Ход Конем

      Ходил в меня влюблённый весь слабый женский пол:       «Эй, ты, недострелённый, пожалуй на укол».*       Нет, уколов мне не делали (ну не изобрели ещё тут уколы, не изобрели). Да и женский пол (не считая кобыл в прямом смысле этого слова) меня своей любовью не баловал. Но всеобщее внимание я получил. А плюс к этому целый стог свежайшего сена в деннике, да покрытого мягкой попонкой — почти диван. А сверху ещё одна попонка — я жаловался на озноб и голосом умирающего лебедя шептал о сквозняке, называя это «ледяным дыханием смерти». Щель, малюсенькую, нашли и заделали. Была вкусная еда и даже вино.       А помните, в Варасте я заявил, что хочу халвы, мармелада и всякого такого? Так вот, мне принесли багряноземельских сладостей. Восток — он везде восток. Пахлава, рахат-лукум из всего, что только растёт и цветёт, и ещё всякое разное, название чего я не знаю. Но всё это было потом, а тогда…       Перед глазами сквозь странную пелену мерцает свет. Мы же вроде ночью ехали. Неужели день?!       Я попытался встать на ноги, но резкая боль в груди заставила снова завалиться на бок.       — Не дергайтесь, Моро. Вы ранены.       Это Алва? По голосу вроде он, но уж больно интонации встревоженные. И о каком ранении он говорит?       — Серьёзно?       А что с моим голосом? Какой-то слабый, задушенный и хриплый.       — Не так, чтоб очень. Жить будете, нужно только пулю вынуть.       — Бля-а!.. Кому понадобилась стрелять в коня?       — Стреляли не в вас. — Пауза. — Стреляли в Ричарда.       — А пуля во мне. Я ей что, понравился больше, чем Дикон?       — Да помолчите наконец!       — Это нервное, соберано. Мне ещё ни разу не доводилось ловить чужие пули.       Ох, что-то мне жарко. Это что, жар из-за ранения или от того количества факелов, что горят вокруг меня? Да, мы почти доехали до дома. И все слуги, что были в особняке, теперь высыпали на улицу и каждый с собой подсветку принёс. Прямо фестиваль под названием «Дохлая лошадь» памяти Бодлера**.       — Лежите спокойно, Моро.       — Что вы собираетесь делать, соберано?       — Вынимать пулю.       — Сначала свяжите мне ноги, а то мало ли что, копыта у меня тяжелые, опять же. И ещё дайте мне анестезию.       — Чего вам дать?       — Вина, говорю. Покрепче и побольше.       — Тогда лучше касеру.       Пламя заколыхалось, народ забегал.       Через какое-то время мне приподняли голову и просунули между зубов горлышко бутылки.       Уголки рта больно защипало. Порвал-таки, зараза пернатая, мне рот той железякой, что в лошадиную пасть кладётся. ***       Пока я пил, мне попарно связали ноги — передние и задние. Сверху на меня навалилось несколько мужиков — не иначе конюхи решили отыграться за все нервные срывы, что я им устроил.       — Е-е-е-е-пать-копать!!!Соберано!!!       Ни хрена эта касера не действует!       А потом меня перевязали, с ног сняли путы, и я понял, что до дома мне придется добираться своим ходом. Потому что нести меня не получится, на телегу погрузить тоже. Остается только волочить по земле. Ага, за хвост. И тогда неизвестно, что раньше случится — шкура испортится или хвост оторвётся.       Я прикрыл глаза и как наяву увидел Юлия из «Богатырей». Он скалился, сжимая в зубах черный конский хвост, и весело им помахивал. Кажется, у меня начинается горячка.       — Давайте, Моро, вы сможете. Всё не так плохо. Честно. — Алва потрепал меня по холке.       Медленно, с подпихами и такой-то матерью, я встал на ноги. А ноги-то трясутся. Но дойти должен. Нет, есть ещё варианты — валяться на улице или попросить маршала, чтобы пристрелил, но это не наш вариант. Короче… До денника я добрался. А вот как на сено рухнул — не помню. Касера, наверное, подействовала.       Стоило мне открыть глаза на следующий день, как я увидел перед собой Ворона. Ну просто дежа вю.       — Как вы, Моро? — спросил герцог и ладонью пощупал мой нос.       Я тоже попытался дотянуться до собственного носа кончиком языка. Кажется, тёплый, но не горячий. Попробовал уголки рта – трудно сказать однозначно, но что-то явно есть, потому что открытие рта вызывает неприятные ощущения. А ещё было трудно дышать, было больно, повязка сдавила грудь — но, блин, я же жив! И все живы! Так чего у Алвы такой взгляд, словно случилось какое-то вселенское горе?       — Не очкуйте, Айболит. Кони дохнут только от работы, так что жить буду. И вообще, что это за боевой конь без боевых ранений? Вы мне лучше анестезию велите чаще давать. Только наливайте её в какую-нибудь лохань и давайте мне полую камышину. А то если нормально пить — во рту щиплет. Да и вставать не хочется.       Если честно, я нес полный бред в надежде, что это как-то поднимет герцогу настроение. Очень уж непривычно было видеть его таким… Ну, странным, что ли, на себя не похожим.       — Хорошо, — хмыкнул Рокэ, — будет вам и касера в тазике, и камышина. Но сначала давайте раны мазью обработаем .       Герцог наносил мазь мягкими, почти поглаживающими движениями. От средства шел сильный (как для конского нюха) аромат трав и масел. Я неосознанно лизнул.       — Моро!       - Оно как-то само. Инстинкт.       Герцог нанес ещё немного мази и вытер пальцы безукоризненно чистым платком. Кровь, мазь эта зелёная, а у него платок просто белоснежный. Фэшинэбл, бля!       — Рокэ, вы всё сделали правильно. — Я ткнулся мордой в руку маршала. — Это нормально — пожертвовать животным, чтобы спасти человека.       — В том-то и дело, что вы не животное.       — А у вас было время об этом думать? Вы на мне ехали, я, как ни крути, конь. Так что всё путём. Но если вас это так сильно волнует — наградите меня. У вас даже оруженосец с орденом этой… Розы. Про вас я просто молчу. Вы бы хоть раз свой иконостас показали. А я не гордый. Как там? «…не загадывая вдаль, так скажу: зачем мне орден? Я согласен на медаль»****. Дайте мне медаль. «За спасение на…» или «За спасение при…» - на ваш выбор. И теперь у вас ещё и конь орденоносный будет. Круто. Как выйдем на парад все в орденах и аксельбантах — ващ-ще огонь!       — Вы безнадёжны, Моро. И что это за «спасение на…»       — За спасение на… улице.       — А «За спасение при…» — это, я так полагаю, при особняке?       — При маршале.       — Тоже вариант. Но орден я вам не дам, и медаль тоже, увы.       — У-у-у, — заканючил я.       — Но как только вы встанете на ноги, мы отправимся в Кэналлоа. Много моря, много воздуха, много солнца. Вам понравится.       — Мне уже нравится. Кстати (хотя это было совсем не кстати), как там Ричард?       — Он справлялся о вашем здоровье. Я расстроил его, сказав, что жить вы будете, — усмехнулся Рокэ.       О-о, вот таким он мне больше нравится.       — Ну и как, Окделл сильно огорчился, что я не откинул копыта?       — Думаю, в ближайшее время он придет высказать вам претензии по поводу вашей живучести.       — Буду ждать, буду ждать.       Ричард пришел на следующий день.       После очередных процедур я чувствовал себя вконец разбитым. Рокэ велел всё же подняться и даже немного пройтись. Он считал, что именно так я (в смысле, моё конское тело) быстрее поправится.       И вот теперь я лежал на своем «диванчике», прикрыв глаза и тяжело, с хрипотцой, дыша.       Вот тут-то и появился Дик.       Немного потоптавшись (я всё отлично слышал) сначала у входа в конюшню, а потом у денника (это же Окделл, он иначе не может), юноша остановился напротив меня и несмело постучал по деревянной переборке. Я открыл глаза и посмотрел на Дика снизу вверх.       Очевидно, взгляд получился слишком жалобным, потому что Ричард тут же присел рядом и, судорожно сглотнув, сиплым голосом осведомился о моем самочувствии.       — Жить буду, — прохрипел я и закашлялся.       Окделл побледнел.       — Я… Я…       С тревогой глядя на меня, Дикон мучительно пытался подобрать слова.       Эка вовремя меня Алва на ноги поднял. А может, он это специально? Чтобы я поубитостней выглядел, и Окделл быстрее растрогался моим бедственным положением?       Что ж, своей цели маршал добился. Дик так растрогался, что у него того и гляди мог начаться этот его приступ, а там и обморок не за горами. Пора было спасать оруженосца.       — Ричард, — тихо (но не потому что специально старался, а потому что так вышло) начал я. — Ричард Окделл, я снова прошу у вас прощения. Знаю, оправдания мне нет. И всё же… Я честно хотел помочь тебе, и Алва… А ещё… Ай, да чего там! В первую очередь я хотел помочь себе. Потому что домой хотел, а тут конь и я… Короче, давай знакомиться заново?       И мы познакомились.       Я рассказал Дику о себе, о том, как попал сюда, об этом засранце блондинистом, что меня в коня засунул. А потом, словно это было самой собой разумеющееся, я начал рассказывать о своей семье, которая осталась в другом мире, о самом моём мире.       Ричард как-то незаметно втянулся в разговор – любопытство возобладала над обидой.       Короче, говорили мы долго, перескакивая с темы на тему, вспоминая, через что нам пришлось пройти вместе и порознь. А когда юноша уходил, то расставались мы если ещё не друзьями, то уже точно не врагами.       Перед его уходом я решился спросить Дика, знает ли он о том, что стреляли в него — а то с соберано станется ничего пацану не сказать.       — Я знаю. Мне эр… монсеньор всё рассказал. Но господин кансилльер считает, что стреляли в Алву. Он думает, что какой-то кагет…       Я застонал. Это невыносимо!       — Да-да. Злой кагет ползет на берег, точит свой кинжал*****. Дикон, вы вообще в этой своей Лаик геометрию учили?       — Эм…       — Это я к тому, что если бы кто-то стрелял в Алву и герцог прикрылся мной, то мы бы сейчас не разговаривали — пуля попала бы прямо в грудь. Я, конечно, не знаю, где у лошадей сердце, но уверен, рана была бы покруче нынешней. Но… поскольку Рокэ прикрывал тебя, пуля вошла в меня не под прямым углом, а как бы по касательной. Поэтому супер-пупер серьёзных повреждений нет. Понял?       — Угу, — качнул головой юноша, намертво придавленный количеством обрушившихся на него знаний.       — Это хорошо. А вот чего я не понял, так это зачем кансилльеру врать? До этого на тебя охотились только Манрики. Но кто знает, может, за время нашего отсутствия количество желающих выросло. В любом случае тебе нужно быть осторожнее. Обещаешь?       — Я … буду осторожнее.       А потом Дик уехал домой. Алва отпустил своего оруженосца на побывку — парень давно не видел семью, да и орденом нужно было похвалиться. А меня ждал путь на юг.       Всё!!! К черту эту столицу с её заговорами, интригами и слякотью. Меня ждёт море, солнце, свежие фрукты и много – много отдыха. ЗАСЛУЖИЛ!