Падение

От Ханджи пахло ментолом, дешевыми сигаретами и очень слабо утренней росой. Приятный запах будто специально всеми силами постарались перебить. И это практически получилось... Даже совсем получилось. Где-то сбоку оглушительно хлопнула дверь так, что пол кажется содрогнулся, а воздух зазвенел. Ханджи недовольно притормозила, так, что Леви чуть на нее не налетел и прошипела сквозь зубы: - Опять они! Вот только пока никого не было видно. Только напряженный слух с трудом уловил тихий, прерывистый голос: - ...приходит он как и обещал, прям минута в минуту, а я жду уже давно, извелась вся. А он так говорит: "Любовь моя, ты самое дорогое, что есть в моей жизни". Впереди темными силуэтом вырисовались парень, выглядящий ну очень странно: голый, но зато в модных сапогах на каблучках и шнуровке, и девушка, голос которой стало слышно более отчетливо. - Так и сказал? - насмешливо вопросила Ханджи громким голосом с нехорошей усмешкой на губах. - Ханджи-сан, не нравится, не слушайте, а врать не мешайте... - серьезно заявил парень, - Дальше! - А дальше, - девушка мечтательно закатила глаза, - Он сказал, что жить без меня не может и заберет отсюда далеко-далеко, в свой особняк. Так и сказал: "Заберу тебя отсюда и женюсь, согласна ли ты, драгоценная моя", а я вся обмерла, не знаю, что сказать, только и смогла вымолвить: "Да, я согласна, Томас... - Чего-о? - поразилась Ханджи, с трудом сдерживая рвущийся наружу хохот, - Как? Томас? Какой Томас? - Изи! Да ведь... да ведь в прошлый раз - Франц был! - не удержавшись, парень рассмеялся, отвернувшись в сторону и прикрыв рукой рот. - Злые вы! - обиделась девушка, на ее глазах блеснули злые слезы, - Ничего не понимаете в настоящей любви! Просто не можете. У вас сердца нет! - Так, хватит у нас здесь не театр, расходимся. Изабель еще ладно, но, Фарлан, зачем ты потакаешь ее капризам, от тебя я такого не ожидала, - посерьезнев, заявила очкастая, но ее не слушали. - Да ладно тебе, Изи. Давай дальше, - фыркнул парень, постаравшись сделать серьезное выражение лица. Получилось не очень хорошо. В глазах то и дело посверкивали озорные искорки, выдавая его с головой. - Не хочу больше, не буду говорить! Вы не верите! Смеетесь надо мной, а я... а я... - Изабель, сорвалась с места, проскочив мимо Леви и задев его плечом. Омега смог разглядеть на мгновение бегущие по щекам слезы, а в следующую секунду штора, отделяющая коридор от зала взметнулась, скрывая девушку от глаз. - Чертова кукла, - фыркнула Ханджи. - Зачем вы так жестоко? - Фарлан смотрел с явным осуждением. - Что? Ты думаешь все, что она болтает правда? - приподняла бровь женщина. - Нет, это из романа, который оставил ей какой-то клиент. Сам-то я не читал, но думаю оттуда. Сама бы она так не придумала, - неохотно ответил парень. - Вот именно. А теперь хватит прохлаждаться, ты встал тут, а время работы идет. - женщина наконец сдвинулась с места, продолжая изначальный путь и, уже не обращая внимания на надувшегося Фарлана. На ходу она недовольно пробормотала себе под нос, - Говорила я не надо омегам книги давать. Забьют голову всякой ересью, а потом мучайся с этим. Ее пальцы крепче впились в запястье омеги, будто пытаясь разодрать его, переломить кость. Она ускорилась, быстро таща Леви по узкому коридору. Мимо проплывали многочисленных дверей, теряющиеся на фоне грязно-серой стены. Они больше не распахивались, оставаясь холодными и безжизненными, будто их намертво впаяли в кладку, что и не отодрать. Правда за большинством из них слышались странные, пугающие звуки: монотонный скрип, вздохи, стоны и тихие вскрики, заглушаемые невнятным голосом, но это все было очень тихо и казалось не принадлежит этому миру. Это не обычные люди, а духи ада, забавляясь, играются со своими жертвами, как кошка с мышкой, думая только о себе и своем наслаждении. Пальцы на ногах невольно поджимались от соприкосновений с холодным полом, словно сделанным из тонкого слоя льда. Хотя частично так оно и было. Кое-где отчетливо поблескивали лужицы, натекшей с потолка воды, которая теперь замерзла и с жестоким коварством поджидала ничего не подозревающих путников, осмелившихся пройти по этому коридору. Наверное многие уже успели сделать здесь красивое сальто или даже сесть на шпагат. Хвост напряженно дернулся, разгоняя по телу легкую боль, которую брюнет постарался просто проигнорировать. В ушах вновь тихими отголосками зазвучали недавние жестокие слова Эрена, отдаваясь эхом, проходясь по всем закоулкам сознания, усиливаясь и становясь практически невыносимыми: "Давай, показывай своих омежек, я уже на все согласен, лишь бы не это..." Лишь бы не это... Сердце сжалось, обливаясь кровавыми слезами. Дыхание