Ежевичный мёд

      Андрея трясло. Лихорадило, вело, словно он перебрал с алкоголем ровно до того состояния, когда голова ещё соображала более-менее, а вот тело наотрез отказывалось слушаться. И всё, всё это пугало до остановки сердца. Парня пугал собственный внезапно обретённый родной отец.       Игорь стоял у окна в кабинете капитана полиции районного отдела, неторопливо курил, то и дело поглядывая как его сын, сидя на стуле напротив капитана Зернова, силился не провалиться в беспамятство. Упрямство мелкого омеги бесило до зубного скрежета, однако прозорливый альфа видел — дожать оставалось совершенно немного. С Лидой вопрос решился проще некуда, а остальное — стоило лишь потерпеть и посильнее припугнуть.       — Игорь, ты бы уже заканчивал… Слишком часто у меня маячить не стоит — мало ли…       — Саня, не сри в штаны. Не так часто я у тебя тут отсвечиваю. А мелкого нужно проучить, коль он тут вздумал на меня заявление писать. — Игорь небрежно бросил окурок в переполненную пепельницу, развернулся и в три широких шага оказался почто позади сына. Альфа уложил пропахшие сигаретным дымом ладони на плечи Прохорова и ощутимо сдавил их. — Ну, Андрюша, надумал заявление писать?       Андрею казалось, что он вот-вот перестанет дышать. Сердце, казалось, боялось биться в груди, и парню чертовски не хватало воздуха.       — Молчишь? Ну, ладно. Дам тебе ещё кое-каких фактов для осознания и размышления. Во-первых, салон предков твоей Юльки сгорел не просто так. Смекаешь? Во-вторых, с твоим одноклассником всё прошло как надо. Если ты не дурак, то ты и сам давно всё понял. Кстати, как он там поживает на больничной койке? Так, что там у нас ещё?.. А, есть у вас такой парень… Ярик, верно? С ним пока всё хорошо? — заметив как Андрей невольно кивнул в ответ, Игорь расплылся в широкой улыбке. — Вот и славно. И не забывай — я всегда могу навестить твою славную подружку. Такая интересная и редкая — ну прям хоть на опыты сдавай её. А вообще… У меня много знакомых альф, которым она явно приглянется…       — Нет, не надо… Я всё… Я всегда и всё… Только её не трогайте… Не надо, пожалуйста… Не надо, не её… Не надо, не надо…       Андрей окончательно сломался… Он держался почти месяц с того дня как увидел Лисовского на кровати в больничной палате, он честно и изо всех сил старался отвадить от себя и любимых чертового Игоря, он всё собирался рассказать Юле и её родителям, но… Но Игорь знал, что делать, чтобы испуганный мальчишка вскоре и рта не смог раскрыть. Альфа умело играл страхами родного сына, хоть их природа ему никогда не была понятно — в этой жизни Игорь боялся только за собственную шкуру.

