Ход Конем

      - Бал! Бал! Мы поедем на бал! Герцог, возьмите меня, не пожалеете. Я буду хорошо себя вести. Обещаю похабные анекдоты не рассказывать, «лошадиные» остроты не отпускать, к дамам не приставать. Так, постою в сторонке, полюбуюсь обществом… И не говорите, что не можете! Я сам слышал! Кардинал от вас только этого и ждёт. Хоть раз оправдайте чаяния старика! Мне кажется, вы его этим не слишком балуете.       - Отодвиньтесь от камина, молодой человек, или поменьше машите хвостом. Пожар мне сейчас совсем некстати, - произнес герцог, вертя в руке приглашение на бал по случаю дня рождения Её Величества.       Мы сидели в кабинете Алвы, куда меня теперь пускали без особых проблем.       Я поспешно прижал расшалившийся хвост копытом передней ноги, так, на всякий случай.       Дело в том, что эту часть тела я ещё не очень хорошо контролирую, как и уши. И то, и другое начинает время от времени подергиваться, а хвост ещё и махать, вот как сейчас.       - Я даже готов прихорошиться по такому случаю. Ну, там, ленты родовых цветов в гриву вплести или хвост красиво завить. У вас же есть куафер?       - Вынужден разрушить ваши грандиозные планы. На бал мы поедем, точнее - я поеду. На вас. Но вы будете дожидаться меня в парке. Если что-то не устраивает, я возьму Лурдо.       - Что значит – Лурдо?! – искренне возмутился я. – Кто ваш любимый конь? Я или этот полукровка невнятной масти?!       - Лурдо – мышастый.       - Крысястый он! И морда такая же, наглая и самодовольная!       Алва приподнял бровь, сдерживая нахально-насмешливую улыбку.       Вот черт! И с чего это я так завелся? Хочет ехать на Лурдо – пусть едет. У меня найдутся дела поинтересней, чем тыняться по темному парку в ожидании этого засранца. Я лучше с Хуаном в картишки перекинусь.       Спросите, как я играю, если я карт держать не могу? Да просто! За меня это делает Луис, а ему подсказываю, какую карту выбрасывать. Кстати, Луис оказался нормальным парнем. Он не стал, как некоторые невоспитанные конюхи, кидаться на меня с вилами, а после того, как я пару раз за него заступился перед Пако, мы стали вообще друзьями.       Когда я увидел, как конюхи играют в карты, я очень этим заинтересовался. Луис быстро растолковал мне правила местных игр и кое-какие особенности мастей. Ничего сложного. Ни тонто, ни вьехарон меня не впечатлили. Научил Луиса играть в «дурака», в «подкидного дурака» и в преферанс. Игры прижились - разнообразить вечерний досуг стало легче. Опять же, это сильно поспособствовало улучшению отношения лично ко мне. А вы думаете, почему это Пако стал варить овсянку на молоке?       - Езжайте, - милостиво разрешил я. – Берите Лурдо и – удачи. Только вернитесь до полуночи. – Я понизил голос до зловещего шепота. - А то, с двенадцатым ударом часов этот конь превратится в тыкву. А Первый маршал верхом на тыкве, да ещё и посреди столицы…       Ну, не смог я удержаться, не смог.       - Та-ак, - Алва пристально посмотрел на меня, - что не в порядке с Лурдо?       - А что с Лурдо? – я тут же прикинулся «веником».       - Молодой человек… - герцог внимательно на меня посмотрел.       - Ой, да пошутил я, пошутил. Всё с ним в порядке. Конь, как конь. Берите и езжайте.       - Нет уж, мы едем на бал вместе.       - О, так вы представите меня гостям?       - Нет! – припечатал Ворон. - Вы подождете меня в парке.       - Там скучно. А когда мне скучно, то всем остальным становится очень весело.       - Обещаю, я не задержусь. Поверьте, мне там тоже скучно.       - А вот взяли бы меня и мы бы все здорово развлеклись. И вообще, я же не прошу вас пустить меня на королевский совет. Между прочим, в истории моего мира был один чел… В смысле правитель, так тот своего коня сделал сенатором. Ну, то есть, членом правительства. И ничего, знаете ли, нормально так.       - Ничего удивительного, - фыркнул герцог. – Половину Королевского совета стоит заменить. Причем на ослов. Думаю, результат будет тот же. А может и лучше.       Слушая Алву, я впервые подумал о том, что проблема хорошего правительства – это даже не государственная и не планетарная проблема. Она носит какой-то, буквально, космический характер.       Вот, собственно так я и оказался на балу. А точнее, повез Алву на бал. Как ни странно, с собой он взял пацана – оруженосца. Оказалось, что на такой официальный прием без оруженосца – никак. Окделл ещё не до конца оправился, поэтому был бледен. А уж эти его надутые губки и сверкающие ненавистью глаза… Кажется, другого выражения его лицо просто не знает. Однако я ошибался.       