До тебя.

- Не жди меня сегодня! - выкрикнул в глубину квартиры Антон, на ходу надевая кеды. - С чего бы это? - Юлия Сергеевна с недовольным вышла в коридор. Когда-то она была красивой, но теперь выглядела уставшей, а вечно зализанные назад волосы прибавляли ей пару лишних лет. Она очень много работала - сначала, чтобы вырастить детей, потом - чтобы выплачивать ипотеку. - Я... нужен Арсению. Разве мог я ему отказать, когда он предложил ночью вместе посмотреть фильм? - А это есть в твоём контракте? - Мама! - Шастун сказал это громче, чем планировал, и тут же осёкся. - В общем, до завтра. Юлия Сергеевна лишь вздохнула, когда за сыном захлопнулась дверь. Последнюю неделю он как будто летал, а не ходил. Впрочем, от Иры по-прежнему не было никаких вестей, а Антон всё время работал, так что причину какого поведения женщина так и не нашла. *** Сама причина с утра пораньше был чернее тучи. - Доброе утро, - Антон, не встретив Арсения в холле, нашел его на террасе и, подойдя, чмокнул в губы, - или не доброе? Вместо ответа Попов поднял правую бровь, не отрываясь от созерцания снега. - Очень красноречиво, браво. Что у нас стряслось? - парень поежился. - Декабрь. - Неожиданно, да? Я тебе больше скажу - уже две трети декабря прошло. - В этом и проблема. Антон с непониманием уставился на Попова. Тот, если и мог быть ещё более красивым, то стал именно таким. На фоне снега его глаза казались ещё синее, кожа - бледнее, а черты лица - отчетливее. Как будто на изображении добавили резкость. - Серьёзно, Арс? Твоя проблема - декабрь? - Всё гораздо серьёзнее, - тихо произнес Попов, и с его губ слетело облако пара. Шастун, глядя на него, забеспокоился. - Я не знаю, что подарить тебе на Новый год. Парень неслабо выругался. - Будь так добр, не употребляй подобные выражения в моём доме, - нарочито надменно сказал Арсений и дьявольски улыбнулся. - Да иди ты знаешь куда?! - Предпочел бы в дом, и ты, судя по синему оттенку твоих губ, тоже был бы не против. Антон схватился за коляску и, закатывая её в дом, изо всех сил старался не растрясти Попова как следует, чтобы он больше так не шутил. - Нет, ты всё-таки скотина, - все же высказался Шастун, снимая с мужчины пальто. - У меня чуть сердце не выскочило, я... - Позволь, согрею? - тихо, полушепотом произнёс Арсений. - Что? - Твои губы. Они же замёрзли, я вижу. Антон почувствовал, как щеки начинают гореть, и совсем не от мороза. Но это был первый раз, когда Попов сам вызвался его поцеловать. Он снял куртку. Арсений смотрел на него своими глазами-безднами и терпеливо ждал. Пространство между ними как будто искрилось. Антон сел мужчине на колени, мысленно радуясь своему небольшому весу и высокой прочности коляски. Дыхание Попова было ровным, он всё ещё смотрел парню в глаза, и это сводило того с ума. В этот момент ему хотелось, чтобы Арсений потянулся к нему, вырвал поцелуй с тем же желанием, которое билось у Шастуна внутри, но он понимал, что это невозможно. Пока что. Поэтому, отбросив всё, что не имело к ним отношения, Антон прильнул к губам Арсения, на удивление теплым и жадным до его, Шастуна, поцелуев. Даже когда он чувствовал, что ему нужен воздух, Попов продолжал тянуться за его губами, словно боялся, что парень отстранится. - Наклонись пониже, - вдруг горячо выдохнул Арсений в поцелуй. Антон не сомневался ни секунды. И тут же губы Попова оказались на его шее, язык мужчины скользил по его коже, зубы прикусывали в самых нежных и чувствительных местах. Шастуну уже было не то что жарко, он горел и плавился, что есть силы вцепившись длинными пальцами в шарф Арсения. Он закрыл глаза и чувствовал, что желание накрывает его с головой. - Арс... - даже не сказал, а простонал он, и его рука скользнула мужчине под свитер. И вдруг сладкая пытка прекратилась. Антон вновь выругался, на этот раз про себя. - Стоп. Надо остановиться, - Попов тяжело дышал, а парень на его коленях не понимал, как тому вообще удается рассуждать в такой ситуации. - Это я уже понял. Что случилось? Я что-то сделал не так? - Перестань. Взгляд Арсения был пристальным, чистым и всё ещё игривым. С этим взглядом никак не сочеталась серьезность на лице мужчины. - Я... я так хочу почувствовать. И мне так жаль. Было видно, как тяжело даются ему эти слова. - Чего тебе жаль? Того, что ты делаешь меня счастливым? Того, что я наконец-то, чёрт возьми, чувствую себя на своем месте? - Того, что я не могу дать тебе того, что тебе нужно. Попов опустил взгляд и сжал челюсти. Он бы, наверное, уехал из комнаты, не сиди на нём почти двухметровая каланча. Шастун следил за его подрагивающими ресницами с легкой улыбкой, затем взял лицо Арсения в свои ладони и поднял. - Вот ты вроде образованный мужик, но иногда абсолютно непроходимый идиот. Мне нужен ты. Кто бы мог подумать, да? Ведь ты был порядочной скотиной... - Заметь, даже скотиной я оставался порядочным. - А без комментариев нельзя? - Антон картинно закатил глаза, и Попов наконец улыбнулся. - Мы пройдем через это вместе, окей? Я не оставлю тебя одного, даже если ты прямо сейчас уволишь меня и пошлешь куда подальше. Арсений смотрел на парня, слегка прищурясь, будто хотел съязвить, но не решался нарушить такой трогательный момент. Он пытался вспомнить, кто на него последний раз смотрел вот так, с нежностью и заботой, в которых не было и намека на жалость. - Тогда я тебя увольняю. - Чего?! - Шастун мог ожидать чего угодно, но не этого. Он даже вскочил на ноги. - Говорю, ты больше не должен выполнять все мои прихоти. Отныне - исключительно по собственной воле. - Удивленное лицо парня настолько веселило Попова, что он едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. - И насчет денег не беспокойся, мы никому ничего не скажем, так что твоя зарплата никуда не денется. Антон, казалось, расслабился и стал понимать происходящее. - Но зачем ты это делаешь? Мне же не сложно. - Просто хочу, чтобы свое рабочее время ты проводил не как на работе, а как тебе хочется. Ты этого точно заслуживаешь. Арсений не знал, с каких пор в нем стало умещаться столько тепла, столько нежности и прочих приятных чувств, но, когда он смотрел на мальчишку, он как будто снова обретал сердце.