Ход Конем

      Вы когда-нибудь варили джинсы? Нет? Вот и я не варил. А мои предки — ну, родители — да. И сейчас их бесценный опыт помогал мне превратить мешковатые штаны и куртейку из холстины в приличный камуфляж.       Завязав все это барахло немыслимыми узлами, я бросил его в чан с сильнее всего красящими травами и луковой шелухой. Конечно, не я, а Луис — но под моим идейным руководством.       А как ещё, скажите, я должен был окрасить ткань? Или мне нужно было ждать, когда местная текстильная промышленность освоит производство необходимой ткани для нужд армии?       Когда ЭТО высохло, я осмотрел результат. Нда-а-а… Как-то не так я себе представлял последствия, но… В любом случае, Казимир Малевич удавился бы от зависти, глядя на те разводы, которые у меня получились. Он со своими квадратами и рядом со мной не валялся.       Луис тоже критически осмотрел творение нашего совместного гения. Ещё бы, ему-то это все надевать и испытывать в действии.       Рядом нарисовался Алва, а вместе с ним пара адуанов. Их ещё вчера привел епископ Бонифаций.       Когда я впервые увидел сего достойного служителя церкви, в моей голове сам собой всплыл старый анекдот: — Батюшка, вы что пить будете, водку или вино? — И пиво тоже.       Епископ Бонифаций пил все, что горит. Соберано в кои-то веки нашёл себе достойного собутыльника.       Но несмотря на обильные возлияния, священник был умён. И то, что он обратил внимание Первого маршала на местных — явное тому доказательство. Адуаны (то есть таможенники по-местному) Клаус Коннер и Жан Шеманталь были единственными, кто выжил после налета барсов на таможенный пост Бакра, да и то по чистой случайности. Их отправили на охоту, чтобы хоть немного разнообразить гарнизонный рацион свежим мясом. Только это их и спасло.       Откуда я знаю? Я стоял под окном, а на подоконнике этого самого окна сидел Алва, так что я всё прекрасно слышал.       Вначале эти двое пришли к Манрику, но генерал не пожелал выслушивать «каких-то там адуанов», а вот Бонифаций выслушал и привел к Ворону.       И правильно сделал — ребята знали степь как свой карман и с повадками барсов тоже были знакомы не понаслышке. Естественно, Манрик жутко возмутился, полагая, что дезертиры и предатели в армии не нужны.       Вот только с чего генерал взял, что они дезертиры? Они же приказ своего капитана выполняли. А то, что живы остались, так это не только их счастье, но и наше — нам же в эту степь идти, а кто-нибудь из господ генералов-маршалов её знает? Но столь тонкое понимание военного искусства Леонарду Манрику было не дано.       Чем-то этот тип напомнил бульдога — хватай и держи. То есть вверенную ему позицию он будет держать до последнего, сам там поляжет, но с указанного места не уйдёт (иногда это очень важно), но вот видеть больше, шире, объёмнее — этого генерал Манрик не умел.       Именно по этой причине Алва оставлял его в Тронко — охранять город. И это было правильно: толпа беженцев была способна превратить жизнь в несчастном городишке в хаос. А с Манриком не забалуешь.       С собой Ворон брал Савиньяка, Вейзеля, Дьегаррона и Феншо-Тримейна. Адуаны, милостью Первого маршала ставшие капитанами, были назначены командирами двух отрядов разведки, состоящих сплошь из таможенников и местных добровольцев.       Короче, нас ждал поход, и я со своим камуфляжем едва успел.       Так вот, стоят, значит, эти трое и таращатся на диковинный наряд.       — Это что? — изогнутая бровь соберано красноречиво выразила и вопрос, и сомнение, и чисто эстетическое отношения герцога к увиденному.       — Это ка-муф-ляж, — по слогам произнёс Луис. Ну не мне же говорить в присутствии чужаков (хотя я могу).       — Какой ещё муфляж? — хмыкнул один из таможенников.       Я выразительно засопел — тоже мне, ценители прекрасного нашлись.       — Луис, э-э… наденьте это, что ли, и покажите… — голос соберано был полон скепсиса.       Что делать и как испытывать новую одежду — мы с мелким обговаривали, но надеялись, что первый раз будет пробным. А тут сразу — бац! — перед приёмной комиссией. Пацан стушевался, и я, легонько подтолкнув его головой в спину, тихо прошептал: «Не боись, всё будет класс».       Всё действительно оказалось класс — Луис подобрался к группе почти на тридцать шагов. И это при том, что они его ждали, высматривали, да и сам парнишка, несмотря на все свои старания, особо тихо передвигаться не умел.       — Хм, — выразил свое мнение Алва.       Непонятно, хорошо это или плохо. Ты посмотри, какой у нас спецназовец выискался. Прямо так и родился — в бронежилете и… бронекаске, которая наверняка мозги-то и отдавила.       