Нацистопокалипсиc.

Недолюдей разбомбим, демонов разбомбим, всех разбомбим, чтобы от них всех живого места не осталось!

Клара Хойсман

Немецкая авиация стала в глазах коренного представителя человечества этого мира чем-то из ряда вон выходящим. Они летели высоко… И настолько быстро, что даже не все валькирии могли их догнать и остановить сеять хаос и разрушение. Те же, кто смогли оказаться на одной высоте и скорости с бомбардировщиками, не долго были в состоянии испытать радость от приближения к этой железной машине для уничтожения городов. Их сбивали пулеметчики на технике, истребители и штурмовики, которые использовали всяческие ухищрения для наиболее эффективного убийства летающего противника. Пикируя с большей высоты и стреляя им в спины, небольшие самолеты в момент отнимали жизнь у посланниц небес и отправлялись дальше исполнять свои задачи. Когда враг пытался сопротивляться, гоняясь уже не за огромными птицами, а за теми, что поменьше, то его настигала неудача. Всяческие попытки догнать не давали успеха, а лишь приносили новые увечья в виде ожогов. Ведь дотянуться они могли только до двигателя, а это отнюдь не та часть самолета, которую можно трогать голыми руками. Так ещё и в работающем режиме. Были и более везучие воительницы. Им удавалось зацепиться за дно или крылья бомбардировщиков и начать забираться на верхнюю часть воздушной машины, тем самым принося своим мечом немалый урон. Но подавляющее большинство пилотов относительно быстро сбрасывали везунчиков и отправлялись на прежние позиции. Хуже всего было тем лётчикам, которые попадали в пикирование своих врагов. Нередко те приносили себя в жертву и, пробивая крыло или самолет по центру, выводили из общего строя машину, хотя бы как-то облегчая жизнь тем, кто находился на земле. Обломки падали на землю, пилоты бывало не выживали, но, по словам Геринга, первый вылет Luftwaffe оказался более чем удачным. Хотя его и удивила огромная скорость Валькирий Верховной, он не подавал виду, что был чем-то недоволен. Тем временем Геббельс отдал приказ лично от себя — не бомбить столицу Королевства. Как он заявлял, у него было желание на столице показать пример полной и неограниченной мощи Германского Рейха, если это в конечном счете потребуется. По факту, тактика была проста: заставить людей бежать из своих городов и деревень в самый большой и защищенный пункт, дабы показать остаткам грядущего сопротивления и тем, кто еще не пал, что с ними может случиться. Но это на другой раз, хотя уместнее будет сказать — на будущее. В городах творился сплошной хаос. Бомбы падали точно, и меткости тех, кто занимался сбросом снарядов, можно было только позавидовать. Однако тем, кто был внизу было не до зависти. Многие из них страдали от взрывов. Деревянные и каменные дома разлетались на куски, упавшие рядом с людьми бомбы попросту заставляли тех отлететь на несколько метров и упасть на землю без каких-то конечностей. Если кто-то после такого и выживал, то двигаться не мог. В скором времени таких «везунчиков» настигала смерть, и смерть со страданиями в придачу. Маги, что пытались спасти себя или поставить щит вокруг тех, кого могли охватить, очень скоро тоже прощались с жизнью. Тех, кто был под колпаком, выживали, пусть и оставались оглушенными и приобретали контузию. Маги падали и по ним было видно, что они истекают кровью изо рта глаз и носа. Их настигла смерть вероятно в тот момент, когда их щитов касалась верхушка бомбы и взрыв. Более разумные прятались в погребах и по большей части выживали. А самые умные вставали под статуями своей Богини и начинали молить о спасении, прощении, кто-то даже о быстрой и безболезненной смерти. Но единственное, что их настигло — это снаряд, летящий горизонтально и попавший в ноги так почитаемого ими Божества. Все те, кто искали в ней спасения, находили только смерть под грудой камней, в которые превращалась некогда величественная статуя. Этот ад прошелся по всем регионам, что были в пределах досягаемости немцев, и длился он каких-то двадцать минут. Но для многих простолюдинов и даже отрядов солдат они показались часами. А ведь это только первая волна.

