Ход Конем

      — Соберано, у вас есть булавка?       — Зачем вам, Моро?       — Душу к телу пристегнуть.       И это не шутка. Потому как стоящих напротив врагов было вдвое, втрое, да что там — впятеро больше, чем нас. И это только визуально. А если считать поштучно…       — Ну вот, — я сглотнул подкативший к горлу комок, — похоже, пришёл полный писец.       — Почему полный? — рассеянно спросил герцог, разглядывая вражеский строй.       — Ожирение у него, блин!       — Моро, зверь о котором вы говорите, живёт в Седых землях и здесь не встречается.       — Ох, марша-а-ал, не знаете вы писецов. Этот, конкретный, встречается везде. Рокэ на мою реплику не отреагировал. И правильно. Я нервно мотнул головой.       Дарамское поле или Дарама. Единственное ровное место, пригодное для нормальных действий кавалерии и пушек.       И мы пришли сюда первыми.       Герцог уверенно отдавал указания, размечая будущие позиции. По флангам каре были вырыты «волчьи ямы» для прикрытия пехоты от конных атак.       Лёгкие пушки были установлены на небольшие повозки, запряжённые парными упряжками. В результате, малополезные в нашем случае и легко уничтожимые в стационарном состоянии, эти меленькие орудия превратились в подвижные и трудноуязвимые боевые единицы.       Небольшая группа людей, одетых в «муфляж», как называли адуаны эти варенные Луисом — но под моим чутким руководством! — тряпки, уходила из лагеря.       Дело в том, что Алва с Вейзелем решили «заминировать» ту часть Дарамского поля, где, по предположениям маршала, должна будет расположиться армия противника. Особой надежды на эти взрывы герцог не возлагал, но и отказываться от них в предстоящем сражении не желал.       Увы, продетые сквозь выжженные камышины шнуры протянуть далеко под землей не удалось. Смертникам, а по-другому их и не назовёшь, надлежало до времени укрыться, а когда армия Адгемара изготовится к бою и выстроится боевым порядком, подпалить шнуры.       Дома у меня была любимая футболка. Простая, чёрная. А на груди белыми готическими буквами написано «No fear»*.       Я смотрел на небольшую группу людей, идущих на заведомую, возможно, страшную смерть.       «No fear». Это было написано в их глазах.       «No fear» — подковами вражеских коней, вытаптывавших посевы.       «No fear» — кровью и слезами искалеченных войной людей.       «No fear» — пеплом сгоревших хуторов.       Страха нет!       Вот так. И никакой готики.       Основу кагетской армии составляли кавалерия и конное ополчение. Воевать в пешем строю казароны считали зазорным. Ну да, ну да. Ведь каждый из них ах, какого древнего рода! Куда ни плюнь, попадешь в страшно напыщенного индюка.       Алва это учел. А напяленная мной на голову ради шутки золотая корона натолкнула его на гениальную в своей простоте мысль — «Золотой эскадрон». Реквизированные по праву победителей драгоценности навешивались на авангард которым командовал Шеманталь.       — Пресвятая Октавия, уж не блудницу ли сарагойскую я зрю?! Срамота какая, прости Создатель, — Бонифаций сплюнул, глядя на подбоченившегося командующего авангардом, обвешанного жемчужными нитями и в короне набекрень.       Уж не знаю, какой была эта сарагойская блудница, но как по мне, то Шеманталь скорее напоминал трансвестита на карнавале в Рио, только перьев не хватало да шортиков латексных. Хотя… Кто знает, какой на самом деле была эта самая блудница.       Собственно, конь Шеманталя ничуть не уступал всаднику, напоминая витрину ювелирного магазина.       — Вы уверены, Рокэ, что казароны клюнут на приманку? — Эмиль с нескрываемым интересом рассматривал необычного всадника.       — Абсолютно. А если господа «золотые кавалеристы» их ещё немного раззадорят…       — Не извольте беспокоиться, господин Прымперадор, — оскалился адуан. — Так раззадорим, что они вперед своих коней за нами кинутся.       — Отлично. Ну а если до кого-то из этих болванов не дойдёт, чего от них ждут, уверен, — Лис сам подскажет им, что нужно делать.       — Адгемар? — Савиньяк недоверчиво посмотрел на Ворона.       — Ты хороший военный, но плохой политик, Эмиль. Сейчас Серебряный Лис лишь один из многих, кто может претендовать на трон Кагеты. А хочет быть единственным. Он с радостью избавится от соперников. Иначе для чего он по всей стране собирал этот сброд? Запомни, твоя задача — развернуть эту толпу и погнать, именно погнать их обратно. Луис, ты всё ещё здесь? — при этом герцог весьма выразительно посмотрел не на мелкого кэналлийца, а на меня.       Да, да. Меня отсылали в обоз. В нормальный обоз. Потому что был ещё «Беззащитный» обоз — ещё один сюрприз для господ казаронов. Славный епископ, не участвовавший в ночной вылазке у Барсовых врат, на сей раз просто потребовал своего участия в сражении. Ему и было поручено командовать фальшивым обозом.       Сам Алва оставался с пехотой, Эмиль ждал на опушке небольшой рощицы, Ричард прикомандировывался к генералу Савиньяку, а я…       — Луис, ты вот что, одолжи у кого-нибудь из эскадронцев связку колец или жемчужную нить.       