Ход Конем

      Кажется, я нашел себя. Открою контору - «Психологическая помощь оруженосцам. Качественно. Недорого. Пострадавшим от Рокэ Алвы – скидки».       Да, да, господин герцог и здесь отметился.       Я слушал сбивчивые из-за слез и заикания (надеюсь, это от всхлипов) жалобы на несправедливость судьбы.       В столице, да и во всем королевстве знали, что Алва не берет оруженосцев. Так что юноша понимал, что его мечта служить у Ворона так и останется мечтой. И с этим он готов был смириться. Но когда твоя заветная мечта достается человеку недостойному, которому она вообще на фиг не нужна – вот это уже удар! И какой!!       Этот бедолага, оказывается, всю свою сознательную жизнь восхищался Вороном, мечтал на него походить. И не придумал ничего лучше, как начать копировать самые яркие, так сказать, стороны жизни своего кумира – пьянство, бабы, драки и… Окделл.       Даешь каждому Первому маршалу по Окделлу!       У Рокэ был Эгмонт, а этот будущий «великий полководец» решил заняться Ричардом. И главное – он искренне верил, что избавившись от герцога Надорского, он окажет услугу не только своему другу Костику, расчистив тому путь к герцогскому титулу, но и всему Талигу. А действительно? Зачем ждать, когда поросенок вырастет в вепря и поднимет очередное восстание? Лучше подавить проблему в зародыше. Однако вызвать Окделла на дуэль без должного повода он не мог, вернее, не хотел, чтобы его назвали убийцей. Юноша был первым в выпуске и очень хорошо фехтовал, Окделл ему в соперники не годился. Поэтому, пусть «поросенок» сам нарвется на дуэль. Вот оболтус и делал всё, чтобы раздраконить Дика.       А ещё, юноша был уверен, что Алва по достоинству оценит эту шутку – ведь его кумир наверняка взял Дика лишь за тем, чтобы хорошенько проучить это отродье предателя.       То есть, следующей частью этого марлезонского балета шла дуэль. Зашибись!       И ведь кто-то вложил в его голову эти дурацкие мысли.       Мне даже стало жаль парня. Он завидует Алве, мечтает на него походить. А если предложить ему поменяться судьбой с герцогом – примет? Вместе со всеми проклятьями, проблемами, одиночеством?       - Ладно, - я решил смягчить приговор (ну, хреновый из меня злодей, хреновый), - перстень и коня передашь со слугой. Сам можешь не приходить.       - Пе-пе-пе-е-ерстень у ме-е-ня с-c-c-со-о-обой, - с трудом произнес Колиньяр.       Интересно, местные медики уже научились лечить заикание? Скорее всего – нет. Ну, значит, будет меньше болтать и, надеюсь, больше думать.       - Давай. А коня пусть слуга завтра приведет.       Юноша порылся в вещах и протянул мне массивный золотой перстень. Такие только «братки» носят. А что? Четыре крутых пацана делят зоны влияния, устраивают «наезды» и «разборки». А кардинал у них, видать, «смотрящий». А «навозники» - это типа молодняка, жадного до всего-всего. И вы мне будете рассказывать, что мафия – это чисто наше, земное?        Стоящий рядом Луис взял эту цацку и спрятал в карман.       - Ты зачем его с собой носил? – поинтересовался я.       - По-о-охва-а-астать.       - Детский сад, штаны на лямках. Хорошо, что хоть перстень, а не скальп. Ладно. Мы пошли вершить справедливость дальше, а ты про коня не забудь.       С этим детёнком я совсем забыл о времени. Поэтому к особняку Марианны мы неслись почти галопом. Точнее, это был тот галоп, каким я его себе представлял. Снимать шлемы и переодеваться было некогда, поэтому наше появление на столичных улицах имело большой медицинский и воспитательный эффект. Некоторые жители навсегда излечились от алкоголизма и обзавелись энурезом, а некоторые испугались гнева Господня и зареклись лазить по чужим домам в отсутствие их хозяев.       Дом Капуль-Гизайлей (немного ранее).       