После бала Ричарда словно подменили – глаза затуманены, мысли где-то далеко-далеко. На своего конька юноша сел на автомате, чисто машинально. Если бы кто-то подменил ему зверя, думаю, он бы не заметил.       Я вопросительно посмотрел на Алву, по-змеиному вывернув шею.       - Домой, Моро, домой, - похлопал меня по этой самой шее герцог.       Ладно. Домой, так домой. Но уж дома из него всё вытрясу.       Вытрясти удалось не сразу. Как-то замотались – то ярмарка, то просто герцог откровенно игнорил меня, но я был неумолим, как насморк (не зря меня согруппники прозвали «Достоевский». В смысле, всех достану). И в конце концов Алва сдался.       - А чего это с вашим оруженосцем приключилось? – спросил я, когда парень умотал куда-то с каким-то своим родственником.       - Он ушел к господину Штанцлеру, я полагаю, - равнодушно произнес Алва и зевнул, прикрывая рот тыльной стороной ладони.       - Паренёк думает заняться политикой? – Я вспомнил, что Штанцлер по должности кансилльер. Это что-то вроде премьер-министра..       - Паренёк, как вы его называете, вообще не думает.       - Не понял, - я был действительно удивлен. – Что происходит-то?       - Наш господин Гусь скармливает «пареньку» очередную порцию дифирамбов почти святому Эгмонту, плачется о судьбе Великой Талигойи, которую никто, кроме Ричарда Окделла воскресить не может, а также пугает его мной, - речь герцога была полна сарказма.       - А вы чего так радуетесь? Разве вы не должны развеять всю эту чушь и внести ясность в ситуацию?       - Я никому ничего не должен, - хмыкнул Алва. – Если юноша желает быть обманутым, как я могу ему помешать. Имеющий уши - услышит, а имеющий глаза – увидит.       - Вот он и слышит, что ему говорят, и видит то, что покажут. Что ж вы бросаете его на произвол судьбы? Так нельзя. Вы взяли его в свой дом и сделали оруженосцем. Тот, кто сказал «А», должен говорить и «Б».       - Молодой человек, я прекрасно знаю талиг. А если вы полагаете, что я должен выучить с Окделлом алфавит, то увольте. Это должны были сделать учителя в Надоре или хотя бы менторы в Лаик. Если юноша безграмотен, я ничем не могу ему помочь.       - Не прикидывайтесь шлангом, всё вы поняли. – Отношение Алвы к оруженосцу мне было решительно непонятно. – вы спасли ему жизнь, так почему же…       - Я уже говорил, - герцог начал раздражаться, - я ничего и никому не должен. Тем более, Окделлу. Юноше следует самому понимать, чего он хочет.       - Ага, то есть, вы – не должны, а Окделлу – следует? И теперь он должен вам, и не только вам, насколько я понимаю ситуацию, как земля колхозу. Хорошая позиция.       - Меня она устраивает. И менять я её не собираюсь.       Маршал явно не был настроен на поиск компромисса. Дальнейшее продолжение разговора могло привести только к скандалу. А мне он нужен? Ладно, сменим тему, а точнее, вернемся к первоначальной цели разговора.       - Если вам так нравится девиз вашего оруженосца, - не смог удержаться я, - может, стоит его на время одолжить?       - А может мне стоит одолжить вас кому-нибудь?       - Понял, понял. Я вообще-то хотел спросить, чего это у Ричарда взгляд после бала был такой… задумчивый, что ли? Когда выезжали из дома, он напоминал волчонка, а на обратном пути – ну, прямо миляга-щеночек.       - Именно так Её Величество имеет свойство влиять на неокрепшие молодые умы, - усмехнулся герцог.       - Вы хотите сказать, что Окделл влюбился в эту Мальвину с голубыми волосами?       Час от часу не легче. Мальвин я не люблю вообще, как таковых. От них одни неприятности. А тут ещё и Ворон собачится, и не желает брать не себя ответственность. Ох, крупом чую, что грядет такая жопа, что мало не покажется никому.       - Её Величество зовут Катарина и волосы у неё пепельные. Хотя… Вы правы, при определенном освещении они могут отливать голубизной.       - Мальвина – это не имя. Это – состояние души, натура, мать её.       Я быстренько познакомил Алву со своей мальвинистической теорией.       - Ваша теория на удивление точна. – Герцог был непривычно задумчив. – Это даже забавно, что под одной крышей оказались этот ваш Бара – как его там и влюблённый глупец.       - Так вы и есть страшилка для Пьеро?       - Совершенно верно. Чего только мне не приписывают. Я бессовестно обижаю несчастную святую. Говорят, что я даже отец всех детей Её Величества. Забавно, что ни один из них не имеет со мной ничего общего.       - Ага, то есть вы – отец, но при самом моменте, гм, зачатия, ухитрились не присутствовать? Должно быть Её Величество и впрямь святая, если смогла это сделать без вашего же участия. Может, ветром надуло?       - Может, - равнодушно произнес Алва. – В любом случае, эта тема мне тоже не интересна.       Разговор определённо не клеился. Оставаться дальше было глупо, но я отчаянно пытался найти хоть какую-то зацепку. В раздумьях я уставился на маленький столик, на котором рядом с кувшином вина лежала шахматная доска.       - На что это вы так внимательно смотрите, молодой человек? – Герцог проследил мой взгляд. – Шахматы?       И тут меня словно кто-то толкнул в затылок. Я знаю, что должен делать. Если маршал не желает заниматься своим оруженосцем, почему бы мне не заняться спасением этого несчастного от тех тридцати трёх подзатыльников, которые непременно его ожидают? За каким чертом я тогда здесь оказался? Я домой хочу! А ещё надрать уши тому гадскому эльфу, который втравил меня в эту историю.       Но всё это недостижимо, пока я чего-то тут не исправлю. Эх, знать бы ещё – чего. Ладно. Разберемся. А пока:       - Шахматы? – Я попытался изобразить максимальное удивление. – Занятная, должно быть игра.       - Хотите попробовать? – Герцог вопросительно изогнул бровь.       - Конечно. Только расскажите правила.       Ну-ну, познакомь меня с «новым миром», открой Америку через форточку, Колумб доморощенный.       Я честно выслушал краткий курс игры в шахматы.       - Вам всё понятно?       - Абсолютно. Всё, как в жизни. Пешки отдают жизнь за сильных мира сего, фигуры ходят в соответствии со своим рангом, король – совершенно беспомощное существо, нуждающееся в постоянной защите и стерва-королева, которая творит, что пожелает. На что играем?       - У вас ничего нет, разве что ваши подковы.       - Подкова приносит счастье. А может, на желание?       - По-унарски? – хмыкнул герцог. – Вы сильно рискуете.       - Я рискую с первого момента моего появления здесь. Я готов.       - Мы сыграем пять партий. Чтобы у вас была возможность пообвыкнуться.       - Идет.       Ха! Как конфетку у ребенка отобрать! Первую партию я выиграл. «Новичкам – везёт», заметил я и проиграл следующие две, а точнее просто их слил. Играл Алва хорошо, на уровне разрядника, но я-то – КМС*! Ха-ха!       А каким ещё спортом мог заниматься «ботан», сын профессора и интеллигент в надцатом поколении? Ну, не боксом же. А ещё я играю на виолончели. Это уже дедушкино влияние. Он, видите ли, очень любит Растроповича. Хотя Алве об этом знать не обязательно.       Две следующие партии я выиграл вчистую. Уже к концу четвертой Алва что-то начал подозревать, но… поздно, поздно.       - Молодой человек…       - Можно просто Алекс, ну, или Моро, если вам так привычней. Надеюсь, вы не откажетесь от своих слов?       - Не откажусь. Вы ведь видите шахматы не в первый раз?       - Конечно. Если соотносить хронологию наших миров, то на моей родине играли в тавлеи уже тогда, когда Господь только лепил ваш мир.       - Тогда зачем этот глупый спектакль с правилами?       - А вдруг у вас они другие? Или фигуры ходят по-иному? Так что, всё честно. И так, желание.       Герцог скривился, заранее предвкушая глупую просьбу не бросать Окделла и просветить его насчет всего-всего-всего. А ничего подобного!       Скажите, зачем заставлять человека делать то, что он отчаянно не желает делать? Ну, проиграл мне герцог желание, ну, попрошу я его, начнет он учить пацана уму-разуму. Но как? Этот хитрый засранец обязательно найдет лазейку, через которую сможет улизнуть. Нет уж. Хочешь, чтобы всё было сделано как тебе нужно – сделай это сам.       - Я хочу, чтобы вы мне рассказали всё, что знаете об Эгмонте Окделле и его семействе. С самого рождения этого почти святого и до смерти. Со всеми подробностями, какие только знаете, слышали или видели. Всё, о чем шептались фрейлины, о чем судачили придворные, все слухи, сплетни, байки. Последние три пункта поощряются особенно. Одним словом – всё!. Я вас не тороплю. И вы разомнете память, и я смогу разнообразить свои вечера.       Слушая мою просьбу, Алва всё выше и выше заламывал бровь.       - Зачем вам это?       - Хочу понять, чего ждать от пацана. Как говорится, яблочко от вишенки…       Судя по всему, оруженосец из тех, кому понятие логика не знакомо от слово «совсем». А значит, убеждать его глупо. Нужно ошарашить! И тут же взнуздать. А потом просто крепко держать и вести туда, куда нужно мне. Знать бы ещё, куда мне нужно. Но это узнаем по дороге.       Ну, Окделл, держись!