***

В это время самоходные машины войны шли колоннами по дорогам, не встречая особого сопротивления. Фюрер видел если не всю войну, то как минимум её начало не в гусеничных, тяжелых и громоздких танках, а в быстрых и мобильных бронеавтомобилях, которые либо были собраны в малом колличестве, либо не до конца доведены до ума. И он не ошибся, ведь первые часы войны шли достаточно бодро и по плану. Хотя большинство мостов и были деревянными, но с небольшой скоростью, по очереди машины смогли преодолеть немалое расстояние и занять плацдарм для дальнейшего наступления и обескровливания врага. Армия Лескатии пыталась идти в бой, и некоторые её солдаты даже забирались на машины, но не так уж и часто им приходило в голову прокалывать колеса в том месте, где это было необходимо. Три четверти воинов погибали, падали наземь, не в силах встать от шока и звона в ушах; армия Вермахта легко шагала по трупам и добивала ещё живых воинов своего противника. Лескатийцы даже и не думали отступать, а словно красная армия шли на врага, который превосходил их по всем параметрам. Но их настигла та же участь, что тех самых красноармейцев, некоторые из которых даже винтовку не держали при наступлении. Хотя тут ситуация похожая, и не каждый шел в бой с приемлемым оружием, а только с топорами, ножами или даже просто с кулаками в железных перчатках. Вермахт быстро брал небольшие и средневековые города, которые не всегда могли спасти даже стены. Однако иногда возникали и противоречивые ситуации. Города, которые были открыты, имели спущенные мосты, и ворота их были забиты солдатами и героями. Одной из таких была Герой Нера. Она вышла, держа руку на эфесе своего меча, который все еще находился в ножнах, но не надолго. Вытащив его, она указала на армию недругов и крикнула: — Воины Германии! Меня зовут Кера. Я Герой Ордена Верховной Богини и Королевства Лескатия. Коль имеете вы честь — пусть выйдет ваш лучший воин. И покажет свою силу. В этот момент один из офицеров вздохнул и подал сигнал одному из своих солдат. Тот быстро понял, что от него хотят, и отошел в сторону, но через несколько секунд вернулся с тем, о чем его без слов попросили. Пока офицер готовился, герой продолжала. — Ему оказана великая честь, ибо нелюдям такого вызова не сделает ни один герой, паладин или… Не успела та договорить, как в нее полетели небольшие снаряды. Сжав меч в руках покрепче, она вытащила его из ножен и ударив взорвала первый, потом второй. Третий прилетел ей в живот, и та, выплюнув кровь, чуть не упала на землю. Четвертый выстрел был отражен, как первые два, но следующие три попросту разбили на ней всякую защиту, в виде брони и магии, что ее окружала изначально. А когда та грохнулась на землю почти без жизни, прилетели последние ракеты. Когда дым развеялся, то солдаты обеих сторон увидели месиво, состоящее из мяса и некогда прочной брони. Защитников города объял страх: невооруженным глазом было понятно, что они дрожат, а кто-то даже пытается уйти в город незаметно. Офицер же отдал тому, кто ему дал оружие, и, поправив форму, приказал. — Wir bewegen uns vorwärts, wir nehmen keine Gefangenen! Flak Gun Feuer! — Двигаемся вперед, пленных не брать! Зенитное орудие — огонь!