***

      Андрей и Юля довольно поздно вернулись домой. С утра честно пережили шесть уроков в школе, затем со всех ног рванули к Лисовскому в больницу, а затем вновь оказались в школе — увы, дополнительные занятия для подготовки к экзаменам никто не отменял.       Альфа, буквально втащив обессилевшего парня в гостиную, увалила его на диван и сама плюхнулась рядом, с наслаждением и ощущением неприятной ноющей боли в пояснице, потянулась, стараясь как можно сильнее расслабиться.       — Это конец света? — робко поинтересовался Прохоров, уткнувшись носом в разметавшиеся по Юлиной спине волосы.       — Да уж скорее бы кончился — и мы в раю… — тихо в ответ простонала альфа, чувствуя тёплое дыхание парня через тонкую кофту. — Завтра ещё пробный тест по математике. Готов?       — Не-е-е-ет, убейте меня кто-нибудь… — Прохоров запустил одну руку между девушкой и диваном, второй приобнял её за спину и притянул к себе. — За какие грехи это всё нам?       — Кто без греха — пусть первым тащит на гору камень… А вообще это ещё цветочки. Поступать будем — вообще с катушек слетим.       — Не хочу…       — А есть хочешь?       — Да, — робко ответил омега, чувствуя, как на вопрос Юли первым отозвался его желудок, издав такой вопль кита, что глухой бы только не услышал.       — Честно, мне лень, но… макароны с сыром и салат устроят?       — Да по мне сейчас хоть корка сухая с водой — тупо желудок набить.       Юля усмехнулась, зная, что омега лукавил — за то время, что он прожил с ней бок о бок, парень стал очень разборчивым в еде и порой позволял себе привередничать. Хотя это было довольно редко, ведь кулинарные произведения Юли и Олега Родионовича он всегда уплетал так, что за ушами трещало.       — Обещаю, что на выходных будем баловаться чем-нибудь вкуснющим.       — Угу, только не напрягайся. Ещё не хватало…       Звонок мобильника Юли заставил Прохорова замолчать. Юля, определив по мелодии звонка что это был Дима, быстро выудила аппарат из кармана джинс, ответила и…       Альфа резко подскочила на ноги и бросилась из гостиной вверх по лестнице, едва ли не вышибла дверь в кабинет Димы, пропав в одно мгновение в темноте комнаты.       — Юля! — Андрей, стоило альфе исчезнуть из поля его зрения, а ему самому отойти от шока, тоже подскочил на ноги и побежал вслед за девушкой, на ходу отгоняя от себя дурные мысли. Первое и самое страшное, что пришло в голову — что-то случилось с Олегом Родионовичем.       — Нет, Дима! Я ничего не вижу… Да, доступ к записи есть… Да! — Юля, держа телефон зажатым между плечом и наклоненной головой на правый бок, сидела за столом Димы и что-то сосредоточенно искала в его ноутбуке. При этом руки у неё дрожали, и она постоянно закусывала губу, когда промахивалась мышкой и нажимала не на то, что требовалось. — Да спокойная я… Сам бы себя послушал… Нет… В офисе тоже не видно…       Андрей застыл на пороге кабинета, не решаясь сделать и шага вперёд. Он инстинктивно понимал, что сейчас Гергерт не стоит отвлекать и просто находился рядом, успокаивая себя, что видит её перед собой и пусть она была встревожена и отчасти напугана, но цела и здорова. Большего пока и не нужно было.       Примерно через десять минут Дима и Юля закончили разговор, из которого Прохоров понял одно — произошло что-то серьёзное. Что именно, когда именно и все ли хорошо с Юлиными родителями — об этом хотелось спросить в ту же секунду, но Андрей молчал, разумно давая Юле шанс всё рассказать самой, так как она сама понимает.       Альфа прикрыла глаза, положила телефон на стол и откинулась на спинку кресла, протяжно выдыхая. В произошедшее не верилось от слова совсем, но Дима не имел привычки шутить такими вещами — всё, что он сказал было правдой. Да и Юля своими глазами видела всё на записях с камер наблюдения. Кошмар…       — Андрей… Салон Димы и папы… Он сгорел… Просто дотла…       Не открывая глаз, Юля начала медленно, словно чуть туго соображала, рассказывать омеге всё, что услышала от Димы и всё, что увидела на записях. И внешне, казавшись, весьма спокойной, внутри у альфы всё сжалось от страха и паники.       — Ничего не понимаю… Папа всегда так щепетильно относился к безопасности. Он инспекторов даже сам приглашал чуть ли не каждые полгода… Как такое вышло?       Андрей стоял, слушал, но не смел ничего сказать в ответ или как-то постараться утешить, приободрить альфу. До конца он не был уверен, но шестое чувство отчаянно вопило, что виной всему он сам. Точнее… тот факт, что Игорь был его отцом и ему зачем-то потребовался его сын. Зачем же?       Прохоров раз за разом прокручивал в голове тот самый разговор с Игорем. Он до последнего не верил в слова альфы, но и сомнения были какими-то вялыми, словно наспех придуманными. Не оставалось ничего иного как просто выяснить правду.       