Ход Конем

      Шел отряд по берегу,       Шел издалека…       Мы возвращались домой.       Не-ет!!!       Мы возвращались домой С ПОБЕДОЙ!       И от осознания этого факта голова сама собой поднималась выше, шаг становился тверже и уверенней, а на лице расцветала радостная улыбка.       - Моро, вы что творите? – зашипел герцог мне в ухо.       Вот черт! Увлекся.       Ворона можно понять. Ехать на коне, который идет чеканным шагом и при этом задирает вверх морду на которой от уха до уха цветет безумная улыбка – то ещё удовольствие. И тем не менее…       - Что я творю, что я творю? Я горжусь! Я горжусь нашей победой! Мне вообще петь хочется, но я молчу просто из последних сил.       Алва никак не отреагировал на мои слова.       - Соберано, я не шучу, силы уже самые последние. Можно я спою? А? Ну, хоть шепотом? Жиль вон своего Барботту воет, чем я хуже? Я же лучше Понси, соберано?       Своего второго порученца Алва благоразумно оставил в Тронко. То есть, пока мы воевали, эта скотина нам жизнь не отравляла. Зато стоило армии вернуться – и всё – туши свет, бросай гранату. Он ехал рядом с Диком (который, увы, все ещё не разговаривал со мной) и ныл о несправедливости бытия и неразделенной любви, о том, что его не понимают и не ценят. Я думал, что хуже уже не будет…       Но нет. Не бывает так плохо, чтоб не стало хуже.       ЭТО стало читать вслух своего любимого Барботту. А если учесть, что под чтением стихов ЭТО подразумевало их безумное завывание, то мое желание хоть как-то сбежать от реальности можно понять.       Ворон выехал чуть вперед, как бы любуясь видами.       - Пойте, но не громко.       - Вы мой герой, соберано. Век за вас Создателя молить буду.       - Терпеть вас целый век? Какое счастье, что я столько не проживу.       - Ой, да ладно, я не так и плох. И вообще – песня. - Возвестил я и начал:

По Варасте шлялись весь год От войны спасая народ. Ох, и сла-авны-ые-е герои мы еси!.. Только кто б самих нас спас от Понси?

      - Вопрос не праздный, - прервал меня герцог.       - А то! Ещё немного и этот стихоплет недоделанный станет героем варастийской компании. Посмертно. У меня вообще такое чувство, что родня специально услала его на заведомо проигрышную войну с тайной надеждой, что он не вернётся домой.       - Окделл ещё держится, - констатировал Алва, бросив короткий взгляд на своего оруженосца.       - Тогда поем дальше.

Мы в Саграны-горы зашли. Племя там чудное нашли – Хоть и дик бакран, а все же не осел. Ну а главный у них – просто козел.

      - Кхм, кхм, - подавился герцог. – Молодой человек, нельзя же так о Великом Бакне, союзнике Талига.       - А при чем здесь Бакна? Молятся-то они козлу. Вот он у них и главный. Я за реализм в песне и прозе! Даешь неприкрытую правду в массы! Долой пошлую романтику! Все эти глаза – звезды и коралловые губы – на свалку истории!       - И как при этом будет описан образ прекрасной эраэ?       - Какой именно? Уточните запрос.       - Например, Её Величество. Вы же видели королеву?       - Видел. Но… у меня тут маленькое уточнение. Я ведь ничем не рискую, правда, соберано?       - Обещаю, ничем.       - Тогда нет проблем – бледная моль в обмороке со слоем пудры на лице и невыразительными глазами, обильно подведенными сурьмой. Активно пытается выглядеть на «шешнадцать», хотя ей уже за двадцать пять. А вообще, Её Величество – ещё тот архитектор.       - Кхм?..       - Ну, ходит по рукам и строит из себя девочку.       - Это ужас, - огласил свой вердикт герцог. – Лучше пойте, так от вас меньше вреда.