***

— Конец света! Конец света!!! Верховная злится на вас! Покайтесь в грехах! Пока… Паника в городах, которые подверглись бомбежке, была колоссальная! Некоторые люди выходили в толпы, крича разные необычные, а порой и странные проповеди о том, что это наказание Богов, что люди их разгневали. Но они быстро, стоя на месте или мотаясь из одного угла в другой, находили свою смерть в виде упавшей бомбы или снаряда. Бронированные машины уже входили в города и выкашивали один отряд солдат за другим. Прячущаяся за ними пехота была в безопасности, ведь ни стрелы, ни магия не могли ей ощутимо навредить, а те смельчаки, что кидались с копьем и мечом, быстро жалели о своем выборе и тактике борьбы. Несмотря на то, что горожане пытались спрятаться в своих домах, им это не сильно помогало. Пусть фюрер и дал приказ солдатам не оказывать сильной жестокости обычным рядовым гражданам Лескатии, но Вермахт все равно бежал за людьми к их домам, открывал двери, в которые только что забежали люди, и кидал гранаты, закрывая вход в жилище. Обычным людям было не суждено оказать должного сопротивления солдатам мира технологий, а рыцари и герои хоть и встречали свою смерть немного позже остальных, но все равно мало кого могли спасти. Деревянные и даже каменные дома очень скоро превращались в груду бесполезного хлама. Те же, кто пытался в них укрыться, погибали, крича от боли и моля о помощи или пощаде. Сбежавшие в подвалы или погреба долго там не задерживались, и их быстро находили, оставляя наедине с вооруженным солдатом или активированной гранатой на полу. Те же, кому «посчастливилось» не быть замеченными или не найденными, были вынуждены остаться не так глубоко, но все еще под землей. Кто-то пытался открыть двери или люки, но им это не удавалось, ведь их завалило, и тяжесть, которая придавила выходы, не давала и шанса на спасение. К ним приходило осознание того, что они заперты. Война когда-нибудь заканчивается. Пусть не для всех, так для определенного круга лиц. Некоторые церкви в городах были либо не взорваны, либо повреждены недостаточно сильно, чтобы обрушиться, по крайней мере, в скором времени. В них нередко снимали кресты из чистого золота, картины сжигали и забирали захватчики. Тех, кого выбирали офицеры, закидывали в эти полуразрушенные здания с золотистыми куполами, насмехаясь над теми, кто кричал о том, что хочет выйти и, как это ни странно, справить нужду. Но для таких «нетерпеливых» была уготована одна судьба. Граждане держались за головы, пытаясь убедить себя в том, что это всего лишь сон, но это была реальность… Жестокая и ужасная реальность. Первые города и крепости, которые были близко к германской границе, очень скоро были взяты или разрушены. Армия с поразительной точностью выполняла свои обязанности, и население, инфраструктура в этих населенных пунктах снижалась, как и количество солдат, что должны были защищать своих соотечественников. Маги и высшие монахини храмов пытались защитить и себя, и города, и тех, кто там находился, магическими щитами, но и им было очень нелегко это сделать. Машины, стреляя в эти щиты, раскалывали их как стекла, а тем, в кого стреляли не из пулемета, а из дула, которое лучше бы смотрелось на танках, а не на машинах, были вынуждены ощутить всю ту боль, что расходилась по всему телу. От мощного удара снаряда у них взрывались глаза, вылетала кровь изо рта, ушей и носа, и со стороны это смотрелось очень жутко. Но самое ужасное, что кто-то из таких защитников оставался в живых в таком состоянии. Мимо них просто проходили, ведь по их телам было ясно, что они не смогут оказать какое-то-либо сопротивление, хотя в большей части их просто добивали.