Напрямую Прохоров у матери спросить не смел. Во-первых, если все слова Игоря были неправдой, тот омега мог такими вопросами обидеть и оскорбить маму. А, во-вторых, если… если этот чёртов альфа не врал, то Лидия Львовна, столько лет хранившая истину о рождении Андрея, могла просто снова обмануть его или не просто не дать самому докопаться до истины. Несомненно, у неё могли быть крайне весомые на то причины, но…       Прохоров спланировал всё тщательно, словно эдакий секретный агент. Сначала он выждал момента, когда Юлины родители первым же возможным рейсом вернулись домой. Семья Гергерт тут же погрузилась в проблему с салоном и поубавили бдительность в отношении Андрея. Тому оказалось значительно проще улизнуть из дома в одиночку под предлогом навестить мать. Даже у Юли, что сейчас была всецело вовлечена в решение проблемы с бизнесом, всем, чем могла, помогая родителям, легко отпустила своего омегу, напрочь забыв, что он и носа не совал в свою родную квартиру, пока там пахло Игорем.       С матерью и самим Игорем было все проще. Расписание Лидии Львовны её сын знал досконально, а относительно недавно приобретенного отца он просто дождался, когда тот покинет квартиру ближе к концу рабочего дня и ужом прошмыгнул в подъезд с детской площадки, на которой «дежурил» почти с часу дня.       Переступив порог квартиры, омега тут же сморщил нос и оскалился. Всё в его доме пропиталось тошнотворным запахом Игоря. Это было ещё одним поводом не верить Игорю в его россказни об отцовстве — разве может запах родного человека буквально выворачивать наизнанку?       Андрей пошёл по пути «От простого к сложному». Сначала парень внимательно изучил все доступные документы в квартире: заглянул в папку в мамином рабочем столе в её спальне, просмотрел каждую бумажку в коробке для квитанций и прочем мелочи в кухонном ящике около холодильника, порылся в пакете со всякими инструкциями к электрическим приборам и технике в тумбочке под телевизором в гостиной. Глухо. Парень задумался. Тайников и сейфов в их скромной квартире не было отродясь, а потому больше мыслей о том, куда мама могла спрятать документы о его истинном происхождении, если это вообще было правдой, он всё никак не мог сообразить. Оставался один вариант — рабочий кабинет его матери в институте. Что обещалось быть задачкой повышенной сложности.       Прохоров, приуныв, зашел в свою спальню и как был в куртке, увалился на постель, лицом в подушку. Хотелось просто ничего не делать, хотелось отмотать время назад и просто не допустить встречи матери с Игорем и тогда всего этого просто не было бы и вся его жизнь…       Перевернувшись на бок, омега оглядел комнату и оставшиеся в небольшом количестве вещи, которые он ему совершенно не пригодились бы в квартире семейства Гергерт. При том, что он так давно не был дома, в его комнате царил практически идеальный порядок — Лидия Львовна любила чистоту и исправно давала бой пыли, грязи и всему тому, что было неуместным в её чистой, аккуратной и светлой квартире.       Переведя взгляд со стены на компьютерный стол у окна, омега заприметил на нем книжную закладку, которую сделал ещё в школе на уроке труда. Сколько же было эмоций, связанных с этой вещью. Сначала радость и улыбка его мамы, а потом страшная паника и злость на сына, когда она узнала, что за драгоценные камешки её чадо вставило в деревянную резную закладку, которую маленький Андрей подарил маме на 8 марта. Однако…       Тогда омега и представить не мог, что его мама могла так расстроиться из-за… бижутерии. Прохоров подскочил на кровати, присел, протянул руку и схватил закладку, принявшись пристально её разглядывать. Да, именно так. Те сережки, которые он разломал и вытащил из них сверкающие камешки, были всего лишь дешевой бижутерией. Он даже не помнил, чтобы Лидия Львовна хоть раз их надевала, потому что выглядели они весьма… вульгарно и даже отчасти старили женщину.       Память постепенно подкидывала всё новые и новые детали того воспоминания и омега спустя пару минут осознал нечто важное. То, чему он в детстве и не придал особого значения. Лидия Львовна в тот день ругала сына вовсе не за серьги, а за то, что он взял их из той самой шкатулки. Той самой, к которой ему его мать строжайше запрещала прикасаться под предлогом, что маленький омега мог, играя, испортить украшения. Вот только те серьги в тот день почему-то лежали на рабочем столе Лидии Львовны, а шкатулка стояла… в серванте…       Андрей со всех ног бросился в комнату матери. Он не хотел верить и не верил в свои догадки, но тело будто само двигалось, а он словно наблюдал за всем со стороны, вовсе не чувствуя, что делал в тот момент.       Проклятая шкатулка покоилась на все том же месте. Стояла так, словно её долгие годы не тот, что никто не трогал — даже пыль не смахивали быстрым и небрежным движением.       Прохоров открыл стеклянные дверцы серванта и, словно боясь передумать, резко схватил шкатулку с верхней полки. Позабыв совсем, что эта вещица всегда была увесистая, парень не удержал её в руках и шкатулка с грохотом упала на пол, раскрылась, рассыпав по полу всё своё содержимое. Однако омега не обратил на это никакого внимания — его не моргающий взгляд был прикован к небольшой крышечке на самом дне шкатулке. От удара она выскочила из своих пазов, даже сломался механизм, доселе запиравший крышку на её законном месте. И в этот самом тайнике в шкатулке для драгоценностей омега увидел… несколько бумаг.       Осторожно присев на колени, парень дрожащими руками подтянул к себе шкатулку и неловко выудил из тайника… документы.

