Ход Конем

      Под солнцем южным как под грудью у мадам –       Немного жарко, но до одури приятно.       И все фланируют под им туда-сюда,       А я фланирую под им туда-обратно.*       Нет, я никуда не фланировал. Я валялся на золотом песке, и бирюзовые волны нежно лизали мои утомленные копыта. Рядом валялся Луис. Вволю накупавшись и напрыгавшись в волнах, мы предавались блаженному пофигизму.       Благословенный юг, колыбель цивилизации. Красота. Нет, не так – Красотища!       Маленький рай на земле. Край, созданный Богами как раз для того, чтобы можно было отдохнуть душой и телом.       Юг, он вообще… ну, особенный, что ли. Вы замечали, какое на юге небо? А звёзды? Ведь вот вроде бы небо, оно ведь везде небо – ну, там воздух, атмосфера. Но нет. Ночное небо юга – это целая поэма. Если смотреть на него достаточно долго, то возникает ощущение полета и ты словно бы погружаешься в тёмно-тёмно-синий шёлк, мягко окутывающий тебя со всех сторон.       А звёзды? В городе – это маленькие бледные плевочки. А здесь… Здесь они мерцают и переливаются, манят и околдовывают. И сразу же на стих пробивает:       Там, наверху, волшебный сад       Где звёзды – словно виноград.       Идешь и прямо на ходу       Нет-нет, да и сорвёшь звезду.**       Я обожрался свежих фруктов, да и выбор багряноземельских сладостей здесь был не в пример богаче, чем в столице. Про вино я вообще молчу – оно здесь вместо воды. Причем такое, которое большинству простых жителей Талига могло только пригрезиться в мечтах об этом их местном рае.       При мысли о северянах я сразу вспомнил Дика. Парню пришлось очень-очень захотеть поехать домой (по рассказам Алвы, у герцогини Мирабеллы яйца были из такой стали, что это вызывало даже своего рода уважение у соберано). И теперь герцогского оруженосца ожидали холодный замок, мороз, снег по колено, а по ночам он мог слушать только вечную игру вьюги и волков в «кто кого перевоет».       А вот мы по вечерам слушали Ворона. Наш соберано прекрасно играл на гитаре, да и пел нехило.       Вообще, Алва здесь стал другим. Каким-то расслабленным, спокойным, умиротворенным. Я не сразу это заметил, но он словно снял броню, которую всегда носил в столице, и не только в столице. Исчезли едкий сарказм и насмешливая улыбка. Я даже представить не мог, что Ворон может так улыбаться. Глядя на него такого, я начал подозревать, что передо мной просто человек, со своими заботами, проблемами, радостями и горестями.       В общем, мы оба расслабились и оттягивались по полной.       Где-то там, далеко, осталась слякотная столица со всеми её гадами и гадскими проблемами. Южный ветер, пропахший йодом и солью, быстро выдул из моей головы все плохие воспоминания. Я в полной мере наслаждался отдыхом . Не хватало только шезлонга и белой панамы. О красотке, мило устроившейся на моих коленях, я больше не мечтал. Потому что стоило мне об этом заикнуться, как Алва, садист-любитель, предложил пригласить в гости капитана Пиркета и его Красотку. Да ну нах!..       Я перекатился по песку, подставляя волнам спину. Съеденное и выпитое приятной тяжестью лежало в желудке, позволяя думать о вечном.       Вот уйду я когда-нибудь из этого мира — хоть домой, хоть естественным путем (конский век короче человеческого), и что я оставлю здесь? Какую память о себе? Даже если мне удастся справиться с заданием, долго ли будут помнить меня благодарные потомки. И ещё не факт, что они (потомки, в смысле) будут знать, что это я приложил свое тяжелое копыто к торжеству справедливости и сохранению мира.       И вообще, кто обо мне будет помнить? Алва? Луис? Ричард? Хуан? Робер? Конюхи? Савиньяк?..       Так, стоп! Перечислять можно долго, а толку-то. Со временем я сотрусь из их памяти. В крайнем случае, останусь забавным курьезом, сказкой о говорящем коне.       Этого ли я хочу?       Нет, черт возьми!!! Трижды – нет!       Я хочу, чтобы меня помнили в этом мире и через сто лет, и через двести, и… больше.       Пусть не меня, Саню, но Моро. Я должен… Нет, я просто обязан увековечить это имя! И я знаю как!       Блаженный пофигизм сделал мне ручкой. Я вскочил на ноги.       — Луис, вставай!       - А мы куда? – пацан мгновенно подорвался, слово только и ждал моей команды.       — Нас ждут великие дела! А точнее – огонь, вода и медные трубы!       — А? – не понял Луис.       — Самогон гнать будем!       Если вы думали, что я собирался удивить этот мир банальным самогоном, то вы сильно во мне ошибаетесь. Наверняка эта штука здесь уже есть.       Я вообще думаю, что алкоголь как таковой появился в мире даже раньше хлеба. Вот сами подумайте: древние жили собирательством — ну, там ягоды, фрукты. Все это пускало сок. Теплое солнце вызывало естественные процессы брожения. И вот вам уже первое плодово-ягодное. Веселящий напиток помогал скоротать одинокие вечера в пещере. Опять же, только после такого шмурдяка может тянуть на наскальную живопись, что доказывают и сейчас некоторые наши подъезды, заборы и даже гаражи.       Но кони с пока ещё незаконченным высшим образованием не опустятся до уровня пещерных человеков. А потому делать мы будем не самогон, а… Виски! Под маркой «Black Horse Moro»!!       Эту мысль я и донёс до своего добровольного помощника.       Идея увековечивания меня в виде спиртного напитка с моей далекой родины и подняла меня на ноги. А чего? В моем мире есть виски «White Horse», а у нас будет Black. И на каждой бутылке этикетка – я, вставший на дыбы, с гордо вскинутой головой и развивающейся гривой.       Ах, уе-е-ехал мой автобус!!!       Но для начала нам нужна была помощь соберано. И да, с «соберано» тоже нужно что-то делать. Нет, не с герцогом, а с этим обращением к нему.       Ну не могу я, не могу быть как все. Понимаю, «мин херц» ему не нравится, весьма двусмысленно и вообще, это, как мне объяснили не талигойский, а дриксен. А нам нужно поддерживать отечественный язык. Поэтому… поэтому я уже несколько дней маялся, пытаясь придумать, как мне называть герцога так, чтобы и ему не обидно было, и мне безопасно, а главное, чтобы так его никто, кроме меня не называл. Я вспомнил все обращения, какие знал. Пока что ни одно не отвечало моим требованиям. Но я не сдавался.       Выслушав мою просьбу, Ворон хмыкнул и задал резонный вопрос:       — Моро, вот скажите, а чем вам вино не нравится?       — Мне? Оно мне нравится всем, кроме ноток дуба.       — Какого дуба? – немного опешил маршал.       — Того, которого я врежу, если буду пить это вино в таких количествах.       — И поэтому вы решили заменить благородный напиток на… — Рокэ презрительно скривил губы и, не найдя нужных слов, просто пошевелил пальцами.       — Вот не нужно столько скепсиса… Экселенс***. — Обращение родилось само собой (ю-ху, кажется, я придумал, как буду звать Ворона!). Хорошо бы вспомнить, где я его читал/слышал. — Вы просто не знаете, каким будет конечный продукт. Это первое. А второе — я хочу увековечить свое имя. Вы только представьте: пройдут года, века, а в этом мире памятью о том, что ЗДЕСЬ БЫЛ Я, останется напиток с моим именем. И люди будущего будут спрашивать: «А кто был этот Моро? Чем он так прославился?» И люди узнают, что я был конем самого Первого маршала Талига, непобедимого Рокэ Алвы. Да я, можно сказать, не только о себе беспокоюсь, экселенс Я ведь и вам память в веках обеспечиваю.       — Юноша, у меня к вам два вопроса – зачем мне память в веках и кто такой этот экселенс.       — Ну, во-первых, через два-три столетия ваше имя будут упоминать не чаще, чем этого вашего… Ну, как его?.. Фейхмаера?.. Фейхтвангера?.. В общем, вы поняли. И то только в узкоспециализированных военных кругах и при условии, что вы разродитесь трактатом по тактике и стратегии ведения войны, в чем я лично очень сомневаюсь. А виски будут пить не только военные. Его будут пить все. Вспоминать меня, а следом за мной — и вас. И вообще, можно написать внизу на этикетке — винодельня герцога Алвы. Или даже лучше — винодельня Рокэ Алвы. Да я вам буквально брэнд патентую, а вы ломаетесь, как хлебный мякиш.       — Я очень сомневаюсь, что кто-то из тех, кто будет пить ваш, с позволения сказать, напиток, будет интересоваться, почему на бумажке нарисован конь и написано ваше или даже мое имя.       — Ну и ладно. Я не гордый. Мне достаточно того, что мое имя и мой гордый силуэт будут на этикетке. А если нас с вами при этой никто не вспомнит — то им же хуже. О! Предлагаю являться к непочтительным негодяям по ночам и мучить изжогой.       — Подозреваю, что изжогой они будет мучиться и без вашего присутствия, но при вашем прямом участии. Я сейчас говорю о напитке. Но вы не ответили на мой второй вопрос, Моро.       И Ворон посмотрел на меня как-то чересчур уж пристально, а я поспешил с ответом.       — Ну-у… экселенс… Это… Это… подчеркивает… мое… к вам… особое отношение. Вот! Фух!       Вот фигня, так и не вспомнил, что же это значит-то.       — В таком случае хочу спросить, чем вам не угодили обращения «соберано», «герцог» и «Первый маршал»?       — А что в них особенного? «Соберано» вас называет пятая часть населения страны. Герцогов в стране вообще, как собак не… Много, в общем. Н-да. «Первый маршал»… Ну, так вас зовет вообще половина страны. Причём не только Талига, но половина населения стран всех наших добрых соседей. Ну, насчет соседей — это я погорячился. Им и звать-то не приходится, вы сами являетесь, без приглашения. Но сейчас не об этом. А о том, что ничего необычного в этих обращениях нет. А я ведь у вас особенный. Другого такого коня во всем королевстве… Да что там королевстве, во всем обитаемом мире нет! И связывать нас должны узы особые. И звать я вас должен как-то по-особенному. И «экселенс» — это… это такое особенное обращение особенного коня к особенному человеку. Вот крикнет кто-то «Герцог!», а вы не будете знать, кто это вас так позвал...       — О да, когда я услышу «экселенс!», я буду точно знать, кому дать по ушам. Убедили.       Вот бля! Сам себе яму вырыл. Конь ты, Саня, ой, конь!..       И всё же Алва распорядился выдать нам всё необходимое.       Возможно, им двигало любопытство или даже профессиональный интерес заядлого алкоголика, а может, он просто действовал по принципу — чем бы ни тешились, лишь мозги не компостировали – но мы с Луисом приступили к изготовлению виски со всем пылом юных алхимиков, мечтающих найти философский камень.       Сам перегонный куб пришлось малость усовершенствовать, а точнее — полностью переделать. Хороший железный казан с плотно прилегающей крышкой, для надежность обмазанной сырым тестом (сколупывать потом легче), железная трубка в глиняном кожухе, в который от удачно подобранного фонтанчика через бычьи кишки (ну, нет у них резины, нет!) постоянно подается ключевая вода (холодная, аж зубы ломит). Вся эта конструкция водружается над костром на треноге и… Поехали!!!       Правда, выяснилось, что от классического рецепта односолодового виски придётся отказаться. Его изготовление требовало проросшего ячменя, а главное — точного температурного режима. Если с ячменем ещё можно было позаморачиваться, то вот градусника здесь ещё не изобрели.       Я бы, конечно, мог помочь им в этом, но только при наличии рук. А так — чертить схему градусника в разрезе, зажав палочку в зубах, а затем объяснять человеку (я имею в виду Луиса) сообразительному, но крайне далекому от науки, что такое градусы, шкала и прочее — это уже перебор.       В результате мы упростили схему (хотя настоящий, правильный рецепт я Луиса заставил записать слово в слово) и выгнали самогон из фруктовой браги (юг всё-таки) с солодом и виноградными листьями (ох, они и играют, скажу я вам! Там природных дрожжей до ху… Много, короче).       Самогон гнали по принципу «пока горит». Потом развели один к одному с чистейшей родниковой водой и снова пропустили через шайтан-машину.       Получившуюся жидкость пропустили через зольный фильтр.       Выклянчили у Ворона дубовую бочку и залили туда готовый продукт (между прочим, мой дед за неимением бочки в своё время дубовый паркет использовал. Целый квадратный метр). Я сказал, что выдерживать напиток нужно не меньше полугода. А лучше год.       На финальную заливку самогона Рокэ явился лично. Принюхался, судорожно сглотнул и заявил:       — El vino es poesía en botella. А у вас дрянь какая-то.       — Чего-чего? – попытался уточнить я.       — Моро, вино – это… Это поэзия в бутылке…       — А-а-а... Поэзия в бутылке… Н-да…Теперь-то мне понятен смысл выражения «читать запоем». Знаете, экселенс, я тут недавно к вам в погребок, в смысле, библиотеку, ненароком заглянул, так у вас там сто-о-олько раритетов!.. Прям на хороший букинистический магазин тянет. Вы, главное, не учитайтесь, книголюб вы наш.