Минус один

Спустя семь часов группа мафиозей под предводительством Тревора покинула заброшенный, снятый адвокатом на месяц, через цепочку подставных лиц, дом. Тревор бережно, как драгоценность, нес на руках жмущегося к груди, мелко дрожащего, бледно-зеленого, остро пахнущего рвотой Мики. Мстители сделали дело, следуя строго намеченному заранее плану, действо в подробностях записали на видео. Убивать похитителей Роджа мужчины не унизились, оставили, пущенных по кругу, а после лишенных правых ушей и мизинцев на левых руках, запертыми в одной из подвальных комнат. В темноте, голыми и без воды, верно. Из одежды и перевязочных материалов свалили перед ними, подвывающими о пощаде и жалко трясущимися, в кучу пару старых, грязных одеял, два полотенца, разорванную футболку и по подушке на рыло. Все в точности, как альфачи сами когда-то «щедро» выделили Роджу. Быть обнаруженными раньше, чем наступит смерть от жажды, у обоих похитителей, без наводки со стороны, шансов практически не имелось — преступников, конечно, искала полиция, но не настолько усердно. Что ж, Тревор собирался, суток через трое, помочь правосудию коротким звонком, куда нужно. Пусть загибающихся от боли и без воды уродов освободят и препроводят, наконец, под суд, а далее — и в тюрьму. А, уж, Тревор обязательно позаботится, чтобы заключение не показалось обоим чудовищам приятным и комфортным. Тоже посредством звонков, ну, и передачи определенных сумм хорошим знакомым в органах. Ради Мики, и его истинного, бедного, безвинного, до сих пор толком не вернувшегося в разум мальчишки. Про то, что Роджу немного лучше, мужчина знал от персонала клиники. Он, оплачивающий, втайне от рыжика, лечение подростка уже несколько месяцев, получал подробные отчеты о каждом его вдохе, регулярно. И о копимых Мики на побег деньгах прекрасно знал тоже. Но — молчал. Потому что мафиоз любил. Полюбил юного, искреннего, рыженького, усыпанного по носику и щекам солнечными веснушками омежку даже не всеми душой и сердцем, больше. Во второй раз, и впервые — за очень много лет. Возлюбленный Тревора, папа его троих сыновей-альф, уже вполне взрослых, самостоятельных студентов, погиб в автокатастрофе в тот год, когда родился Мики. И они с ним были истинными, такими же, как Родж и его лисенок. А истинных разделять — великий грех. Не меньший, чем запирать в подвалах похищенных ребятишек на верную смерть. Не меньший, чем отдать родного внука на растерзание, пожалев денег за выкуп. Ууу, и с каких пор Тревор записался в моралисты?! — Тихо, Ми, тихо, мой маленький, — шептал мужчина, устраивая пребывающего в полной прострации омежонка в машине, на заднем сиденье, и укрывая ему ноги пледом. — Сейчас приедем домой, напою тебя горячим чаем, ты полежишь, отдохнешь… Мики смотрел расфокусировано, сухими, воспаленными глазами, отмалчивался. О чем думал, неясно, но вряд ли о веселом. — У тебя телефон звонит, Трев… Альфач вытащил мобилку и глянул на высветившийся на ее экранчике номер. Младший сын, Христоф. Отвечать усталому мафиозу не хотелось, но вдруг что срочное? Разрешив соединение прикосновением подушечки большого пальца к нужной кнопочке — на указательном мешали надетые, за колечко, ключи — Трев поднес мобилку к уху и раздраженно буркнул: «ну?!» Ломкий басок сына тут же капризно загудел из динамика: — Отя, где тебя носит? Ты забыл, что мы сегодня договорились встретиться в «Мидии»? Я и Лекс уже больше часа дожидаемся, заказ сделали. Вы, вообще, приедете? Альфач выругался сквозь зубы. Он действительно умудрился забыть про встречу с сыном и его очередным, якобы, женихом, вылетело из занятой другим, более важным, головы в астрал. Черт, черт, черт, теперь объясняться придется, задабривать подарком, Христ очень обидчивый альфеныш, похуже многих омег умеет дуться и закатывать сцены. Сам виноват, избаловал засранца в конец, потому что тот жутко похож на покойного папу. Жаль, характер совсем не папин, Лель был ласковым, уступчивым и мягким… Но Мики важнее пустых обид Христофа. Сначала омежка, переживший кошмар — наблюдавший со стороны за изнасилованием ублюдков, покалечивших его пару, лично, невзирая на долгие уговоры старших, отрезавший обоим уши скальпелем, а потом — рыгавший целый час, в тесную обнимку с ведром. Отвезти домой, уложить, дать успокоительное… Зря позволил малышу мараться поганой кровью, ох, зря! — Прости, Хрис, ешьте без нас. Мики плохо, мы едем домой. — и отключился, не слушая протестов сына. Обождет ужин в ресторане. Завтра…