***

      Игорь был в бешенстве. Мало того, что мелкий паршивец всё ещё не испугался, так ещё и заявился в полицию. Хорошо, что даже в таких «заведениях» у него были свои люди.       Зернов не отличался порядочностью с самого детства, хитрости было не занимать и потому он вполне неплохо устроился на не особо оплачиваемом месте в полиции. Где нужно прикрывал, где нужно припугивал, кому-то давал взятку, кому-то отвешивал с подельниками по почкам. И за это имел неплохой процент, которого хватало на куда более сытую жизнь, чем у большинства его коллег.       Вот и сейчас он в буквальном смысле вытащил подозрительного паренька из кабинета у Ермолова и выяснил столь интересные и опасные подробности, что пришлось в срочном порядке звонить Игорю.       — Слышь, Игорь, я всё понимаю, но ты бы прессовал своего мелкого уже дома. Я и так много внимания к себе привлёк. Ермолаев там небось уже около моего кабинета вынюхивает, псина сутулая.       — Да уж, не стоит тут шуметь… — Игорь нервно дёрнулся, перехватил Андрея за локоть и потянул вверх, поднимая парня на ноги. — Не вздумай дурить. Сам видел всё, так что прежде думай о своей альфачке, которой может ох как не поздоровиться. Понял?       Прохоров безвольно кивнул и на дрожащих ногах последовал за Игорем, не смея поднять взгляд. В голове было пусто и только в самом темном уголке сознания билась набатом одна единственная мысль. Болезненная, горькая, удушающая только одним своим существованием мысль.