участилось, став прерывистым. Леви несколько раз остервенело моргнул, пытаясь задержать слезы. Руки невольно сжались, подрагивая, сильно впились ногтями в ладони, оставляя следы. Ему плохо. Хотя нет, сейчас ему не просто плохо... сейчас он не чувствует, что живет. Эрен убил его словами, поступками. Уничтожил, растоптал... и ведь, если подумать уже не в первый раз. Вот только теперь он это сделал окончательно. Разбил все, что только можно разбить и эти осколки настолько мелкие, что даже самый умелый мастер не сможет склеить их воедино. Ноги вновь поехали вперед своего хозяина на очередном мини-катке. Леви тихо ойкнул и вцепился в свою спутницу, совсем не горя желанием поближе познакомиться с полом. Он, конечно ничего, но уж как-нибудь в другой раз. - Ты чего? - Ханджи остановилась, ожидая когда омега наконец найдет равновесие и встанет ровно. А затем внезапно обернулась, словно смогла услышать беззвучные крики о спасении, и приподняв бровь, окинула Леви быстрым взглядом, - Харе сырость разводить, а то еще лягушки появятся. И вообще все вакансии плакс давно заняты, придется тебе придумать что-нибудь пооригинальнее. Брюнет поднял чуть вопросительный взгляд на собеседницу, не понимая к чему эта реплика. Он ведь не плакал и не жаловался, даже слова против не сказал. И на лице постарался оставить спокойствие, скрыв истинное состояние. Хотя похоже это не очень получилось. Парень повнимательнее вгляделся в Ханджи, ища подвоха. Но прочитать издевку или насмешку на ее лице у него не получилось, хотя он старался. Правда сочувствия тоже. Скорее усталость и до ужаса неправдоподобное и наигранное веселье, будто улыбка была выдавлена через силу. Или даже вырезана из журнала и приклеена на лицо, ослепительно смеясь назло всему миру, в то время как глаза были грустными. Аура жизнерадостности с трудом прикрывала тоску и бесконечное безразличие. От такой откровенной фальши становилось не по себе. Уж очень жутко это выглядело. - Думаю, ты сможешь приступить к работе уже сегодня. Основы я тебе объясню, а с остальным разберешься в процессе, - продолжила женщина, так и не дождавшись ответа, и видимо решив, что вопрос исчерпан, - Во-первых, клиент всегда прав, никогда не зли его и выполняй все прихоти и приказы. Во-вторых, будь милым, нежным, обаятельным и чуть стервозным, но только совсем немного. В-третьих, если, считаешь, что твой партнер перегибает палку, либо заставляет сделать что-то слишком унизительное или болезненное, возвращайся к пункту первому. - А если меня попытаются убить, мне все так же продолжать улыбаться и бездействовать? - вяло поинтересовался Леви, смотря под ноги. По голому полу лениво полз жирный таракан, шевеля усами и шустро перебирая лапками. Черная спинка отсвечивала жирным блеском, будто насекомое искупалось в масле. К горлу подступило отвращение. Но кричать парень не стал, посчитав, что это глупо. Эрена здесь нет, так что никто не спасет и не пожалеет, разве что посмеются над глупым страхом. Лучше просто пройти мимо, не обращая внимания... Эрен... Интересно, он совсем не сожалеет о том, что отдал Леви в этот ад? Голос Ханджи доносился будто сквозь толщу воды. Все чувства внезапно притупились, растворившись в тяжелом, душном воздухе. Осталась лишь безмерная усталость и горечь. Все было расплыто и вязко. Зыбкая реальность то и дело уплывала в никуда. Омега все время ощущал неясную тревогу и ни на чем не мог сконцентрировать свое внимание. Оно рассеивалось в пространстве, терялось в формах и образах. - Верно, нужно продолжать делать вид, что все хорошо. Но если клиент и в самом деле переступит черту, то у нас на крайний случай есть Майк, он если что вмешается и все уладит, так что можешь не париться на этот счет, - женщина остановилась возле двери в конце коридора и, стукнув один раз для галочки, широко распахнула ее, - Давай, сейчас тебя быстренько помоют и осмотрят, а потом я за тобой вернусь, - и сразу без перехода, - Эй, раз уж ты еще не ушел, старый хрыч, то поработай на благо человечества. Обследуешь котенка и все, после этого можешь топать на все четыре стороны. - С чего бы я должен это делать? - возразил недовольный голос, обладателя которого пока что еще не было видно, потому что его скрывала перегородка в конце комнаты. Леви вяло огляделся, подметив, что здесь довольно чисто по сравнению с основным залом. В нескольких одиноких шкафчиках, запертых на тяжелый замок, стояли разноцветные баночки и скляночки с мелкими надписями на этикетках. На медпункт это совсем не походило, но при особом воображении догадаться, что это он было возможно. - С того, что ты здесь ветеринар, а не я и вообще, не вякай мне тут, а то вылетишь отсюда быстрее, чем успеешь произнести