***

— Мама! Мамочка! — Кричала девочка, толкая свою мать в бок своими маленькими ручками. — Вставай, нам надо уходить! Небо падает, оно и на нас… В этот момент ее взгляд упал на нижнюю половину ее единственной, и до сего момента — живой, родни. Она была завалена обломками ранее каменного дома, а часть внутренних органов попросту вышла наружу тела. Слезы капали с глаз девочки, стекали по лицу на подбородок и, накапливаясь, падали по землю. Ей, как ребенку, было сложно и трудно осознать, что та, кого она любила всю свою коротенькую жизнь, просто вот так пропала и больше никогда не посмотрит ей в глаза. Не обнимет и не поцелует в лобик перед сном. Но она все равно тормошила бездыханное тело словно пытаясь оживить ее. — Мама!!! Мама!!! Мама!!! В этот момент ее неожиданно подхватил кто-то. Обернувшись, она увидела воина в броне и мечом в руке. Тот бежал с невероятной скоростью, не обращая внимание на появившиеся на дороге препятствия в виде обломков из домов, тел и телег, перепрыгивая их. Очень скоро стали слышны страшные и громкие звуки. Словно сотни мушкетов стреляли одновременно, и сотня людей кричала от боли, моля о пощаде. Миг, и рыцарь отлетел в сторону. Девочка, что только что была под рукой у мужчины, упала в сторону и, приходя в себя, увидела, что часть его брони была разрушена, а пол тела обгорело. Рыцарь был еще жив и пытался подобраться к мечу, который находился в паре метров от него, но когда тот уже его схватил, на лезвие наступил черный сапог. Едва взгляд рыцаря упал на недоброжелателя, как в голову служителя закона полетела пуля. Девочка была следующей. Вернее, могла бы стать следующей, если бы мужчина в серебряной броне не спрыгнул сверху и не замахнулся бы мечом. В одно мгновение голова оккупанта скатилась по срезанной плоти и упала на землю. Смотря в распахнутые глаза мертвого бойца, девочка уже не испытывала страх, а только какое-то облегчение, быстро сменившееся прежней тревогой, а потом и радостью. Ведь она идет уже не за солдатом, а за героем. Который теперь точно сможет ее защитить. Ведь сможет?

***

Военная машина Геббельса долго не задерживалась в городах. Оставляя гарнизоны для дальнейшего окружения и подавления, они шли дальше по дороге, которая, как и обещало командование, оставляла желать лучшего. Благо, бронированные машины должны были стать лишь началом в военных действиях и быть тем кулаком, что ударит неожиданно и мощно, не выдавая противнику всей информации о военном превосходстве Германии. Непрерывные бомбардировки и масштабные потери в армии Лескатии сильно били по моральному духу обычных граждан. Как убедить обычных людей, что это не происки противника? Ведь если им выдать напрямую, что это Германия летит на недосягаемой для большинства бойцов высоте, то вера людей пошатнется. Им ведь всю их жизнь внушали, что небо принадлежит Верховной и никто не смеет вторгаться на него, помимо ее небесных последователей и благословенных героев. Некоторые города пытались защитить самым отчаянным способом… Видя издали, что происходит с другими, жрицы и священники не без помощи валькирий и ангелов ставили барьеры над своими городами. Охватить весь они не могли, ибо на это уйдет столько манны, что не хватит даже на саму защиту, поэтому охватывали лишь внутреннюю часть и впускали всех, кто хотел выжить. Они видели, как падали бомбы на уже опустевшие или почти опустевшие от жителей дома. Когда эти же снаряды достигали и барьеров, то они взрывались, касаясь их головной частью, производя большое количество дыма. После десятка таких у служителей веры начинали трястись руки, а щит трескаться. Монахини, не имеющие возможность помочь в поддержании работы щита, старались лечить тех, кто подвергался сильному давлению со стороны врага и его оружия. Но даже таким трудам приходит конец… Новая бомба — все отверстия на лице жрицы взорвались. Еще одна — и ещё жертвы. При этом защита всё ослабевала и ослабевала. Жители молились, кричали и умоляли Верховную спасти их. Ведь толпа, состоящая из почти всего города и находящаяся плотным скоплением в центре этого населенного пункта, могла стать легкой добычей для взрыва от первого же снаряда. Настал тот миг, и щит пал. Будто бы в замедлении люди видели, как на них летят округленные, ромбовидные предметы, которые вот-вот их уничтожат… И уничтожили в первые же минуты… Если не секунды…