***

      Юля нервничала. Андрей не отвечал уже несколько часов, Лидия Львовна тоже не брала трубку. Родители должны были вернуться с минуту на минуту, и девушка уже была готова, лишь поприветствовать их, броситься на улицу сломя голову и искать своего омегу по всем улицам города, по каждым тупикам и закоулкам.       Звонок от Ярика немного отрезвил альфу и отвлёк альфу.       — Ярик, тебе Андрей звонил?! — Юля едва ли не кричала в трубку, чувствуя, как мелко дрожали у неё руки.       — Не ори, я не глухой, — голос беты дёрнулся, а после заметно «угас». — Нет, не звонил и на мои звонки не отвечает. Даже с Никитоса не берёт. Я только из школы вышел — тут его тоже нет. Все этажи облазил, во все щели залез. Пусто…       Юля до боли прикусила губу, стараясь отвлечься от дурных мыслей. В голову лезло всякое, особенно учитывая, что недавно произошло с Лисовским — таким же омегой, как и Прохоров. От такого становилось лишь страшнее.       — Я… Я дождусь родителей и пойду его искать. Ты скоро вернёшься домой?       — Уже к остановке подхожу. Наверное, минут через тридцать… пять приеду. Мне его у квартиры покараулить?       — Ну да, если несложно. Вдруг он вернётся, а родители могут уехать в любой момент. У нас… неприятности.       — Понял. По телефону пытать не буду — потом всё мне расскажешь. Давай, я на связи, если что…       — Хотелось бы без этого «если что».       — Не вешай нос. Может он на безвучный режим случайно телефон поставил. Короче, не накручивай себя, как заявится домой, просто отлупи его. Потом я зайду и тоже всыплю по самое. Давай, до встречи!       Гергерт протяжно выдохнула и когда звонок завершился, альфа едва не швырнула смартфон со всей силы на диван. Удержалась, понимая, что могла так его сломать и тогда до Андрея вообще не дозвонилась бы. Да и сам бы он не позвонил и не объяснил бы что там у него случилось.       Время перевалило за восемь вечера, когда наконец-то домой вернулись родители альфы. Девушка со всех ног бросилась в ним, стоило только супругам переступить порог.       — Тише, тушканчик, собьёшь, — Олег Родионович крепко обнял дочь, говорил размеренно и ласково, но девушка без малейшего сомнения уловила, что её папа был сам не свой, нервничал и переживал, хоть и всячески старался это скрыть. К слову, обмануть не удалось и Диму, хоть тот лишний раз и не трогал мужа — всё понимал.       — Юля… А где Андрей? — озираясь по сторонам, Дима был удивлён тому, что встречать их омега не вышел. Даже сонный Томас и то соизволил явиться перед хозяевами.       — Я… не знаю… — тихо отозвалась девушка, мгновенно опустив взгляд вниз. — Он на мои звонки не отвечает с обеда.       — А ты Лидии Львовне звонила?       — Нет…