Ричард смотрел и не верил своим глазам. И не он один. Алва, принявший огромный долг виконта Валмэ, не только отыграл его, но и в чистую обыграл коменданта.       - Сударь, - Килеан с трудом сдерживал гнев, - проигравший вправе выкупить свое имущество.       - Не спорю       - Назовите вашу цену.       - Кольцо.       - Простите. Сударь.       - Кольцо, - Ворон оставил в покое манжеты и теперь смотрел сопернику прямо в глаза. – Очень старое. Большой квадратный карас, оправленный в золото. По ободку…       Только когда Алва начал описывать его родовой перстень, Ричард понял, что происходит. Ворон выкупал его кольцо у графа ур-Ломбаха! Это означало… означало... Позор, вот что это означало! Сейчас все вокруг узнают, что Ричард Окделл проиграл фамильный перстень!       - Эр Рокэ!       Забыв о всяких приличиях, юноша вцепился в плечо Ворона. Герцог удивленно посмотрел на своего оруженосца и юноша поспешно убрал руку.       - Монсеньор, - Ричард попытался взять себя в руки, - мне срочно нужно с вами переговорить.       - Юноша, это не может подождать?       - Нет, - решительно выдохнул Дик.       - Господа, прошу меня простить.       Алва встал из-за стола и вместе с Окделлом отошел к небольшой нише в стене, украшенной старинной напольной вазой.       - Монсеньор, - Дикон чувствовал, что от волнения ему становится трудно дышать, а потому сделал несколько глубоких вдохов, и продолжил, - не нужно выкупать у графа мое кольцо.       - Вот как? Вы решили отказаться от своей фамилии и предков?       - Нет, - Волнение сменилось обидой и отчасти гневом. Ворон и святого мог довести до смертоубийства. – Свои проблемы я решу сам, - твердо произнес Ричард.       Несколько минут Рокэ внимательно смотрел на своего оруженосца.       - Как пожелаете, юноша, - неожиданно легко согласился Алва и, развернувшись, направился к столу.       Ричард ещё какое-то время постоял у вазы, успокаивая неизвестно откуда взявшееся волнения. Он чувствовал себя так, словно совершил что-то невозможное, невероятное, почти героическое. Последний раз глубоко выдохнув, Дикон последовал за свои сеньором.       - Так что вы решили, господин герцог? – Спросил Килеан.       - Я ещё ничего не решил. Всего доброго господа. По обычаю я должен угостить вас ужином. Но это скорее будет завтрак, так что ужин за мной. Если баронесса согласится принять всех нас вечером, я буду счастлив отметить сегодняшнее событие здесь с вами.       - О, сударь, - улыбнулась карминовыми губами Марианна, - я всегда счастлива видеть своих друзей.       Рокэ поклонился и направился к двери. Ричард кинулся следом.       Как он мог забыть, ему следовало выяснить, вернулись ли Луис и Моро, в смысле, герцог Надорский. Но называть вороного "отцом" было невероятно трудно. И вот теперь оставалось только молиться, чтобы конь уже был в конюшне.       - Сударь, - конюх покаянно мялся перед Вороном. – Сударь, ваш конь… он… он…       - Он что? Улетел?       - Нет. Он… пропал, - конюх склонился, ожидая оплеухи или ещё чего-нибудь в том же духе.       К несказанному удивлению слуги Первый маршал был очень спокоен и наказывать конюха не спешил.       – А конь моего оруженосца на месте?       - Да, господин герцог, - бедолага склонился ещё ниже.       - Отлично.- Герцог перевел взгляд со слуги на Окделла, который стоял, опустив голову и усиленно ковыряя носком сапога землю. - Что ж, - герцог снова повернулся к конюху, - ведите его сюда.       Алва уселся в седло Соро и Ричард подумал, что ему придётся добираться домой пешком, но Ворон неожиданно протянул ему руку.       - Забирайтесь, юноша.       - Это… Я пойду пешком, - Дикон повернулся к воротам.       - Нет, - Алва решительно перегородил ему дорогу. – Забирайтесь, и хватит препираться.       