А вот адуаны были более честными. Не отягощенные всякими излишествами в виде батистовых сорочек и кружевных манжетов, мужики имели весьма утилитарный взгляд на вещи, и ценность новой одёжи увидели сразу.       И пока эти двое допытывались у Луиса, что к чему, я победно вскинул голову и подошел к герцогу.       — Поздравляю, — хмыкнул Алва, насмешливо скривив губы.       Дразнится, паразит. Я уже думал, что бы такое ему ответить, как вдруг увидел на плече герцога длинный рыжий волос. Точно! Свояченница губернатора, рыжая хохотушка, буквально не дающая герцогу прохода. Ха!       — Ну что, вы господин Первый маршал, — скромно потупился я, — куда мне до вас, с моими-то глупостями. У вас, я смотрю, — я аккуратно снял зубами волос и сплюнул его на землю, — сплошные трудовые будни.       — О чём это вы, молодой человек? — нехорошо прищурился Алва.       — О-о, я это о том, что вы денно и нощно крепите союз фронта и тыла.       Алва снова хмыкнул, на сей раз весело и, свистнув адуанов, направился в расположение армии. Мы с Луисом пошли следом.       Вечером герцог выразил желание лично выгулять своего коня. Ох, не к добру это, жопой чую.       Однако ни издеваться по поводу камуфляжа, ни ругать за насмешки Рокэ не стал. Герцога потянуло на откровенность.       — Молодой человек, что вы думаете о предстоящей кампании?       — А что о ней думать, — честно признался я. — Если верить кардиналу и тому, что говорит Оскар, то проэмперадорские (выговорил, наконец-то) полномочия вам буквально всучили.       — Да уж, королевская власть досталась мне просто даром.       — Да просто на халяву, — хмыкнул я. – Вот только халява — это не то, что дают бесплатно. Это то, что другие отказались брать даже с приплатой. Вот так и это прымпердорство, прости Господи, — фыркнул я, передразнивая адуанов. — Отказаться от него, не потеряв лица, у вас просто не было возможности. И что теперь делать, ума не приложу. Наше болото, в смысле враг, за горами, в которые нам нельзя входить. А гоняться по степи за этими басмачами можно до новых веников, ну или второго пришествия Создателя. Прямо цугцванг какой-то.       — Что, что?       — Это такое положение в шахматах, когда каждый следующий ход играющего только ухудшает его позицию.       — Ну так к Леворукому шахматы, — усмехнулся Алва. — Предложим сыграть судьбе в карты.       — Точно! Краплёной колодой и с пятым тузом — э-эм, сердцем — в рукаве!       Соберано чуть сжал мои бока, и я привычно остановился. Ворон не стал бы останавливать меня просто так; я повертел головой и упёрся взглядом горизонт. Тонкая рыже-алая полоска отделяла уже почти чёрную степь от густо-синего неба.

— Сердце... Древней кровью вечер ал. Сердце... Век богов ничтожно мал! Сердце... Четверым Один отдал Сердце. —

Тихо прочитал Рокэ.       — Красиво, — пробормотал я. — Это ваши стихи?       — Мои? Нет. Это старая песня. Очень старая.       — Все равно красиво. Ладно, — мне вдруг стало как-то неуютно, — поворачиваем. Там вас ваша дама заждалась.       — Кстати, молодой человек, а какие дамы нравятся вам?       — А с чего это такой вопрос? — тут же насторожился я.       — Просто любопытство.       Ага, как же. Так я вам и поверил, соберано.       — Ну-у… умные, и с чувством юмора.       — Не простой вариант, — улыбнулся Алва.       — А мы не ищем простых путей, — фыркнул я.       — Вот тут вы правы, молодой человек. А что насчет внешности? Блондинки, брюнетки?       — Да я не задумывался. В бытность свою человеком я и с блондинкой встречался (правда, блондинка была крашеная, но ведь блондинка!), и с брюнеткой.       — Да уж, — хмыкнул Ворон.       — Ой! А сами? Какой всадник, такой и конь.       — А что вы там говорили о Феншо-Тримейне? — ушёл от темы Алва.       — Ну… — начал я. — Поскольку я приглядываю за Ричардом, то заодно и за Оскаром присмотрел.       — Ну-ну, — усмехнулся герцог. — Удачи.       Дальше, до самого лагеря, ехали молча.       На следующий день до обеда ничего не происходило. Ну то есть происходило — армия готовилась к походу, переправа уже была почти готова, и проходил последний смотр уходящих с Первым маршалом войск. Но у меня лично всё шло по расписанию. А вот после обеда…       — Молодой человек, — Алва снова собственноручно вывел меня прогуляться (и это второй день подряд!) — хочу вам сказать, что мой Моро был жеребцом в самом расцвете сил.       — К чему вы это? — навострил я уши.       — А к тому, что я решил, что вам, как и Ричарду, перед дальним походом не помешает, кхм, более близкое знакомство с противоположным полом.       — Да ну?       — Ну да. И взял на себя труд подобрать вам несколько совершенно прелестных кобылок.       — Кого? — закашлялся я.       — Учитывая ваш нынешний облик…       И пока я офигевал от свалившегося на меня счастья, герцог махнул куда-то рукой и передо мной вывели трех кобылиц — вороную, гнедую и песочного цвета (не силён я в лошадиных окрасах!) с золотистой гривой.       — Это что? — глухо спросил я уголком губ. От неожиданности голос пропал напрочь.       — Выбирайте даму по своему вкусу. Вы вчера сами сказали — какой всадник, такой и конь. А Моро не может уронить честь своего хозяина.       Я аж задохнулся от негодования! Ах ты!.. Ах ты ж, сукин ты кот!!! Попугай ты крашеный! Ну ладно, птицын сын!! Хочешь шоу?! Будет тебе шоу! Хоть жопой жуй! Только потом не жалуйся!       Я глубоко вдохнул, окинул оценивающим взглядом претенденток и снова зашептал:       — Ну-с, джентльмены предпочитают блондинок. Беру золотистую. — Я кивнул головой в сторону песочной лошадки. — Ну что? Цигель-цигель, ай-лю-лю? Надеюсь, соберано, вы способны обеспечить нам более интимную обстановку? И учтите, я не кидаюсь на всё, что движется. Сегодня будет только первое свидание. Буду ждать даму у реки, через час.       — Росио! — Савиньяк вломился к Первому маршалу, как медведь на пасеку. — Что творит твой Моро?!       — Та-ак, — зловеще протянул герцог. — Где этот мерзавец?       — У реки. — Отрапортовал Эмиль. — Пиркет сказал, что если этот демон ещё раз придет за его Красоткой, он его пристрелит. Останови это отродье Леворукого. Он же никого, кроме тебя, не признаёт! К нему никто подойти не решается!       — Что значит — придёт? — на ходу осведомился маршал.       — А то и значит, что вчера его привел Луис, они забрали Красотку. Малец сказал, что по твоему приказу. И ушли к реке. Ты не поверишь — он ей там стихи читал.       — Что?! — и вправду не поверил своим ушам Алва.       — Ну вроде как. Пиркет не совсем понял, но что-то он там ей игогокал. По словам Филиппа, это было очень похоже на стихи.       — Паршивец, — прошипел герцог и ускорил шаг.       — А сегодня этот демон заявился сам, и пока все думали, что с ним делать, он взял малышку зубами под уздцы и увёл сам. САМ! Это не конь, это просто какая-то тварь закатная! Росио, капитан Пиркет — прекрасный офицер и дворянин. Нужно что-то делать! Это шутка с невестами для Моро… Это уже не смешно.       Господин Первый маршал решил посмеяться? Ну что ж, повеселимся.       В первый день моего знакомства с Красоткой (так звали золотую кобылку) мы просто мило постояли на берегу реки. Лошадь щипала траву, а я обдумывал план мести.       Не знаю, как долго мы там были, но через какое-то время за нами пришёл Луис вместе с бравым кавалеристом, владельцем Красотки. Бедолага был весел и ничего не подозревал.       На следующий день я в сопровождении Луиса направился к месту расположения кавалерийского полка, или чем там командовал Эмиль Савиньяк. Малец сослался на соберано и его именем реквизировал Красотку для нужд меня. Владелец золотой кобылки покривился, но уступил воле Первого маршала. Однако пускать все на самотёк мужик не хотел и пошел за нами следом. Правда, не сразу, а типа шпионя (кого он хотел обмануть? С моим-то слухом и обонянием? Ха-ха два раза).       Луис оставил нас с Красоткой на прежнем месте, у реки. А я, дождавшись, когда появится зритель, начал срывать самые, на мой взгляд, сочные травинки и подносить их даме. Поначалу дама немного покочевряжилась, но очень быстро осмелела и стала брать траву у меня из зубов. Я кормил эту… лошадь ещё какое-то время, а потом начал громко, ритмично, с выражением игогокать (ну типа стихи читаю). Всё, судя по шуму в кустах, мужик в ауте.       Естественно, когда я сегодня самостоятельно пришел за «дамой сердца», меня никто не посмел остановить. Я уверенно взял коняшку за узду и повел к реке. И знаете что? Она пошла. Нет, ну блондинка, она и среди лошадей блондинка.       Я видел, как все начали суетиться, стоило мне с Красоткой отойти чуть дальше от стойбища лошадников. Хозяин Красотки помчал к Савиньяку, а чуть позже генерал галопом ускакал куда-то (к соберано, само собой). И вот теперь я ждал гостей.       Их приближение я учуял ещё издали. А потому взял в зубы загодя приготовленный букет полевых цветов и, подражая цирковым лошадям, согнул в колене одну переднюю ногу, а вторую вытянул вперед — получилось эдакое конское коленопреклонение (я его вчера, между прочим, весь вечер репетировал). Естественно, букет я протянул даме.       Красотка только-только начала мило общипывать ромашки, как ругань на кэналлийском и талигойские проклятия на два голоса поломали нам весь тет-а-тет.