Мы ехали к дальнему, настоящему обозу.       — Зачем, сударь?       — Как это зачем? — возмутился я. — Алва воюет, Ричард воюет, ты воюешь. Один я, как собачий хвост, в обозе болтаюсь. Я так не согласен!       — Так у вас и седока нет. Или… А давайте я! — загорелся идеей Луис.       — Исключено. Конь я хреновый, бегаю так себе, особенно галопом. Так что рисковать наездником не буду.       — А как же вы?..       — Как, как. Каком! Ты давай, поворачивай к эскадрону.       Выклянчить пару связок колец оказалось несложно, особенно сославшись на приказ «господина Прымперадора». Луис завязал их у меня на шее простым бантиком, а концы верёвок дал мне в зубы. Если дёрнуть головой посильнее, бантик развяжется (ну, я на это о-очень надеюсь). Осталась самая малость — пристроиться в хвост выдвигавшемуся на позиции эскадрону.       — Эй вы, бараны, — вопили адуаны по-кагетски, —может, хватит за драных кошек прятаться? Выходите. Пободаемся!       Адуаны кричали ругательства, улюлюкали и показывали неприличные жесты. Ох, не будь у меня во рту веревок, я бы мог такого наговорить!.. Не, ну чего? В запале боя кому придет в голову уточнять, кто говорит — орали все.       Но и отставать от остальных я не желал. А потому просто повернулся задом к казаронскому строю и задрал хвост, демонстрируя то, что этот хвост прикрывал. А потом… Честно, это была чистая импровизация, а, может, просто живот от страха прихватило. Словом… не зря я утром позавтракал.       Вряд ли моя выходка стала той самой каплей, которая переполнила чашу казаронского терпения, просто так совпало, но над казаронским строем пронеслась команда, а затем разномастная толпа кинулась на авангард. Я рванул вперёд (хорошо, что стоял лицом к своим).       Я бежал так быстро, как только мог. Да, именно бежал, потому что то, что я демонстрировал, назвать галопом можно было только спьяну. Пока этого хватало, но надолго ли? Рискуя упасть, я повернул голову назад и увидел, как кто-то из преследователей резко тормознул своего коня, соскочил на землю и начал там копаться. Ах, ты черт! Кольца! Я рванул головой в сторону и вверх, бантик развязался, я выпустил изо рта концы веревки.       Так получилось, что один конец застрял между зубов, из-за чего слетавшие с верёвки кольца напоминали золотые капли, вспыхивавшие позади меня. Эх, умей я красиво галопировать, с меня можно было бы писать картину — вороной жеребец несётся по полю в ореоле золотых брызг! Надо, надо научиться бегать галопом.       Как-то незаметно я добежал до фальшивого обоза, где и остановился перевести дух и осмотреться. Времени было немного — сзади наседали самые упорные или жадные казароны, не клюнувшие на дармовое золото и решившие поживиться в обозе.       Военачальники бывают разные.       Есть хорошие. Это те, кто умело руководит своей армией вне зависимости от обстоятельств, в которых эта самая армия находится.       Есть отличные. Это те, кто могут не только руководить своей армией, но ещё и предсказать действия вражеской.       А есть гениальные. Эти могут заставить врага действовать по своему плану.       Одного взгляда на поле хватало, чтобы понять: Алва — грёбаный гений!       Казароны дрались за ничейное золото, погибая от рук своих таких же обуянных «золотой лихорадкой» собратьев, своими драками и вознёй срывая свою же атаку. Я вздохнул. Нет, не судьба жлобистых глупцов огорчала меня. Просто там, на поле, втаптывалась в грязь моя мечта о пальмах и белой панаме. Э-эх! Нет в жизни счастья.       Я рванул в сторону леска, за которым находился настоящий обоз. Моё участие в сем эпохальном сражении завершилось. Ничего больше я сделать не мог. Разве что посмотреть с опушки.       А посмотреть было на что.       Паника, неразбериха и бардак в рядах казаронов усиливались. Те из кавалеристов, кто чудом добрался до пехотных позиций Талига, оказались малочисленными и непригодными к бою. Коробки каре раз за разом отражали атаки конников, слаженные залпы мушкетов следовали один за другим.       Я видел, как на пехоту несется новая волна кагетской конницы, но талигойцы быстро, а главное, слаженно перестроились, пропуская эту волну сквозь живой коридор прямо навстречу тем, кто устремился за «золотым эскадроном», а потом в эту кучу-малу врезались незадачливые охотники за обозами. Возможно, кагеты и смогли бы как-то организоваться, но им мешали «волчьи ямы» на флангах талигойцев. Эти ловушки значительно ограничивали их маневренность, заставляя крутиться на небольшом пятачке под неустанным огнем талигойцев.       А потом из рощи хлынула кавалерия Савиньяка. Талигойцы пронеслись прямо по ловушкам без всякого вреда для себя. Нет, я-то знал, что никаких ям там нет. Их просто невозможно было соорудить за такое короткое время. А кагеты? Ну что кагеты… Никто из них дураков не делал, это была полностью их инициатива.