Моя Пташечка.

Прямой эфир — это всегда волнительно. Что пять лет назад, когда мы впервые вышли в него в проекте Голос, что сейчас, когда количество прямых эфиров этого проекта в моей жизни уже давно перевалило за двадцатку. Сегодня — первый четвертьфинал, половина моей команды сегодня обязательно проявит себя, двое из троих окажутся за чертой и это печально, как и всегда. Нельзя сказать, что утро задалось или не задалось, как и нельзя сказать, что у меня было какое-то предчувствие насчёт этого дня. Я просто проснулся и начал собираться, как тысячи россиян, регулярно ходящих на работу. И эта будничность пугала и настораживала, ведь обычно прямой эфир, вне зависимости от его порядкового номера, это событие. Но, видимо, не сегодня. В Останкино я тоже никого не встретил. Хоть бы Александр Борисович какой — нет. Я даже грешным делом начал подумывать, что что-то перепутал и нет сегодня никакого прямого эфира, но, к счастью, у двери в свою гримёрку встретил Лику.  — Ну слава Богу, хоть ты здесь, а то я начал уж подумывать, что перепутал что-то.  — Дим, — девушка постаралась сделать удивлённое лицо, но получилось у неё, мягко говоря, плохо, — тебя здороваться вообще не учили?  — Учили, кажется… — поморщил лоб я, — или нет?  — А ты чего тут делаешь то вообще? — продолжала хмурить брови Лика, которую уже пополам разрывало от хохота, — а ты чего тут делаешь, сегодня же, пха, четверг.  — Иди ты со своим четвергом, я же знаю, что по четвергам на этом канале в такое время тебе нечего делать.  — Всё он знает, — наиграно возмутилась Лика, — ничего не скро… К тебе пришли. Брюнетка кивком указала на дверь, в проёме которой возникла блондинистая голова.  — Тук-тук, а Дима в этом теремочке живёт? — робко улыбнулась Пелагея. Приве-ет, — заходи, — добродушно раскинул руки я, а Лика, мигом смекнувшая что к чему, выпорхнула в коридор.  — А чего это ты тут ещё в джинсах бегаешь? — решил поинтересоваться я.  — Хочешь, буду бегать без джинс, — хитро прищурилась блондинка, уложив свои аккуратные ладони на пояс брюк.  — Ой, избавьте пожалуйста от такого зрелища, — я театрально закрыл глаза рукой, — я в том плане, что не пойдёшь же ты в этих джинсах на съёмочную площадку.  — Почему нет? Захочешь — пойду, — продолжила свою наступательную операцию девушка.  — А я не хочу, — просто улыбнулся я, — хочу тебя красивой видеть.  — Хочешь сказать, я в джинсах некрасивая? — наигранно возмутилась она.  — Да вообще, страх какая… — махнул рукой я, — невероятная.  — Так, ладно, я и правда только поздороваться зашла. Ну, а раз я вся такая невероятная, пойду стану вероятной, — улыбнувшись, девушка послала мне воздушный поцелуй и вышла из гримёрной.  — Не поняла, — вопросительно изогнула бровь тут же возникшая на пороге Лика, — это что за возвращение года на три назад?  — Мне уже и с подругой поздороваться нельзя? — нахмурился я.  — Ага, с подругой, а то ведь я не знаю, — фыркнула Лика, — не иначе как на рябину приворожил.  — Уйди, рябина, — весело рассмеялся я, махнув рукой.  — Не, Дим, серьёзно. Вы что, всё заново начали?  — Какое заново, Лика? Не неси чепухи.  — Я несу разные мысли, — перефразировав строчку из моей же песни, с серьёзным лицом выдала Лика, подняв палец вверх. — Таких глаз я ни у неё, ни у тебя давно-о не видела.  — Лик, мы друзья. Она замужем. Что ещё непонятно?  — Ничего не понятно, — фыркнула брюнетка и вышла из гримёрки, оставив меня недоумевать в одиночестве.

