился я.  — Да чего там учить? — махнула рукой китаянка. — Это вам не русский.  — Стой, а ты занята сегодня?  — До пятницы я совершенно свободна, — процитировала девушка, между прочим, наш, русский мультфильм. Объявив, что на сегодня наши мучения и развлечение одновременно, существующие под гордым названием: «репетиция» окончены, я продолжил разговор. Тем временем Ян Гэ где-то уже нашла карандаш и листочек бумаги.  — Вот смотри, — она ловко начертила какой-то иероглиф, — это…  — О боже, я такое не нарисую, — громко вздохнул я.  — Так, посерьёзнее пожалуйста, Билан, — попыталась отчитать меня китаянка, но наоборот рассмеялась. Она попыталась мне что-то объяснить, на я всё-таки, ничего не понял.  — Давай всё-таки уже снимем это видео? Поможешь?  — Не просто так, — хихикнула Гэша, заметно этим меня удивив, — да лаааадно, я всего лишь фотографию маме отправить хочу. Сделав пару снимков, мы снова вернулись к великому и могучему китайскому языку, в котором я умнее, как вы поняли, не стал.  — Дим, а какая она, эта девушка, ради которой ты взялся за наш сложный язык? — зачем-то поинтересовалась Гэша. — Красивая?  — Очень, — шёпотом и почти на автомате произнёс я.  — Как я? — китаянка звонко рассмеялась.  — Гэш, ты чудо. Но извини, она другая.  — Да ла-адно, — смеясь протянула девушка. — Не оправдывайся. А знаешь чего? Я отрицательно помотал головой, а китаянка схватила карандаш и принялась что-то увлечённо писать.  — Вот, — вручила она мне через несколько минул листок, весь исписанный китайскими иероглифами, — дуй к этой своей подружке и скажи, что начал учить китайский, но никак не можешь разобрать эту записку.  — Гэша, что за детский сад? — достаточно угрюмо спросил я.  — Ну, я же правильно поняла, что язык тебе нафиг не сдался, это лишь способ подступиться к ней. И только попробуй не поехать. А ведь узнаю, — брюнетка погрозила мне пальцем, — и потом на прямом эфире как выдам твой секрет.  — Это уже шантаж, милочка…  — Да я же шучу-у, — снова рассмеялась китаянка. Вот же хохотушка! — Конечно, Дим, это дело твоё: ехать — не ехать, но я б поехала. Хотя-я, это всё в зависимости от того, в каких вы отношениях… Больше брюнетка говорить ничего не стала, так как её прервал телефонный звонок.  — Да, мам, — на чистом русском заговорила она. — Нет, репетиция уже почти закончилась… Вовремя вспомнив, что подслушивать чужие разговоры — не очень хорошо, я ушёл целиком в свои мысли. А что, если и впрямь взять и поехать к Поле с этой дурацкой бумажкой? Хотя, это будет очень странно, не тактично и вообще никак. Пожалуй, всё-таки бредовая идея. Да к тому же, за окном почти ночь, наверняка она уже спит в обнимку со своим благоверным.  — Ди-им, я свободна? — вывела меня из размышлений Ян Гэ.  — Да, — машинально выдохнул я, — только подожди, твоя мама говорит на русском?  — А-а, да это не та мама, — улыбнулась девушка. — Это моя русская мама.  — Интересно как. А как ты её нашла? Или у вас тут родственники?  — Нет, она родная мать моего бывшего молодого человека, — выдала Гэша, чем заставила меня выпасть в осадок. — Мы разошлись, но его мама меня никуда не отпустила. Ладно, я пойду? А то темно уже…  — Иди. Спасибо тебе огромное, Гэш, за помощь.  — Да не за что. Девушка ушла, оставив меня с этой дурацкой запиской и ворохом мыслей в голове. С одной стороны, да, я явно лишний в её жизни. Несмотря на то, что она всё ещё тянется ко мне, несмотря на громкие заявления о любви. А с другой стороны, это мой единственный шанс наконец разобраться в ситуации. Дрожащими руками я принялся набирать сообщение.

Привет ещё раз))). Твой благоверный дома? 21:43

Ответ, как ни странно, не заставил себя ждать. Пелагея: Нет. 21:43 Если захочешь приехать, учти, я укладываю ребёнка спать. Не звони пожалуйста, а постучи, ну, или напиши, в крайнем случае. 21:45 Надо же, не против. И даже не рассматривает вариант отказа.