Ричард вздохнул и уселся позади маршала. С Ворона станется кинуть его поперек седла и в таком виде провезти через весь город. Уж лучше трястись у него за спиной.       Мы опоздали.       Пока доехали до нужного дома, пока сняли маскарад…       Маленького кэналлийца я послал на разведку. Луис меня не подвел. Не обнаружив Соро в конюшне, он направился в особняк и под видом посыльного выяснил, что Первый маршал с оруженосцем не так давно покинули сей гостеприимный дом. А вернувшись, рассказал мне, что Алва и Ричард уехали. Вдвоем. На одной лошади.       Ну, тут уж ничего не поделаешь.       - Скажу герцогу, что вышел погулять, - хмыкнул я, - подышать, так сказать, ночным воздухом. Ну и заблудился малёха. Подойду к воротам, постучу копытом, попрошу пустить блудного коня домой.       - Ага, - печально вздохнул Луис, - заблудились. Как же. А из конюшни вы как вышли? А за ворота? Ох, чую, буду я битым.       - Не будешь, - решительно заявил я. – Беру всё на себя. Я всех взбаламутил, мне и отвечать.       Мы уже почти доехали до особняка, когда Луис попросил остановиться.       - Зачем? – удивился я.       - Ну, я пройду с мешком через калитку, а вы - к воротам.       - Нечего тебе мешок на себе таскать, давай я тебя довезу.       У калитки Луис спустился на землю, снял мешок и уже хотел взяться за ручку, когда дверь открылась, и нашему взору предстал герцог Алва, собственной персоной.       - Луис не виноват.- Я оттеснил парня, загораживая его собой. – И Дикон тоже. Это была моя идея.       - И что это была за идея?       Ну, рассерженным Ворон не выглядел однозначно, хотя это ничего не значит.       - Дайте слово, что никого не будете наказывать.       - Никого?- герцог как-то нехорошо прищурился.       - Обещаю, вы не пожалеете.       - Хорошо.       За моей спиной облегченно выдохнул Луис.       - Что это за мешок? Надеюсь, вы не разбоем занимались?       - О нет! – если честно, мне уже не терпелось поделиться с Алвой своими приключениями. – Но просто рассказывать об этом нельзя. Это нужно показывать. А точнее – это нужно видеть.       Светало. Конечно, эффект будет не тот, но всё же.       - Пара минут. Не могли бы вы отвернуться.       Алва удивленно поднял бровь, но затем повернулся к нам с Луисом спиной. Мы наспех переоделись.       - Прошу!       Рокэ повернулся и… очень прочувствованно произнес что-то на кэналлийском.       - Молодой человек, и в таком виде вы разгуливали по Олларии?! – наконец произнес он. – Да вы с ума сошли!       - Почему сошел? Так, спустился на минутку, глянуть что к чему, и сразу назад.       - Разоблачайтесь.- Велел герцог. – Луис, отнесешь это в кабинет. И вы, молодой человек, отправляетесь туда же. Этот маскарад как-то связан с уверенностью Окделла в том, что он сам сможет вернуть кольцо? – хмыкнул Алва.       - Ах, да, Луис, - я остановил паренька. – Наш трофей.       Кэналлиец полез в карман, достал оттуда перстень Окделла, и протянул своему герцогу. Рокэ покрутил кольцо в пальцах и перевел взгляд на меня.       - Жду ваших объяснений.       - С превеликим удовольствием, мин херц. – Почему-то обращение Меньшикова к Петру Первому показалось мне весь уместным. Да и называть Алву «господином» мне надоело.       - Вы знаете дриксен? – Рокэ приподнял бровь.       - Я знаю дриксен? – в свою очередь удивился я.       - Это обращение звучит немного не так и значит…       - Мое сердце,       - Вот именно, - с нажимом произнес Алва.       - Ой, да ладно вам. Значит, вам любить своего коня, в смысле Моро, можно, а Моро, в смысле, мне, любить вас нельзя?       У Алвы вверх поползла вторая бровь.       - Да, вы правы, Любить – это как-то очень и очень. Но уважать. Я могу вас уважать? Ценить? Э-э-э… - Что бы ещё такое придумать?       Алва продолжал молча смотреть на меня.       - Ладно, - сдался я. – Мне просто не нравится обращение «господин», а фамильярничать я с вами не могу.       - Чем вас не устраивает «соберано»?       - Опять «господин», но на кэналлийском. Те же яйца, только вид сбоку. А «мин херц» - это вполне дружеское обращение. Мы ведь друзья? Ну, я так точно считаю вас своим другом. И вообще… Я же не говорю вам «майне либе» или что-нибудь в том же духе.       - Предлагаю остановиться на «соберано», молодой человек.       - Это без вариантов?       - Без.       - Ну… ладно.       За разговорами мы дошли до кабинета герцога, куда Луис уже успел притащить амуницию.       Рокэ, стараясь не испачкать руки светящейся краской, рассматривал оба шлема.       - Ой, только не говорите, что это ваш любимый шлем. Кстати, который из?       Алва пропустил мою реплику мимо ушей.       - Где вы взяли эту рухлядь? – брезгливо скривившись на конский доспех, поинтересовался герцог.       - Она с вашего чердака. Подозреваю, что если порыться, там и полный комплект найдется.       - Странно. Гм-м. Откуда здесь клыки?       - Выросли? – выдвинул я вполне жизнеспособную версию.       Рокэ ещё раз внимательно посмотрел на украшавшие шлем зубы, перевел взгляд на стену, увешанную кабаньими головами, а потом повернулся ко мне. И посмотрел. Внимательно-внимательно.       - Идея была моя, - честно признался я.       - А исполнение… Так вот за что я не должен ругать Ричарда.       - Мы совсем чуть-чуть. Там даже и не видно ничего. И вообще, это его, Ричарда, гербовые животные. Должны же они ему хоть немного помогать? Да кто вообще на эту стену смотрит? От двери так и совсем ничего не видно. – Я понимал, что мы нагло вломились в кабинет герцога и попортили его имущество, а я был организатором всего этого бардака. И если он меня за это взгреет, то где-то как-то будет прав… - Если вам эти пыльные образины дороже счастливой мордахи вашего оруженосца и торжества справедливости, то можно, конечно, попытаться меня наказать. Но лучше отдать эти рыла чучельнику, он и вставить им зубы на место. О! А можно и не вставлять. А если кто-то из гостей заметит, то вы скажете любопытным, что выбили негодяям зубы на охоте, когда они кинулись на вас. Ну, а потом уже добыли и сами головы…       - И это меня считают безумцем, - фыркнул Алва.       - Какой хозяин, такой и конь. Между прочим, вы мне ещё «спасибо» сказать должны. Там ведь дело к дуэли шло.       - Похоже, пора указать зарвавшемуся щенку его место, - презрительно скривился Рокэ.       - Да что вам дался этот Колиньяр! Парень, как парень. Да, со своими закидонами, но лучше уж тараканы в голове, чем крысы в подвале. А вас он вообще боготворит, святой вы наш.       Рокэ досадливо поморщился.       - Я не предлагаю вам взять его в оруженосцы, так сказать, вторым составом. Но, может, есть какая-то возможность развести этих двух дураков в пространстве?       - Я уже предложил вариант, - равнодушно произнес Ворон.       - Ну да, тот и этот свет – что может быть надежней? А не столь радикальные методы имеются?       Алва сунул руку в карман и достал оттуда два перстня – один с алмазом, а второй с изумрудом.       - Братство колец, твою налево! – хмыкнул я. – У вас-то они откуда?       - Развести в пространстве и не радикально, говорите? Северная граница сойдет?       - Вполне.       - Граф Килеан хотел вернуть свою собственность? Что ж, он её получит, - криво усмехнулся Рокэ. - Кстати, молодой человек, с чего это Окделл решил вам помогать?       - А, здесь всё просто. Я сказал ему, что я его отец, Эгмонт, который после смерти переродился в вашего коня, во искупление своих прижизненных грехов.       Глухо стукнувшись, алмаз с изумрудом поскакали по ковру, разбрызгивая по стенам весёлых зайчиков.