***

Проект Голос — это не только то, что все привыкли видеть на экранах своих телевизоров. Всё, что выходит на всеобщее обозрение — лишь красивая картинка, за которой огромные труды. Нас четверых, как наставников, пятидесяти шести (ну, в идеале) участников, а также всех, кто остаётся за кадром: вся съёмочная группа, бэк-вокалисты, оркестр, гримёры. Последним нужно отдать особую почесть, ибо, как минимум со мной работать очень тяжело именно в плане эмоций и содружества. Но мы, кажется, спелись и притёрлись, иначе, не сидел бы я сейчас здесь, в гримёрке, на диване, весь такой нарядный и причесанный. В этот раз дверь открылась даже без стука.  — Молодой человек, не желаете ли составить мне компанию прямиком до съёмочной площадки и на ней тоже? — улыбнулась блондинка, пройдя внутрь и прикрыв за собой дверь.  — Поля, фу как некультурно, — притворно поморщился я, — войти ко мне и без стука… Мало ли, вдруг я тут переодеваюсь например?  — Ой, да ладно тебе, чего я там не видела? — махнула рукой девушка. — Пошли, что расселся то, уж скоро съёмки начнутся. А она сегодня была невероятная: это платье нежно-сиреневого цвета, идеально подчёркивающее все соблазнительные изгибы её восхитительной фигуры, как нельзя лучше отражало всю её сущность. А белокурые волосы, уложенные в милые кудряшки, возвращали меня во времена, когда… да и без слов понятно куда.  — Дима-а, чего завис? — Пелагея похлопала в ладоши, привлекая тем самым моё внимание. — Пойдём уже.  — А? Да, — я резко встал с дивана, подходя к девушке. — Ты сегодня просто волшебна. Пелагея смущённо опустила глаза, лишь улыбнувшись уголками губ. Столько лет прошло, а она по-прежнему не научилась принимать мои комплименты.  — Для тебя старалась, — через секунду подняв глаза, выдала она, отправляя меня куда-то в неизведанные дали. Я когда-нибудь начну понимать её? Или же Пелагея — загадка без правильного ответа?  — Для меня-я, — задумчиво протянул я, стараясь не показать своей обескураженности. Так было всегда, с самого начала все наши отношения строились на полной непредсказуемости, при чём больше с её стороны, чем с моей.  — Нет, блин, для Нагиева, — недовольно пробурчала Пелагея. — Ты идёшь, или Аксюте пора уже искать нового наставника?  — Да иду, иду, отстань, пиявка, — кряхтя, как старый дед, пробормотал я.  — Что, старость не радость? — с усмешкой поинтересовалась Телегина. Я ничего не ответил, лишь резво выскочил из гримёрки.  — Эй, пыл то поубавь, — рассмеялась Поля, — нас конечно ждут, но и мчаться как на пожар не надо. Я же на каблуках.  — На каблука-ах, значит? — загадочно протянул я, возвращаясь к блондинке и легко подхватывая её на руки. Как ни странно, она не издала даже ни одного возмущённого писка.  — А что лёгкая то какая стала? Вообще тебя бедную не кормят?  — Била-ан, не включай в себе бабушку Диму, — легонько стукнула меня по плечу девушка.  — Всё-всё. И в данный момент мне было просто хорошо. Даже невероятно. Будто бы все, что произошло за последние почти два года было не между нами. Будто бы весь негатив канул в Лету, растворяясь в реке времени. И как назло, в этот момент пройти мимо нас приспичило именно Лике, которая буквально прожгла нас взглядом, красноречиво говорящим: «друзья, ага?».  — А теперь давай ногами, — опустил её я. — Зрители, конечно обрадуются, если мы появимся так, но далеко не все зрители.  — Тот зритель, которому не понравится, сегодня не придёт, — спокойно сообщила блондинка. — Так что расслабься и делай что хочешь.  — Иди давай, — сделав вид, что не расслышал, или не понял того, что она хотела сказать, легонько толкнул её вперёд я. И она не стала вредничать, хоть и очень это любила. А я любил её, как ни крути. Любую. Добрую и вредную, упрямую и покорную, весёлую и грустную… Даже замужнюю, чёрт возьми! Чтоб отвлечься я даже решил прямой эфир в одной из социальных сетей провести, что натолкнуло меня на ещё большую ностальгию. Тогда, полтора года назад я тоже вёл прямые эфиры, а она была в платье того же оттенка. Тогда это было начало конца. Сейчас круг замкнулся. Но значит ли это, что впереди только всё хорошее? Она была невероятно весела сегодня. Как будто бы и впрямь забыла, что она мать и ей так себя вести не подобает. Ага-ага, конечно. Поднимите руки те, кто поверил в то, что во всём виновато материнство. Что-то не вижу ни одной.

