До тебя.

Дни, которые Шастун планировал как лучшие в своей жизни, превратились в одинаковый набор обучение - работа. И хоть Кулинарная Академия превосходила все его ожидания, отношения с Арсением ему так и не удавалось наладить. Похоже, Попов и правда вернулся в свою скорлупу, вновь стал непробиваемым говнюком, который уверен, что ему никто не нужен. Но на самом деле Арсений был уверен, что это он никому не нужен. Внутри у него тлело едва зародившееся чувство счастья. Он смотрел на усталое лицо Антона и снова задавался вопросом, зачем мальчишка притащил его сюда. Мужчине было сложно начать отвлеченный диалог, он как будто разучился разговаривать с Шастуном, который каждый вечер после учебы бездумно сидел перед телевизором, молча выполняя просьбы Попова. - Ты уже достаточно пьян? - в последний день поездки спросил Арсений, выезжая из спальни в гостиную. - Достаточно для чего? - не отрываясь от очередной непонятной передачи на французском языке подал голос Шастун и сделал глоток пива. Кажется, это был четвертый бокал. - Чтобы поговорить, - мужчина поставил кресло между парнем и телевизором. - Ты хочешь поговорить как начальник с подчиненным? - Нет, как... - Попов запнулся и взглянул на Антона. Тот и правда уже был совсем не трезв, зелёные глаза были как будто покрыты пеленой, но он смотрел так нагло, уверенно и дерзко, что становилось даже не по себе. - ... как друзья. - А мы с тобой не друзья, - Шастун словно выплюнул эти слова прямо в лицо своему собеседнику. Арсений его в эту минуту раздражал, и дело было частично в количестве выпитого, а частично в том, что эта высокомерная скотина снова задумал чему-то его учить. Антона достало разговаривать ни о чем, надоело биться в глухую стену, он хотел просто доработать свои полгода и выкинуть Попова из головы и из жизни. - Ты со мной уже кучу времени не разговариваешь. Херовый ты друг. - Ты прав, - вдруг выдохнул Арсений, и Антон замер. Даже начал трезветь от неожиданности. - И в тот вечер тоже был прав. Я никого не подпускаю к себе близко. Я не хотел, чтобы ты ко мне привыкал. Но я... - мужчина закрыл глаза и нахмурился, - ... сам к тебе привык. И то, что мы не разговариваем, делает меня слабее. Поверь, это было ох как сложно признать. Шастун боялся пошевелиться. Это был тот самый момент, когда Арсений был с ним предельно честен, впервые за все его месяцы работы. Впервые он узнавал его таким, каким он на самом деле был. Попов распахнул свои синие глаза и с грустной улыбкой посмотрел на Антона. - Я знаю, ты думаешь, что я сволочь... - Скотина, - одними губами произнес парень, но Арсений его услышал и хмыкнул. - Тем более. И я, пожалуй, действительно такой. Но с тобой я таким быть не хочу, - пауза. - Может уже и исправить ничего нельзя, но ты... - Арс, вот только что! - Матвиенко влетел в комнату на середине, возможно, самого важного диалога, размахивая бумажками. - Пришли результаты последних анализов! Антоха, хватит пить, завтра на самолет не встанешь! - Что там? - на выдохе подскочил Шастун, не отрывая взгляда от Арсения, который вновь нахмурился. - Данные по крови хорошие, лучше чем были, тебе дали предварительный допуск к операции. Через пару месяцев будешь ходить, дружище! - Серёжа передал документы Антону, а сам кинулся на Попова, чуть не свалив его с кресла. Сам Арсений едва заметно улыбался, и глаза его, как показалось Шастуну, были полны слёз. В то мгновение парень забыл о незаконченном разговоре, и что Попов что-то не договорил, и эти недели молчания уже были где-то далеко. Арса допустили к операции. Одна эта мысль окрыляла Антона. Операция просто не может пройти неудачно. *** В первые дни после возвращения и объявления новостей Дарья Алексеевна не могла насмотреться на сына. Она с тихой улыбкой наблюдала за Арсением, будто он в любой момент может встать и пойти. Сам Арсений изменений в себе не чувствовал и особых надежд по поводу операции не питал. Он изучил статистику - всего в 7% случаев подобные хирургические вмешательства полностью восстанавливали двигательные функции организма. - Не всего 7, а целых 7! - гордо заявил Антон однажды вечером, когда они возвращались с прогулки. - Когда мы уже закончим говорить на эту тему? - устало ответил Попов, наблюдая, как солнце окончательно исчезает за лесом. - Когда мы с тобой пройдёмся вдоль реки! Хотя... зачем я тебе буду нужен, ведь ты сможешь все делать сам? - Если бы я уже мог это делать, я бы сейчас развернулся и дал тебе подзатыльник. Шастун остановил коляску и обошел её, сев перед Арсением на траву. Он долго смотрел на мужчину, изучая каждую его черту. - Ну что ты на меня так смотришь? - не выдержал Попов. - Запоминаю, чтобы никогда не забыть. - Ой, вот только не начинай... - Арсений закатил глаза, но Антон громко цокнул языком, привлекая его внимание. - Арс, мой контракт закончится через два месяца. После операции у тебя всё будет как прежде, ты вернешься в свою атмосферу, в свой бизнес... в свою жизнь. Но мою ты изменил навсегда. Парень перебирал кольца и Попов понял, что тот нервничает. Он не смотрел мужчине в глаза, он боялся встретить тот холод, с которым он столкнулся в самом начале, когда они только познакомились. Они несколько минут молчали. - Ты мою тоже. - Что? - огромные глаза Антона теперь не могли оторваться от Арсения, они словно впитывали его. - Ты тоже навсегда изменил мою жизнь. В этой фразе Попов признался самому себе, насколько Антон важен для него, и насколько серьезно всё пойдет не так, если парень куда-то исчезнет. Шастун привстал с травы и дёрнулся к Арсению, но остановился. - Прости, дерьмовая идея, - он почти по-детски смутился. - А, по-моему, отличная, - широко улыбнулся Попов и поймал взгляд Антона. Тот еще несколько мгновений с недоверием смотрел на мужчину, а затем медленно приблизился. - Я сейчас собираюсь сделать то, что ты ненавидишь больше всего - влезть в твоё личное пространство, - предупредил он. - Ааа, я-то думал ты собираешься меня поцеловать, - наигранно облегченно выдохнул Арсений, а затем хихикнул. В саду уже зажглись ночные фонари, где-то позади шумел лес, но Попов видел лишь улыбку Антона напротив своего лица. Антон видел лишь чертят, которые плясали в синеве глаз Арсения и манили его так, что сопротивляться уже не было сил. Губы Попова были такими же мягкими, как в прошлый раз, но теперь они стали властными, требующими, не желающими отпускать. Шастун отпускать и не собирался. Он запустил пальцы в волосы Арсения и ещё сильнее прильнул к нему, и чёрт его знает, сколько времени они провели в попытках оторваться друг от друга и вернуться в дом.