***

      Лида всегда отличалась стойкостью и способностью быстро приспосабливаться к практически любым переменам. Порой многим она казалась бесчувственной, но на самом деле женщина лишь старалась трезво мыслить в любой ситуации и не давать волю чувствам, понимая, что такое могло привести к серьёзным последствиям. Но сейчас…       Лида никак не ожидала увидеть вместе Игоря и Андрея. Оба тихо и внезапно появились в её квартире аккурат через пару минут после того как женщина вернулась домой. Она лишь успела снять с себя пальто, скинуть сапоги и уйти в ванную, чтобы помыть руки.       — Андрей?! Игорь? Что случилось? — первое, что спросила Лидия Львовна, выйдя в коридор, когда услышала звук открывающейся двери.       — Привет, Лида. Да ничего серьёзного не случилось. Пока что…       Игорь, захлопнув за собой дверь, бесцеремонно толкнул Андрея в спину, молча давая понять, чтобы он топал вперёд и лишнего не болтал. Весь вид альфы буквально орал в голосину, что все эти игры ему уже дико надоели и он желает поскорее решить все накопившиеся вопросы. Естественно, в свою пользу.       От толчка Прохоров едва не запнулся, но удержал равновесие. Около матери он оказался через пару шагов, но даже не посмотрел в её сторону, а без единого слова, не снимая с ног ботинок, прошёл в гостиную. Он вообще не хотел ни на что смотреть в этой квартире, всё давило и душило, всё казалось чужим и фальшивым.       — Игорь, ты что себе позволяешь?! Даже если он что-то натворил, не смей его трогать! Ты…       Лида мгновенно замолчала, стоило альфе посмотреть на неё. Она в один миг ощутила жгучую ненависть и решимость в любой момент не просто заткнуть ей рот — буквально придушить на месте.       — Не ори. Иди в комнату, будем разговаривать. Точнее, будешь внимательно слушать меня. Дёрнешься — останешься без пацана. Усекла?       Лидию Львовну словно облили холодной водой. Женщина несколько секунд постояла на месте, но рык альфы заставил её медленно попятиться назад, потом неловко развернуться на месте и через секунду пропасть в дверном проёме, ведущем в гостиную. Правда, стоило ей увидеть сидящего на диване Андрея, она будто вынырнула из шока. Лидия Львовна тут же бросилась к сыну, но вновь замерла на месте, огорошенная поведением Андрея: он, стоило ему увидеть, как мать направилась к нему, мгновенно подскочил на ноги и рванул в сторону, не желая смотреть на женщину.       — О, занятная реакция. Хотя, как ещё реагировать на родную тётку, которая умело претворялась матерью?       Войдя в гостиную, Игорь вальяжно прошёл к креслу у окна и небрежно увалил в него своё тело.       — Игорь, ты что несёшь? — Лида ошарашенно уставилась на альфу, до конца не понимая ситуации.       — Не тупи, ты вроде наивная, но не дура же. Андрей в курсе, что ты его усыновила после того, как Маринка с моста сиганула. Не отпирайся, он документы нарыл. О, чтобы сразу выложить тебе все карты и не тянуть кота за яйца — я его папашка. От меня Маринка залетела.       Лида всё осознала ровно в тот момент, когда после слов Игоря её взгляд встретился со взглядом Андрея. В глазах омеги было столько обиды и злости, что ошибиться и шанса не было — он всё узнал. Возможно, не знал подробностей, не знал причин и вообще всего того, что произошло тогда, тринадцать лет назад, но знал он главное — Лида никогда не была его родной матерью. И врала. Не имело значения почему и для чего. Важно одно — он был обманут теми, кого считал родными.       — Андрюша, послушай меня, пожалуйста… Это очень важно, если ты знаешь, то я должна…       — Блять, умолкни. Это вы сейчас оба должны меня слушать, ясно? Сели, закрыли рты.       Андрей практически мгновенно повиновался, лишь на мгновение оскалившись в сторону Игоря. На этот альфа отреагировал снисходительной усмешкой, понимая, что сила на его стороне. А после за Андреем последовала и Лида, наконец-то осознав слова альфы. Отец Андрея. Его биологический отец — тот самый альфа, которого она боялась всю свою жизнь. Боялась, что он когда-нибудь явиться к ней на порог и отнимет у неё сына. Кошмар, постепенно превратившийся в реальность.       — Итак, слушаем внимательно, я не попугай, чтобы вам повторять и разжевывать. Мелкий мой спиногрыз по крови. Я официально его признаю своим. Твоё усыновление аннулируем, Лида. Смекаешь? Он едет со мной до восемнадцати живёт со мной. После — отпущу на все четыре стороны. Будут возражения — будут трупы. Вас обоих не трону, вы мне всё же родня как ни как. А вот семейку твоей альфачки без проблем могу прорядить. Или твоего папашку, Лида. Чего, Андрюха, страшно за деда своего?       Лидия Львовна и Андрей молчали. Обоих обуял страх, они прекрасно понимали, что Игорю всё равно на чью-либо жизнь кроме своей. И что они могли сделать кроме как смириться? Пойти в полицию? А где доказательства? Да ещё и Игорь был родным отцом Андрея, так что слова Лиди могли расценить вовсе не в её пользу. А Андрею и так было понятно — в полиции не помогут. Уж им точно…       — Зачем тебе Андрей? — тихо выдавила из себя Лидия Львовна, всё так же не решаясь поднять взгляд на альфу. Страшно… Не за себя… За сына.       — Всё просто. Поможет мне с финансами и потому пусть гуляет. Желательно от меня подальше.       — Ты о деньгах Марины?! Я отдам их тебе, всё до копейки, мне ничего не нужно! Забери всё, только оставь нас с Андреем в покое. Я даже близко не подойду к полиции, всё забуду! Пожалуйста!       — Ты реально дура? Думаешь если бы всё так просто было, я бы стал тратить на тебя время? Твоя сестрица строила из себя влюбленную овечку, а на деле оказалась той ещё стервой. Андрюха не имеет права снимать деньги со счета до своих двадцати одного. А до этого срока деньги из банка может забрать только его родной папаня, при этом официально признав его сыном. То есть я. Завещание она, видите ли, накляпала. Дура набитая… Видала какую подлянку твоя сеструха устроила? Небось, думала, что я на бабло поведусь и за сыном вернусь. Ну, отчасти так и произошло. Я всех своих знакомых юристов на уши поднял — ни один не помог. Так что выбор у меня невелик. Да, как и у вас, впрочем. Я ждать долго не могу, а тут ещё придурок тот будет меня проверять. Нотариус Маринкин. Что спиногрыза ращу и не отказался от него до восемнадцати. Короче, времени мало. Собирай шмотки пацана. На столе документы — быстро всё подписывай. С кем нужно я уже договорился, без шума перепишут пацана на меня, тебя прав лишат. Ну, как лишат… Сама отказываешься. В мою пользу. И дальше мы…

