Ход Конем

      - Ну и куда мы спешим на ночь глядя?       Алва умело направлял меня движениями коленей. В ночном городе я не ориентировался напрочь.       - Говорить «Бе», как вы изволили выразиться, молодой человек.       - Оба-на, не понял на..? Вы прозрели? А как же ваша позиция и все ваши слова?       Герцог молчал.       - Нет, ну, всё по-мужски. Мужчина, он же хозяин своего слова, захотел – дал, захотел – забрал.       - Вас что-то не устраивает?! – огрызнулся Алва.       - О нет. Меня все устраивает, просто интересно, с чего вдруг? Это мое красноречие так на вас повлияло? Или были иные причины?       - На моего оруженосца продолжается охота.       - Ключевое слово здесь – моего, - хмыкнул я. – Всё правильно. Оруженосец ваш, а охотятся на него все, кому вздумается. Что опять Манрики буянят? Неужели господин кардинал их не вразумил? Или они настолько бесстрашные люди, что даже Сильвестр им не указ?       - Не думаю, что это Манрики.       - И кому же ещё этот несчастный пацан, ещё и сезона не пробывший в столице, успел перейти дорогу? – я был искренне удивлен.        - Я уже начинаю сожалеть, что взял его, - Алва повернул меня в какой-то переулок. – Похоже, мертвый Окделл нужен не только своим врагам, но и так называемым друзьям. Пришлось приставить к юноше соглядатаев. И они сообщили, что на Окделла готовится засада. Кто-то нанял бандитов со Двора Висельников. А у меня из-за этого пропал отдых, как таковой.       - Прогулки на ночь очень полезны, - попытался утешить я герцога. – А прогулки с благой целью – вдвойне.       Мы подъехали к глухой стене. Алва ловко взобрался мне на спину, а оттуда перебрался на стену и спрыгнул вниз.       - Ждите, - это всё, что он мне сказал напоследок.       Будь у меня возможность, я бы, конечно, последовал за ним, но пришлось довольствоваться тем, что я встал на задние ноги и заглянул за стену. А ни фига! Какой-то парк. Это все, что я смог разглядеть в темноте. Пришлось вернуться в привычную для коня позу.       Я привалился стене и задумался.       Со слов герцога выходило, что на Окделла открыли сезон охоты. А пацан ни сном, ни духом. Как там сказал Ворон – и враги, и друзья так называемые. Ну, враги – это Манрики. А «друзья»?       Ну, какие у мальчишки могут быть друзья? Выпускники школы оруженосцев разъехались кто куда. Я, конечно, не эксперт в реалиях этого мира, но сдается мне, что семнадцатилетние юнцы не станут нанимать головорезов, чтобы решить свои проблемы. Скорее всего, они попытаются выяснить отношения сами.       Значит, это кто-то взрослый и опытный. А таких друзей у юноши быть не может. Значит, это друзья покойного отца. Или какие-то родственники. Но из родни у Ричарда только три сестры и мать. Ах, да. Ещё дядя и кузен. Да уж, не весёлая картина вырисовывается. С такими друзьями и врагов не надо. Но чего Алва так всполошился? Значит, жизнь оруженосцу спасаем, а учить не хотим?       Мои мысли прервали звуки выстрелов. Ух ты! Там крутой замес, а я опять не у дел. Обидно.       Через некоторое время за стеной раздался шум и вскоре на гребне появилась знакомая фигура. Герцог легко спрыгнул на землю, поскольку я заблаговременно отошел от стены. Не хватало ещё, чтобы он грохнулся мне на спину. Это только в кино всё так красиво. А в жизни кто-то подумал о несчастных животных, на спины которых сигают с высоты здоровые мужики?       - Как я предполагал – висельники, - Алва уже был в седле и мы тут же направились домой. – Отлично, просто отлично.       - Рад, что у вас хорошее настроение, господин герцог. Надеюсь, юный Окделл поблагодарил вас за свое спасение. И, кстати, где он?       - Юный Окделл будет добираться домой самостоятельно, - хмыкнул Алва. – А мое участие в этом деле останется для него, да и для всех остальных - тайной.       - Чего так?       - У меня свои резоны, - ушел от ответа этот гад.       - Ага. Свои резоны взять в оруженосцы, свои резоны спасать, свои резоны не учить ничему. Вы о мальчишке подумали?       - Вы опять пытаетесь убедить меня начать тратить свое время на то, что мне совершенно не интересно? Напрасно. С юноши хватит и того, что я спас ему жизнь. Уже дважды, между прочим.       - Вы не столько его жизнь спасали, сколько свое честолюбие тешили, - вздохнул я. – Конечно, все Люди Чести, которые, как я понял, были друзьями покойного герцога Эгмонта, отвернулись от его сына, струсив перед приказом всесильного кардинала. А вы, взяв мальчишку, вроде как, плюнули им в лицо. Я понимаю, вы человек воспитанный и плеваться не будете, но получилось характерно. Этим трусам только и осталось что – обтекать. А сейчас… Сейчас вы спасали и себя тоже. Пока вы совершали свои анонимные геройства, я подумал над вашими словами и тем, что я уже успел узнать или прочесть. Получается, что взяв оруженосца, вы теперь за него отвечаете. И если Ричарда грохнут, пока он у вас на службе, пятно позора падет на вас. И все эти «друзья» Окделла – они же враги Алвы, радостно взвоют, обвиняя вас во всем. А если учесть, что это вы убодили его папашу, то картина выходит совсем уж мрачная. Ну, и последний момент, смерть Дикона положит начало грызне за наследство и за Надор. Провинция может полыхнуть, как сухая щепка. А оно вам надо? Отсюда и ваши старания по спасению пацаненка.       