Что ж, у меня и впрямь есть одна маленькая проблемка, которую без тебя не решить. Можно же? 21:50

Пелагея: Жду. 21:50 В груди почему-то поселилось странное предчувствие того, что я сделал всё неправильно, что у этого действа обязательно будет драматический конец. Но это предчувствие было безжалостно подавлено, а я сам сел за руль своего автомобиля, направляясь в сторону её дома. Припарковавшись, я буквально влетел в её подъезд, невзирая на округлившийся взгляд консьержки. К чему я торопился? Сам не знаю. Просто… что-то неведомое двигало мною в тот момент. Скорее всего именно то, что люди называют любовью. Остановившись у её двери, я вспомнил, что девушка просила не звонить. Достав телефон, я быстро набрал незамысловатый текст.

Я покорно жду Ваше Величество у дверей. Впустишь? 22:30

Вмиг меня оповестили, что сообщение прочитано, а через минуту по ту сторону двери щёлкнул замок и она, конечно же, распахнулась.  — Ты не меняешься, Дим, — просияла она, впуская меня в квартиру.  — Зато ты поменялась, — грустно улыбнулся я, снимая обувь. Она вздохнула, покачав головой.  — Ну так какое важное дело привело тебя на ночь глядя ко мне? — наконец поинтересовалась она.  — А ты, смотрю, особо против этих визитов, да? — уже повеселел я. — Да вот Гэша, китаянка моя, загадку мне одну загадала…  — Даже так? Твоя? — брови блондинки стремительно поползли вверх. — Что, Маргарита ушла в прошлое?  — Поль, не привязывайся к словам. Ян Гэ дала мне одну бумажку, только я ничего не понимаю, что там написано.  — Ты бы ещё через пятьдесят лет пришёл, — покачала головой девушка, — я уже то половины не помню.  — Мне уехать тогда что ли? — поинтересовался я, замерев на месте.  — Нет, — резко выдохнула она, схватив меня за руку. — Проходи наконец и давай сюда свою бумажку. Невероятное волнение охватило меня. Кто знает, что могла натворить Гэша? Она ведь девушка экстравагантная, могла какую-нибудь чушь понаписать. И как к этому отнесётся Поля? Скрепя сердце и скрипя зубами я с замиранием сердца отдал ей лист бумаги.  — О боже, — выдохнула она, вглядываясь в текст. — Дим, ты извини конечно, но я ничем помочь абсолютно не могу. Она и впрямь выглядела очень грустной, будто бы и впрямь сожалела.  — Слу-ушай, — вдруг оживилась она, — а можно же просто через переводчик. Сам не догадался?  — Нет, — пожал плечами я, улыбаясь её «великому открытию».  — Тогда я точно поеду. Спасибо, Поль…  — Нет-нет-нет, ты что, зря ехал что ли? Хоть чай попей.  — Поздно уже…  — Он сегодня не придёт, — зачем-то сообщила блондинка. Заметили: она и имени не назвала, а мы с вами прекрасно поняли, о ком речь.  — Поль, какое мне дело до него? Придёт — шикарно, не придёт — тоже не вселенская трагедия. Мне всё рав-но, понимаешь?  — То как ты это сказал говорит об обратном, — выдала она. — Я на кухню. И только попробуй уйти сейчас. Пять лет с тобой разговаривать не буду. С одной стороны уйти и впрямь хотелось. Да к тому же я прекрасно понимал, что с четырьмя прямыми эфирами впереди Поля точно не выдержит такого бойкота. А с другой… кто её знает, эту Полю-то. Во времена наших отношений, например, она особой предсказуемостью не отличалась и всегда учиняла что-то, о чём я и подумать не мог.  — Дима, иди сюда, — позвала она меня в самом скорейшем времени.  — Ну чего тебе, неугомонная женщина? Тут я, не сбежал ещё.  — Тебе чай, или кофе? — поинтересовалась она, уже наливая в стакан чая.  — Кофе, — выпалил я, снова наблюдая за реакцией. Это слово из четырёх букв будто бы стало каким-то кодовым словом нашей жизни. С него все началось, им и заканчивается.  — А я уже… — даже как-то радостно начала Пелагея.  — Вижу я, что ты чай уже налила. Я ж пошутил на счёт кофе.  — Как репетиция? — поинтересовалась она, безотрывно глядя на меня.  — Нормально. И не смотри на меня так, во мне ничего необычного нет.  — Не-ет ничего, — пропела она, в точности как на слепых прослушиваниях и громко рассмеялась, заставляя и меня смеяться вместе с ней. Мы как будто бы забыли о том, как всё этим же днём едва ли не вместе рыдали в моей гримёрке. Сейчас было очень весело и легко.  — Какой же ты всё-таки молодец, что пришёл, — наконец выдала блондинка, протянув руку к моей. Но я быстро одёрнул её, не давая её нежным пальцам коснуться моей ладони.  — Не думаю, Поль, — мягко и грустно улыбнулся я.  — Ой, вот только давай без самообвинений? — поморщилась Телегина. — Я очень рада твоему визиту, правда. Кстати-и, дай-ка мне тот листок? Я кажется что-то вспомнила. С замиранием сердца я снова протянул ей «записку» от Ян Гэ. Девушка долго всматривалась, хмурила лоб, а затем подняла глаза на меня.  — Если я не ошибаюсь, вот это, — она тыкнула пальцами в какие-то китайские закорючки, — Дима.  — Так вот, значит, как я выгляжу на китайском, — рассмеялся я. Но на самом деле мне было далеко не смешно. Дело в том, что она до сих пор помнила, как пишется моё имя на этом языке, а это, знаете ли, о многом говорило.  — А как пишется Ваня на китайском? — зачем-то спросил я.  — Не знаю, — мило пожала плечами блондинка. — Никогда не интересовалась. И это снова о многом говорило.  — Расскажи мне что-нибудь, а? — попросила блондинка, глядя мне прямо в глаза.  — Что я могу тебе рассказать? — вымучено выдохнул я. — Весь день пробыл на репетициях, очень интересно, да?  — Ну на репетициях же было что-то интересное?  — Вот всё тебе расскажи! — наигранно возмутился я, — вот дождёшься прямого эфира и всё узнаешь.  — Какой интриган! — в том же тоне воскликнула Поля, несильно ударив ладонью по столу.  — А сама-то, ой лиса-а, — совсем тихо проговорил я, — у тебя ребёнок спит, если ты не забыла, а ты орёшь тут.  — Ой, да, — сразу же понизив тон, смутилась Пелагея.  — Эх ты, мамаша, — шутливо покачал головой я, понимая, что с этой темой зашёл на лезвие ножа и одно неверное слово может рассорить нас навсегда.  — А ты… — Поля задумалась, видимо, не зная, как меня назвать.  — А я не папаша, — показал ей язык я, хотя на самом деле мне стало очень грустно. Совершенно случайно мы пришли к той самой теме, что безумно волновала меня самого.  — Зря ты так, — тихо, но очень уверенно выдала Поля, глядя прямо мне в глаза.  — Это только пока, — подмигнул я ей, как бы показывая, что ни капли не унываю и прекрасно себя чувствую во всех планах. — Ладно, поздно уже, пожалуй, я пойду…  — Нет, Дим, — резко почти вскрикнула она.  — Ти-ше, — прошептал я, обходя стол и подходя к ней поближе. — У тебя всё ещё дочь спит.  — Не уходи, а? — попросила она, цепляясь пальцами в рукав моего свитера.  — Ну Поля, чего ты? Скоро на Голосе увидимся, не делай трагедию из ничего.  — Останься… — жалобно пропела она на хорошо знакомый мотив.  — Ну как ты себе это представляешь? Выходишь ты завтра утром из спальни, а у тебя в зале Билан развалился, да?  — Нет. Я постелила нам в спальне. Зачем так больно, Поля? Зачем мне все эти ложные надежды?  — Прости, Полюш, я не привык засыпать в чужих квартирах, — грустно вздохнул я, направляясь в прихожую. — Только не реви, — обернулся я, легонько улыбнувшись, — никто не достоин…  — Моих слёз, — завершила она, подходя ко мне вплотную. — Знаю, за столько лет выучила и поняла, что ты — достоин.  — Неправда, — позволив ей уткнуться в мою грудь и погладив по голове, прошептал я. — Ну всё, успокаивайся и иди отдыхать, наверняка же ты устала за сегодня.  — Хорошо, — утерев слёзы, кивнула она, — только обязательно напиши, как доберёшься до дома.  — Обязательно, — прошептал я, в этот раз первый целуя её в губы и тут же отстраняясь. — Всё будет хорошо, только не реви. Обещаешь?  — Обещаю, — кивнула она, поправив на мне шапку. Чуть улыбнувшись, я ещё раз чмокнул её куда-то в макушку и вышел из квартиры. Путь до моего дома был как будто бы в тумане. Если честно, я просто чудом не попал в какую-нибудь аварию, потому что мыслями был далёк от дороги и движения. Зайдя домой я, конечно же, первым делом известил Полю о том, что у меня всё чудесно и замечательно и что я добрался наконец до дома. Что-то выпало из кармана брюк, когда я наконец избавился от надоевшей за день вещи. Ну конечно, та самая записка от Ян Гэ. Надо правда что ли воспользоваться советом Поли и попытаться перевести через обыкновенный переводчик? Именно это я и сделал. И просто остолбенел, прочитав перевод:

«Наверняка вы чудесная женщина. Берегите Диму, он такой один на миллион»