На Дараме били мы врагов Хоть и было много этих гов… Серебристый Лис, конечно же, хитрец, Но в конце к нему наведался … писец.

      - А как же ваш хваленый…эм… реализм? – хмыкнул Алва. – Что это за «гов» и откуда взялся писец.       - Писеца к Адгемару привели лично вы. А «гов»… Ну, это для рифмы и благозвучия.       - То есть, «неприкрытую правду в массы» вы больше нести не собираетесь? – ехидно уточнил соберано.       - Ну, держитесь. По многочисленным заявкам перепеваем третий куплет!

На Дараме били мы врагов - Было много этих говнюков. Серебристый Лис, мерзавец и хитрец, Но, в конце концов, ему пришел пиздец!

      - Та-ак, - недобро протянул Алва, поворачивая меня и возвращаясь к армейской колонне. – Мне кажется, что этого северного зверя и здесь пора познакомить кое с кем.       - Вот-вот, Окделл на грани нервного срыва, а генерал Савиньяк созрел для убийства. А хотите я его за задницу укушу? Вы только подъезжайте ближе.       - Не смейте, вдруг это заразно.       - Вы правы – вдруг эта зараза барботтная ко мне прицепится. И вообще — я ж потом не отплююсь, да и рот с мылом мыть придется.       Да уж, Дика, вынужденного выслушивать излияния этого стихоплета недоделанного можно было только пожалеть. Во истину, сейчас Окделл, как никогда раньше, напоминал потомка святых (потому что до сих пор не удушил завывавшего рядом Жиля). Я это оценил. Алва тоже.       -... Я исчезну, и обо мне все забудут. На дне реки – покой, там… - снова заныла эта тощая тварь, но Ворон решил, что одного порученца ему более чем достаточно, тем более, что война окончена. Он просто выдернул придурка из седла и запустил в реку, так сказать, во исполнение желаний клиента. Жаль только, что потом велел одному из кэналлийцев вытащить дурака, но не раньше, чем он начнет звать на помощь.       А вот в Фрамбуа я остался один.       Я понимал, что тащить меня в гостиницу и усаживать за стол никто не будет, но … лучше бы я был котом. Вот сейчас сидел бы у Алвы на коленях, тырил с чужих тарелок мясо, щурился на огонь и мурчал, как хорошо работающий двигатель.       Но вместо всего этого я стоял на конюшне. Правда, разместили меня с комфортом – много свежего сена, на котором разостлан теплый плащ. А ещё большая попона и свежая овсянка. И даже вино было, в каком-то тазике (кому сказать - лакаю вино из лахтаза, кошмар). И всё равно, военная палатка соберано мне нравилась больше.       А потом была столица, встречавшая победителей радостным шумом и безудержным весельем. Ну как же, недельные гуляния, с пьянкой и мордобоем( а куда ж без него? Можно сказать, это обязательный атрибут любого затянувшегося веселья), кого хочешь обрадуют.       Ричард обзавелся новым конём. Бьянко был блондином или как там называется эта масть у лошадей, его Ричарду купил Рокэ. Как сказал сам герцог, он просто держит слово – белый конь, барсовый чепрак – всё, что нужно победителю, чтобы действительно чувствовать себя таковым. Однако Окделл продолжал ездить на Соне. На ней же и поехал во дворец.       Увы, вся эта чехарда с церемониями и обилием примазавшихся к чужой славе не позволила мне выторговать у Алвы для себя место в королевском парке, но зато рядом был Луис, который и принял мои поводья, когда Рокэ легко спрыгнул на землю у распахнувшихся дверей королевского дворца.       Слуги уводили Сону на королевскую конюшню. Мы пошли следом, но заходить внутрь не стали. Я решил проявить тот самый норов, за который все так боялись настоящего Моро – я уперся всеми четырьмя ногами, и сдвинуть меня можно было только лебедкой. В результате, мы с Луисом остались на свежем воздухе. В ожидании соберано пацан развлекал меня пересказом школьных историй, которые услышал от Алвы, Савиньяка и Дика в Фрамбуа. И всё было бы ничего, если бы меня не одолевало какое-то непонятное раздражение вперемешку с досадой.       