Мы въехали во двор особняка. Герцог соскочил на плиты двора. Во всех его движениях чувствовалось раздражение.       - Знаете, с этими вашими эсператистскими проповедями о том, что есть хорошо и что есть грех, да ещё и в лошадином обличии, вы смахиваете на идиота, - скривился он.       - Не беспокойтесь, господин герцог. В следующий раз я буду смахивать в другую сторону, - оскалился я и, демонстративно махнув хвостом в сторону от маршала, бодренько потрусил в конюшню.       Я позволил себе немного склонить голову и посмотреть на реакцию Ворона. Тот стоял с каменным выражением лица. Вот –вот, пусть постоит и поофигевает немного.       На следующий день герцог уехал на Лурдо. Ой, мы кажется, обиделись? Какие мы обижульки. Ну, прямо – ой, всё.       Вообще-то, это мне на руку. Пора было осуществлять свой план.       - Луис, где оруженосец? – спросил я у, как всегда, забежавшего ко мне утром, паренька.       - У себя. Ещё не выходил. Он вообще большой любитель спать.       - Отлично. Пошли, проведёшь меня через ход для прислуги.       Я боялся, что Хуан получил указания от герцога меня не пускать. А это было ой как некстати.       Мы подняли на второй этаж по боковой лестнице, Луис проводил меня до комнаты Окделла и приоткрыл дверь. Я заглянул внутрь. Пацан спал, завернувшись в оделяло, словно в кокон.       Стараясь не цокать по паркету, я прошел в комнату и встал в изножье кровати.       - Ди-ико-он, - тихонько провыл я, - Ди-ико-он, проснись. Дико-он, сын мо-ой. Это я, твой оте-ец, Эгмо-онт.       Юноша заворочался, вылезая из-под одеяла.       - Дико-он, просни-ись, - продолжил подвывать я.       - Кто здесь? – Ричард протер глаза. Я вышел из-за занавеси.       - Здравствуй, сын. Это я, твой отец.       - А-а-а-а!!!       Да что ж за люди такие? Чуть что, и в крик! То ли дело - у нас. Сивка –там – Бурка или конёк-горбунок. Здрасте! Говоришь? Ну, значит, умный. А раз умный – помогай. И всё. Никакого крика.       Если честно, то вот сейчас я подумал, а не были все те говорящие щуки, волки, птицы такими же несчастными попаданцами в наш мир, как я - в этот? По всему выходило, что мне ещё сильно повезло. Мог бы быть рыбой или какой-нибудь Буренкой. Бр-р-р.       - Т-ты-ы… В-вы-ы…       - Тише, тише, мой мальчик. Да, это я, Эгмонт Окделл.       Пацан очумело тряс головой, пытаясь одной рукой отгородиться от меня, а другой слепо нашаривая что-то шее.       - Ты ищешь эсперу, Дикон, я прав? – Я старался говорить как можно более спокойно и мягко. Понимал ли я в тот момент, что мог запросто свести пацана с ума? Нет. И, по счастью мне повезло, Ричард не повредился рассудком.       - Не-е-ет, к-к-кони не говорят.       - Совершенно верно, мой мальчик. Но я-то не конь. Точнее, я не простой конь. Я был человеком. Я был твоим отцом, Дикон.       Мне пришлось вспомнить несколько эпизодов из «нашей» совместной жизни. А что, зря ли Алву несколько вечеров пытал, как черт грешника, вытягивая всё, что он знал и не знал об Окделле-старшем.       - Расскажи, как там Айрис? Дейдри, Эдит? Как твоя дорогая матушка, моя супруга? Как их здоровье? Ты помнишь, как я приехал на Зимний излом. А потом взял тебя с собой на охоту? Как там твоя кормилица Нэн? Жива ли ещё?       Пацан несколько минут смотрел на меня широко распахнутыми серыми глазами. Затем аккуратно слез с кровати, подошел к окну и отдернул шторы. Солнечный свет заполнил комнату. Я уж грешным делом подумал, что он сейчас сиганет из окна и подался вперед. Но ничего страшного не случилось. Повернувшись, Ричард смог убедиться, что в комнате только он и я, а значит, говорить не мог никто, кроме меня. Юноша судорожно сглотнул.       - Ты помнишь наши с тобой прогулки?       Окделл шагнул ко мне, робко протянул руку. Я наклонил голову и потерся о протянутую ладонь.       - Почему?       - Что – почему?       - Почему конь?       Я вздохнул.       - Видишь ли, тут такие дела…Повернулось колесо Сансары, свершилась карма и я переродился конем Алвы. Судьба, мой мальчик. Я предал Талиг, я предал своего короля, я предал герцога Алву. Вот теперь, пока не отработаю долг, не родиться мне больше человеком.       - Но… но…       Кажется парень уже взял себя в руки. Ну, по крайней мере, сдвигаться по фазе он точно не собирался. Я сел на пол, потому что стоять посреди комнаты как... конь, прости Господи, мне уже надоело.       - Не «нокай». Не запряг. В общем так, я здесь, чадо мое неразумное, чтобы наставить тебя на путь истинный, спасти твою бессмертную душу, ну и всё в таком духе.       - Ты не мой отец! Мой отец не может быть… - юноша отвернулся.       - Что? Не нравится, что я конь?! Ты хотел, чтобы я был кабаном? Как на гербе. Гонял бы по лесам, жрал желуди и хрюкал. А долг за свою вину мог бы искупить только в виде окорока к праздничному столу.        Ричард скривился.       - А так – вот, благородный скакун. Породистый. Красивый. И не абы кого, между прочим, а самого Первого маршала любимый конь. В общем так, хватит кобениться и слушай сюда, - я решил, что хватит разводить сопли, взял голову юноши передними ногами и повернул к себе, - потому что именно отсюда будут проистекать дельные советы и умные мысли.