***

      Андрей всё понимал, осознавал какие будут последствия, но ничего иного сделать не мог. Страх за Юльку и её родных оказался сильнее. И чтобы не подвергать их опасности, пришлось врать. Врать так глупо и так больно, что пока он писал это треклятое сообщение, едва ли не задыхался от слёз. Таких гадостей он в жизни бы не сказал своей альфе, а тут…       Как только сообщение было отослано, омега тут же выключил телефон и дрожащими руками достал из него сим-карту. На секунду замер в нерешительности, но стоило ему услышать осудительный вздох со стороны Игоря, парень тут же подскочил на ноги, подошёл к ближайшей урне и выбросил в неё сим-карту.       — Молодец. Давай сюда свой телефон тоже. В Питере тебе новый куплю и симку заодно. Лида твою должно аннулировать сегодня. И сядь, не мельтеши перед глазами, скоро уже наш рейс. Ну, рад поездке в северную столицу?       — Нет… — тихо отозвался Прохоров, всё же покорно присаживаясь рядом с отцом, но на довольно внушительном расстоянии — одно его присутствие буквально душило подростка до такой степени, что он начал думать, что ему не стоило и появляться на свет белый.       Уже в самолёте омега не выдержал. Он смог пересилить себя не зарыдать во весь голос, однако стерпеть слёзы не смог. Беззвучно плача, парень повернулся лицом к иллюминатору и, чувствуя, как каждый удар сердца больно отзывался в груди, наблюдал, как они отрывались от земли, набирали высоту и вскоре пропали в плотном слое облаков, даже не успев толком окинуть родной город в последний раз. Почему-то парень стойко был уверен, что сюда он больше не сможет вернуться. И «сюда» означало вовсе не место. Это было равносильно той его жизни, которую больше не вернуть. Ту, что больше не вернуть, не увидеть, не обнять. Не сказать того… самого главного…