Так бывает, когда ищешь решение задачи и оно вот где-то рядом, ты его уже почти чувствуешь, но всё никак не можешь ухватить.       Из раздраженной задумчивости меня вывел Луис, вернее его крик:       - Смотрите, смотри!       Я посмотрел.       Да-а-а!!! На это стоило посмотреть. Закатное солнце, окруженное двумя радужными кругами и двумя радужными полкружьями, слово распятирилось – одно центрально и ещё по два с каждой стороны.       Я читал о таком. Знаете все эти явления типа «Глаза Бога», огненные кресты, Фата-моргана, когда в небе появляются города или даже разыгрываются целые сражения. Я мог объяснить всё (или почти всё) это с точки зрения физики, но… кому, на хрен, нужны объяснения, когда видишь такое!       Световые мечи, щит и золотая корона. А когда настоящее светило ушло за край, над горизонтом на мгновение вспыхнуло алое сердце, на фоне которого просматривались багровые контуры вставшего на дыбы коня. Гигантские световые мечи, целившие в сердце, ударили в коня и исчезли, а следом за ними исчезло и сердце.       И почти сразу же колокол на башне отзвонил восемь раз. Именно этот звон вернул меня в действительность. Я с удивление обнаружил, что щемящая тоска и раздражение исчезли. Ко мне вернулись привычные бодрость и веселое настроение.       - Нехилая зубочистка, - прокомментировал я висящий на поясе Алвы меч.       Да-да. Когда Луис подводил меня к соберано, первым, что бросилось мне в глаза, был меч. Настоящая такая, раритетная железяка. Это что же, пока мы воевали, в Талиге поменялась мода и теперь дворяне должны носить мечи, а не шпаги? Круто! Хотя… Ни хрена не круто. А если они опять доспехи введут? Это мне кроме Алвы ещё пару пудов железа не себе таскать? Да на хрен такое счастье!       - Это подарок короля, - для тех, кто не был на торжественном приеме, соизволил пояснить соберано. – Поскольку все награды Талига я уже имею ( ух ты, надо бы посмотреть на Рокэ при полном параде.Небось орденов на ленте - до колен), Его Величество пожаловал мне меч Раканов.       - Ну, ничего так, классный меч-кладенец.       - Что? – не понял меня Алва.       - Меч-кладенец – это такой прибор, который позволяет класть болты любого размера на что угодно. Меч-кладенец – клади на всё с прибором! – тоном прожженного рекламщика произнес я и скосил взгляд на Дика.       - Ничего другого я от вас и не ожидал, - фыркнул Ворон.       Ричард бросил на меня негодующий взгляд (кажется, он обиделся на меня за непочтительное отношение к реликвии) и отвернулся.       Мы поехали домой.       Меня всё больше заботил вопрос наших с Окделлом отношений. Думаю, пора заткнуть свою гордость и попросить у юноши ещё раз прощения. Да, я уже делал это, когда мы были у бакранов. Но вышло это у меня как-то… ну, не комильфо. Просить прощения, даже если ты неправ (хотя, формально я был прав), всегда трудно. Дик тогда мне ничего не ответил, я не настаивал. Но теперь пришло время поговорить и все решить. Ведь мы же все равно будем рядом ещё какое-то время и эта игра в молчанку никуда не годится.       Резкий рывок поводьев не только вырвал меня из водоворота мыслей, но и заставил встать на дыбы.       Мы же договорись с Алвой – никаких шпор, никаких дерганий за удила! Он чо, совсем оборзел, козел?!       - Какого ху!..       Договорить я не успел. На грудь словно таз крутого кипятка выплеснули. В глазах потемнело, а ноги подкосились. Причем все четыре сразу. Я понял, что падаю.