Моя Пташечка.

Жизнь кружилась, словно вьюга за окном. Говоря, что я порой не знаю, что буду делать завтра в каком-то интервью года два назад, я лишь малость преувеличил. Действительно, концерты, проекты, съёмки, интервью, всё это добавляется ежедневно. И даже если кажется, будто я сегодня свободен, обязательно появятся куча бумаг, которые необходимо подписать, толпа людей, с которыми нужно встретиться и дальше по списку. До бесконечности. А сегодня всё на редкость спланировано. Шесть вечера, а я уже спокойно возвращаюсь домой и уже почти доехал до пункта назначения. И такая размеренность настораживала и пугала. Я не знал, откуда ждать подвоха и каким он может быть. Но в том, что вечер для меня завершится тем, что я сейчас доберусь до дома и завалюсь на диван лапками кверху, как морёный таракан, мне верилось очень слабо. Телефонная трель подтвердила мою гипотезу, а имя вызывающего абонента настораживало ещё сильнее. На экране вполне однозначно светилось: «Пелагея». Да, с таким отчасти официозом, без влюблённых смайликов и прочей чепухи, даже без фотографии на контакте. Вся эта сентиментальная хрень была удалена почти два года назад.  — Да, Поль, — устало ответил на звонок я, — чего звонишь?  — Дима, да неужели, — блондинка на том конце провода, кажется, чуть не задохнулась от радости. — Я то думала, ты как все, даже трубку не возьмёшь. Я устало улыбнулся. Кому-кому, а ей то уж должно быть известно, что именно на её звонки я отвечу даже в три часа ночи. Хотя, она же совершенно не знает, что у меня даже привычка осталась на ночь звук не выключать. С тех самых ночных переписок и разговоров по сотовой сети ни о чём, до самого утра.  — Ты можешь мне немножко помочь? Сердце забилось в три раза быстрее. Моей (ах да, уже давно не моей) девочке нужна моя помощь.  — Конечно, чем только смогу.  — Забери меня из торгового центра, пожалуйста, а то пешком я не дойду, а вызывать такси ради такого пустяка не хочется… Ну конечно, ведь гораздо проще вытащить Билана из Подмосковья, чем вызвать такси, которое приедет спустя пять минут!  — Да, Поль, говори адрес, — выпалил я, окончательно противореча своим мыслям. — Только жди, пожалуйста в тепле, я доберусь до тебя не очень скоро.

***

Вьюга улеглась и в воздухе повисла тишина. Мороз, ни ветриночки и лишь снег искрится и переливается в свете, казалось бы, тусклых фонарей. Погода будто бы тогда старалась предупредить меня о том, что впереди всё очень даже непредсказуемо, а теперь успокоилась, не предвещая больше никакой беды. Только подъезжая к необходимому торговому центру, я увидел её на крыльце. Такую маленькую и хрупкую. Такую, как будто бы мою. Она, кажется, высматривала каждую машину, и только заметив мою, кинулась сюда со всех ног.  — Привет, — как-то виновато улыбнулась она, сев в салон автомобиля.  — Поль, ну скажи мне, ты дурочка? Сказал же ждать меня в помещении, в тепле. А ты, глупая, что на улице делала?  — Я подумала: вдруг я тебя отвлекаю? Вдруг у тебя совсем нет времени, чтобы работать моим таксистом.  — Поль, что за ерунда? Неужели, будь я так занят, я поехал бы к тебе? И это всё было ненужным спектаклем, ибо мы оба знали, что да. Даже если бы я опаздывал на свой сольный концерт, если бы улетал через десять минут куда-нибудь далеко-далеко, я всё равно заехал бы сюда.  — Ладно. Опустим эту тему, — как-то жалобно улыбнулся я.  — Нет, — безотрывно глядя на меня, перебила Пелагея. — Не надо бегать от самих себя.  — Не смотри на меня так, — тихо попросил я, — мне не очень уютно вести машину.  — Так останови.  — Нет.  — Останови, я говорю.  — Поль, разве моё предназначение не в том, чтобы довезти тебя до дома?  — Не совсем, — уклончиво ответила блондинка, прищурившись.  — Хорошо, — я резко свернул с дороги, паркуясь. — Довольна?  — Да, — выпалила она, одним махом отстёгивая ремень безопасности и дотягиваясь до меня. Целуя прямо в губы да так, что перехватывало дыхание.  — Поля, что ты делаешь? — только и смог выдохнуть я, когда девушка решила перевести дыхание.  — Я соскучилась, — невинно пожала она плечами, поглаживая подушечками пальцев мои скулы. — Так нельзя больше, Дим.  — Как? — с трудом выдохнул я, но мой вопрос утонул в новом поцелуе, контролировать который было уже не в моих силах. Это было почти как вдохнуть свежий воздух после недели безвылазного нахождения в душной комнате, как глоток воды после многокилометрового забега. Она никогда не отличалась особой предсказуемостью, а сейчас я вообще не понимал её. Чего она хотела и добивалась?  — Может поедем? — как дурак спросил я, когда она снова оторвалась от меня.  — Нам некуда спешить, у нас всё впереди, — загадочно изрекла златовласка, быстро облизав в момент пересохшие губы.  — Ладно, — всё ещё плохо соображая, согласился я. — Давай играть по твоим правилам. Она обняла меня обеими руками, щекой прижавшись к моей.  — Фу, как всегда, колючий, — пробурчала она, не отстранившись ни на секунду.  — Как так, я что, зря брился?  — Видимо зря. Твоя щетина растёт со скоростью среднестатистического гепарда. Но несмотря на такую, как казалось бы, неприятность, она ни на секунду не поменяла позу.  — Знаешь, что я сегодня купила? — тихо спросила она,  — Понятия не имею, — в тон ей прошептал я, на что девушка отпрянула от меня и начала стремительно рыться в своей сумке.  — Вот! — с видом победителя сказала она, показав мне самую обыкновенную банку зелёного горошка. И я вспомнил. Всё, что было связано с этим пресловутым горошком. Но постарался не подать виду.  — Выгляни в окошко, дам тебе горошка, — совсем грустно выдавила она.  — Лисица что ли? — фыркнул я. — Я уж и не говорю о том, что я — петух. Но несмотря на эту напускное веселье, ни мне, ни ей было не до смеха. В машине повисла тишина. Обволакивающая, стягивающая, забирающаяся в самые потаённые уголки души. Убивающая.  — Я не могу так больше, — тихо всхлипнула Поля, — не могу без тебя. Дим, ты можешь думать всё что угодно, делать тоже: можешь выставить меня за дверцу машины, отвезти в психиатрическую больницу, что-то ещё. Только я всё больше и больше понимаю, что чувства никуда не делись, что я люблю тебя, и кажется ещё сильнее чем тогда. И сердце сжималось слушать эту пламенную и эмоциональную речь. И казалось бы, вот оно, мечты сбываются, всё как я хотел. И если бы она пришла ко мне такая в декабре прошлого года, я бы уже давно вёз бы её в направлении своего дома, где несомненно успокоил бы, напоил чаем, согрел всеми доступными и недоступными способами. А сейчас — полная растерянность.  — Мне плохо, очень плохо, Дим. Я понимаю, что прошло почти два года, но, можно же предпринять хоть что-то! Может, испытательный срок какой-нибудь, до нового года… И сердце билось радостно, трепетало в грудной клетке, готовое выпрыгнуть навстречу этой девушке. А где-то в голове ехидный такой голосок, противный, шептал: «выгони её, тебе никто никаких сроков не давал, с чего это ты ей должен?». Но выдал в ответ я совершенно другое.  — Боюсь, Поль, я теперь не подхожу под твои стандарты. Лицо девушки потускнело. Она то ли удивлённо, то ли возмущённо смотрела на меня, кажется, готовая вновь расплакаться.  — Что ты такое говоришь? — испугано прошептала она, положив ладонь на ручку дверцы машины, видимо готовясь выйти и продолжить путь до дома в одиночестве.  — Борода, Поль, — немного грустно улыбнулся я. — К тебе всегда идут только бородатые мужчины, а я побрился.  — Козёл ты, Билан! — облегчённо выдохнула блондинка.  — Ну вот, то петух, то козёл… Но мои наигранные возмущения утонули в новом поцелуе, на который я теперь с удовольствием ответил.  — Конечно козёл, вон как скачешь, да и козерог ещё, — тяжело дыша выдала певица, положив голову на плечо.  — Девушка, а вы домой собираетесь, а? Я же тут вроде как функцию таксиста выполняю. Знаете же, каждая минута ожидания стоит денег.  — Ой, а что за служба такси такая? — вернувшись на своё сиденье, игриво поинтересовалась блондинка, — мне уж больно понравилась, особенно водитель.  — А вы, Пелагея Сергеевна, как были лисой, так и остались. И я не знаю, зачем всё это было нужно; зачем мы оба снова наступали на эти грабли. То ли мы мазохисты, то ли у нас лбы чугунные. Но атмосфера вокруг сразу же значительно изменилась. Вся эта напряжённость испарилась, дышать стало легко и свободно.  — Всё, как хочешь, а я тебя куда-нибудь везу. Например, в свой дом.  — Не болтай, твой дом в другой стороне, — хихикнула блондинка.  — Тебя не проведёшь. И снова по кругу: пустые разговоры ни о чём и в то же время пропитанные любовью, сверкающие глаза и полу-улыбки друг-другу.  — Может зайдёшь? — вдруг внезапно предложила Пелагея.  — Поль, ты серьёзно? — приподнял одну бровь я. — Или ты решила прямо сегодня круто изменить свою жизнь?  — Тася с мамой, не волнуйся, — спокойно ответила она, — а если не зайдёшь — я обижусь. Ну что это такое, а, Билан? Проводи меня до квартиры. А то мало ли, вдруг на меня маньяк в подъезде нападёт?  — Выдумщица, — фыркнул я, выходя из машины, — сейчас ведь доиграешься и на тебя нападу я.  — Пра-авда? — хмыкнула Поля и тут же вскрикнула, так как оказалась на моих руках. — Да что ж у тебя за мания такая: меня на руках таскать?  — Это чтоб ты никакому маньяку не попалась, — буркнул я, заходя в подъезд. Мне было не тяжело, ни капли. Наоборот, очень-очень легко. Хотя что-то неприятное грызло изнутри, ведь она ведёт меня в квартиру, где её ожидает мать. Нет, Светланы Геннадьевны я не боялся, но всё-таки чувствовал некоторую неловкость. Особенно, когда дверь квартиры распахнулась и женщина смерила меня недовольным взглядом.  — Привет, мам, — будто бы на замечая этого убийственного взгляда, защебетала Пелагея. — Я вот тут Димку встретила, представляешь? Пригласила его к нам, давно ведь так просто не разговаривали, не по рабочим вопросам. Забавная картина: мать, дочь и бывший этой самой дочери пьют чай на одной кухне и беседуют, не правда ли? Но моё окрылённое сердце полностью проигнорировало эту мысль.  — Ну что ж, проходите. Таисия как раз мне тут истерики устраивает, хоть повеселите ребёнка, — всё ещё выражая недовольство, произнесла Ханова-старшая (и теперь единственная носительница этой фамилии).  — Где она, моя крошечка? — заулыбалась блондинка, проскользнув в комнату и позвав меня за собой. — Смотри кто к нам пришёл, ты помнишь такого дядю? Мать Поли нахмурила брови, видимо не понимая, зачем дочери знакомить ребёнка с мужчиной, к нему никакого отношения не имеющим.  — Кто это к нам пришёл, Тась? Дима?  — Папа, — выдала малышка, потянувшись ко мне ручками. На мгновение в комнате повисла гробовая тишина. Моё сердце ухнуло вниз, стоило только этому детскому лепету достичь моих ушей. В глазах Светланы Геннадьевны читался вопрос вселенского масштаба и, казалось, лампочки вот-вот лопнут от напряжения.  — Ничего необычного, — абсолютно спокойно сообщила нам Поля. — Просто Тася начала говорить и теперь для неё каждый мужчина — папа. Всё слишком просто. Слишком не так, как хотелось бы. Слишком слишком. Но стоило мне лишь услышать эти два незамысловатых одинаковых слога из уст этой крохи, я понял, что очень хотел бы, чтобы она действительно называла меня так. Пусть даже будучи выше меня в дальнейшем и с рыжими волосами. Долгих разговоров не получилось и я, побыв в этой квартире всего лишь каких-то полчаса, я принял решение отправиться домой.  — Дима, подожди, не уходи, — крикнула мне вслед Пелагея. И я послушно остановился у порога, слегка улыбнувшись.  — Я не попрощалась, — прошептала она, накрывая мои губы поцелуем, абсолютно не думая, что за этим может наблюдать Светлана Геннадьевна, которая наверняка не одобрит такое действие. Кажется, теперь появилась надежда на то, что люди называют светлым будущим.

Я люблю тебя, и между строк Так легко, когда всё впереди.