***

      Лидия Львовна старательно пыталась выпить успокоительное, но руки настолько сильно дрожали, что женщина и стакан-то удержать не могла. Бросив это гиблое дело, омега, едва передвигая ногами, направилась в свою комнату. Хотелось просто лечь на кровать, свернуться клубком и… просто забыться. Забыть весь этот ужас, забыть чёртового Игоря, который как сопливую школьницу, обвёл её вокруг пальца, забыть… тот взгляд Андрея. Жгучий, полный обиды и гнева и… бессильной тоски, словно в тот миг весь мир отвернулся от него, бросил как щенка в огромное озеро — выплывет али нет?       Лида никогда не жалела о своём решении до сегодняшнего момента. Она честно дала себе слово, что как только Андрею исполнится восемнадцать лет, то он узнает всю правду. О своей настоящей матери, о том, что она не смогла вынести всего того, что с ней сотворил его отец, тот самый альфа Игорь в которого Маринка влюбилась без памяти, до умопомрачения. О том, что она глупая натворила, о том как забыла о самом ценном и оставила сына одного. И о том, что забрав племянника себе, она с первого дня любила его как родного сына. И будет любить и дальше.       Звонок в дверь застал Лиду в коридоре. Женщина замерла в напряжении, затем осторожно подошла к двери, а после резко дернула ручку, едва ли не задев того, кто стоял по ту сторону.       Перед Лидой стояла Юля. Альфа тяжело дышала, на плече лежала наспех заплетённая растрепанная коса, щеки девушки алели то ли от бега, то ли от мороза на улице, а в глазах тоска и паника переплелись с умоляющей надеждой.       — Лидия Львовна, где Андрей?! С ним всё хорошо? Он дома? Он не отвечает на звонки, на сообщения! Я не могу нигде его найти!       Женщина вздрогнула, но когда Юля сделала шаг вперёд, она преградила ей путь. Слова Игоря крепко засели в её голове и омега понимала, что придётся быть жёсткой, отчасти жестокой. Ведь эта молодая альфа может… пострадать. И это в лучшем случае.       — Юля… ты… Не ищи больше Андрея. Он сегодня улетает. Если уже не улетел. Вместе с его родным отцом. Не спрашивай меня не о чём, я всё равно тебе ничего не скажу. Просто… просто отпусти его. Вы не самая удачная пара. Ну, ты умная девочка, сама должна всё понимать. Андрей выбросил симку, чтобы ты не могла ему позвонить. Он настроен серьёзно, я мешать ему не стала. А ты… постарайся забыть его.       Пока ошарашенная Гергерт стояла на месте и старалась «переварить» и осознать всё, что ей выпалила Лидия Львовна, женщина торопливо закрыла перед альфой дверь и мгновенно заперлась на все замки, чтобы Юля не смогла пройти в квартиру и потребовать от неё объяснений. Потому что ничего толком она и не смогла бы ей сказать, не навлекая на девчонку беду. Хватит и того, что она сама лишилась сына.

***

      — Дима! Да не могу я быть спокойным! Нашей дочери нет, на звонки она не отвечает! Андрей тоже молчит, его мать уже с сотню моих звонков проигнорировала. Я не знаю где дети, я не знаю в порядке ли они! Ты видел какая Юлька была, выбегая из квартиры? Я никогда её такой не видел!       Олег Родионович кричал из страха и паники и в сотый раз порывался одеться и пойти искать дочь. И в сотый раз его останавливал Дима, прекрасно понимая, что в большом городе его омега сам Юльку вред ли отыщет. Только пострадать может.       — Олежка, успокойся. Мы с Мишей сейчас поедем и поищем её. У Андрея дома, в школе, в её любимом парке. Уверен, что она сама сейчас появиться и всё нам объяснит. Ты только не ругай её. Ты же знаешь, что она без веской на то…       Дима замолчал и повернул голову в сторону коридора, как только услышал, что входная дверь открылась, звонко щёлкнув замком. Супруги тут же со всех ног бросились навстречу, и Юля в один миг оказалась в их крепких объятиях. Дежавю…       — Юля, ты почему нас так пугаешь?! Не отвечала на звонки, убежала, не сказав куда и зачем! Юлька моя!       Олег Родионович от нахлынувших на него эмоций запричитал и не сразу услышал, как его единственная дочь, его сильная и смелая альфочка, уже тихо плакала у него на груди.       — Юлька… ты чего? Юленька, ты плачешь? — омега ухватил лицо дочери обеими ладонями и посмотрел ей прямо в глаза.       — Юль, что случилось? — Дима, встревоженный и ошарашенный не менее супруга, осторожно огладил падчерицу по голове, так же не сводя с неё своего взгляда.       — Андрей… — Юля громко всхлипнула, закрыла глаза, глотая большие, горячие слёзы. — Он бросил меня. Улетел из города. Я ему не нужна.       Юля думала именно так. Она прочла сообщение от Андрея. И в тот миг подумала, что ей вообще не стоило появляться на свет.