***

Эфир прошёл замечательно, даже более того. Настолько легко и беззаботно мне не было, казалось, уже тысячу лет. Даже несмотря на расставания с участниками. Честно говоря, расставания с участниками под прицелом телекамер — чистая формальность, ведь со многими я продолжал общаться и вне проекта. С некоторыми даже настолько, что мог доверять им свои секреты: та же Маргарита, например. Поэтому вечер не омрачало ничего. Всё так же беззаботно я вышагивал по коридору, абсолютно не спеша к своей гримёрке. Торопиться, если честно, было некуда, несмотря на то, что сейчас декабрь и началась бесконечная вереница съёмок новогодних огоньков.  — Молодой человек, — окликнул меня придурковато-писклявый голос, в котором всё равно едва слышно сквозила женщина в светло-сиреневом. Уж в чём, в чём, а здесь я её всегда узнавал и даже хвалёная непредсказуемость этой златовласки ей не помогала. — Молодой человек, можно с вами познакомиться?  — Я не знакомлюсь в тёмных коридорах, — как можно грознее произнёс я, подходя ближе к стене.  — В каком месте он тёмный то? — непонимающе пожала плечами Поля.  — А вот в каком! — загадочно выпалил я, одновременно щёлкнув по примеченному минутой ранее выключателю, погружая один из многочисленных коридоров во тьму.  — Это всё конечно классно и романтично, — Поля смело сделала шаг навстречу мне, — но… Но я замужем — мгновенно прошептал ехидный голосок в моей голове, но я даже не обратил на него должного внимания.  — Но мы же здесь не вдвоём. Вот пойдёт какой-нибудь Александр Борисович в свою гримёрку и не дай бог споткнётся в темноте.  — Да тут я и даже не споткнулся. Не надо уж из меня совсем старика делать, я ещё ого-го… — - прямо за моей спиной услышал я голос Градского. — Что, шалите, как в старые добрые времена?  — Я не шалю, это Дима шалит, — совсем детским голоском выдала Пелагея, даже опустив глаза, но всё равно улыбаясь уголками губ. Нашу маленькую компанию неожиданно озарил свет фонарика.  — Ага, устроили тут шабаш, заговорщики, а меня не позвали! — громко сказал подошедший Леонид Агутин. — Чего вы тут?  — Я? Я ничего, — помотал головой Градский. — Я просто шёл по коридору, шёл, а тут свет как вырубят!  — Даже не знаю, кто это мог так сделать… — протянула Пелагея, глазами покосившись на меня.  — Ну, а что? — развёл я руками, — электричество, между прочим тоже экономить надо.  — Как же мне вас всех не хватало, — добродушно протянул Агутин, заключая меня и Градского в объятия, в которые через пару секунд была втянута и Пелагея.  — Ладно, — первым подал голос Александр Борисович, — обнимашки это хорошо, но меня дома ждут. Вслед за Градским поспешил и Леонид, снова оставляя нас наедине.  — Я так скучала по этой семье, — нежно прошептала Пелагея. Это слово резануло по ушам и меня будто бы озарило.  — Да, мы семья, Поль, — выпалил я, совершенно не задумавшись, — поэтому у нас ничего и не получилось. Мы же как брат и сестра…  — Что за чушь ты несёшь, Дим? — сморщила свой хорошенький носик блондинка, — всё у нас получалось и ещё не раз получится. Загадочно улыбнувшись, она исчезла за дверью своей гримёрки, оставив меня постигать смысл её высказывания в одиночку.