***

Камеры запечатлели множество моментов начала конфликта. С самолетов было нелегко разглядеть то, что сотворила авиация с городами и поселками, но было точно ясно, что задача выполнялась со стопроцентной точностью. Истребители преследовали улетающих валькирий, сбивая их своими пулеметами, а тех, кого не могли достать они, были в состоянии уничтожить небольшие ракеты. Они летели с максимальной скоростью, догоняя свою цель, а потом распадались на маленькие ракетки, которые сто процентов если не уничтожали противника, то поражали достаточно, чтобы та более не имела возможности летать никак иначе, кроме как вниз. Некоторые герои, что пытались противостоять небесным железным монстрам, прыгали высоко и, взмахнув своим оружием, создавали большие магические лезвия, которые после двигалось на обидчиков. Это лишь забавляло пилотов, так как такие атаки были слишком большие и заметные, поэтому от них легко уклонялись даже не самые опытные вояки. Но были у пилотов и темные моменты, когда когда появлялись самые редкие и самые могущественные солдаты Ордена — Паладины. Имея достаточный магический потенциал, они обладали огромной скоростью и, попадая в бомбардировщики, пробивали их насквозь, раз за разом. Один момент записанный на камеру оказался особенным — ведь за секунду один человек смог пройтись, словно молния, своим мечем по трем тяжелым самолетам и разрубил их пополам. Момент это был столь быстро, что взрыв прогремел будто бы одновременно и был четко виден разрез корпуса со стороны и взрыв по этой линии. Но и этот великий воин пал! В него, оказавшегося на земле, начали стрелять из автоматов, но он уклонялся от пулевого града и защищался магическим щитом. Он буквально видел, как в него летит зенитный снаряд, и он, осмелев, ударил по нему своим лезвием и взорвался. Отлетев на десятки метров, он еще оставался в живых и даже отпрыгивал от прилетавших в него ракет с истребителей, танковых выстрелов и гранат, но, как ни странно, ему пришел конец. Встав спиной к стене еле державшейся церкви, он, с окровавленным телом и почти уничтоженной броней на себе, выставил перед собой меч, крича то ли от боли, то ли от злобы на своих врагов, с ненавистью говоря им: — Вы… Вы ничтожества!!! Как вы вообще посмели напасть на нас, кха?! — Выплюнул кровь паладин, хватаясь за горло так как ему уже давно стало больно не только дышать, но и говорить. Однако он был в ярости и не мог сдержаться. — Верховная вас покарает!!! Я вас покараю!!! Вы и весь ваш еретический, гадкий народ будете насажены на наши пики!!! Когда тот был готов продолжить свою гневную тираду, его броня разлетелась вдребезги. Со стороны было видно, что у него в груди находится огромная дыра от противотанковой пули, и обычный человек в таким ранением не был в состоянии прожить более нескольких секунд, но это был отнюдь не обычный человек. Ударившись спиной о стену, оставив огромный след крови на ней, выплюнув много ее в очередной раз и выронив оружие из рук, тот упал на колени, опираясь на свои руки. Истекая кровью, он даже почти не дышал и никто не мог даже вообразить, почему он до сих пор не упал без жизни. Много солдат осмелели: подойдя к нему и замахнувшись прикладами, они стали избивать его, пытаясь добить уже наконец. Упав на живот, тот смотрел на захватчиков и вдруг понял, кто перед ним находится. Немалое количество из них имели алые глаза и испачканные кровью рты. — Genießen. — Наслаждайтесь. Выдал их офицер, и в паладина вцепился зубами сначала один солдат, потом второй, третий, четвертый. Паладин кричал несколько секунд, а потом наконец расстался с жизнью. От бывшего героя Лесакатии и Ордена остались лишь обглоданные кости, и даже для нацистских офицеров это выглядело жутко. Но солдаты не колебались. Остался один из немногих, но все еще могущественных противников.