свои бессмысленные оправдания, - рыкнула женщина и уже собираясь, если понадобится, ринуться вперед и научить непутевого подчиненного уму разуму. Но к счастью этого не понадобилось. В ответ раздалось недовольное сопение и ворчание. Но возражений больше не было. Видимо этот некто понял, что с Ханджи лучше не ссориться и благоразумно заткнулся. - Уж лучше утопиться в ванне, чем становиться одноразовой подстилкой, - прошипел Леви сквозь зубы, не имея ни малейшего желания знакомиться с собеседником своей спутницы. - Ну не знаю. Смерть в ванне выглядит довольно глупо. И тебе все равно не позволят это сделать, так что лучше даже не пытайся. Хотя здесь и ванны-то нету, так что не судьба, гарантированный облом окружает со всех сторон, - очкастая чуть наклонилась, затягиваясь сигаретой и выдыхая омеге прямо в лицо сильную струю дыма, заползшего в легкие и заставившего сильно кашлять, задыхаясь, - Ну что за несчастный взгляд. Улыбочку в студию, в конце концов это не конец света! - очкастая внезапно небрежно потрепала Леви по голове и вновь улыбнулась, все также нереалистично и наигранно. Затем, не давая времени опомниться, она легонько развернула и подтолкнула брюнета вперед, с грохотом захлопнув дверь, больно ударившую по спине. Болезненный импульс потек по лопаткам и пояснице вниз, пропитывая кожу своим ядом. Леви слегка поморщился, тихо шикнув и невольно сделав шаг вперед, слегка злясь на женщину за такую небрежность. То что она сделала это не специально было сразу ясно. Воцарилась гнетущая тишина. Незримый собеседник Ханджи, прячущийся за ширмой в конце комнаты не подавал признаков жизни. Брюнет тоже не спешил двигаться, дыша как можно тише и надеясь, что про него забудут. - Иди сюда, - наконец нарушив молчание, потребовал ветеринар, чем-то сильно грохнув, и явно раздражаясь все сильнее, - Живее! - перегородка, за которой он скрывался колыхнулась, чуть не упав. Омега нехотя повиновался, с трудом заставив себя сдвинуться с места. Каждая клеточка его организма кричала, что не надо этого делать, лучше развернуться и убежать, либо, как это не глупо звучит, затаиться, забившись в угол, в надежде, что его не заметят. Ватные ноги переставлялись неохотно, будто серьезно намереваясь пустить корни и врасти в пол, чтоб больше никогда и никуда не идти. В ушах, перекрывая все остальные звуки, шумела кровь, которая будто ускорила свой бег и теперь грохотала по стенкам сосудов и артерий, норовя проломить их и вырваться наружу. - Ты там заснул что ли? Мне еще долго ждать? - требовательно вопросил собеседник. Брюнет мотнул головой, отрицая чужие слова и абсолютно не заботясь о том, что этого жеста никто не увидит. Еще несколько медленных шагов. За перегородкой постепенно вырисовался толстый мужик в когда-то белом халате, который теперь был в многочисленных грязных пятнах и разводах. Несколько пуговиц на животе отсутствует, видимо они отлетели, не выдержав такого напора жира. Три подбородка отвратительно колышутся, словно желе. - Ложись, - неохотно кивнул мужик на жесткую кушетку рядом с собой, даже не взглянув на омегу. Вид у него был такой, что казалось весь мир его вконец достал. А Леви в данную минуту особенно, лишив своим приходом возможности полистать журнальчики, стопкой наваленные на столик, заедая прочтение огромным бутербродом с докторской колбасой и вообще тупо позалипать на стену. Это же так интересно! Целая карта подземки из трещин составлена. Тут и века не хватит, чтобы все изучить. На заплывшим салом лице был ясно написан вопрос: да когда же вы все наконец от меня отстанете? Омега молча и как-то устало опустился на не особо удобное ложе, вытянувшись и замерев в ожидании непонятно чего. Тело благодарно заныло, радуясь долгожданному отдыху и мечтая теперь только о сне. По изящному телу пробежались потными руками. Брюнет вздрогнул, почти физически ощущая, как на нем остаются пятна, въедаясь в кожу. Чужие пальцы между тем уже грубо стиснули ягодицы, совсем не стесняясь и не церемонясь. Леви напрягся, готовый в любой момент вскочить на ноги, но пока что сдерживая этот порыв. Казалось это никогда не закончится. От отвращения начинало мутить, а этот тип, состоящий из одного жира и не думал прекращать. Он распял несчастного омегу на кушетке, зафиксировав его руки и ноги, начиная рыться в своем бардачке. Леви уже был почти уверен, что его изнасилуют под предлогом, что это необходимая мера. И конечно же поверят этой свинье в берете, а не ему. Но у врача, если и были такие грязные мысли, то он решил осуществить их в другой раз. По левой ягодице провели ваткой, намоченной в спирте, а затем туда воткнули иглу. Леви выгнулся от острой и неожиданной боли, зашипев и постаравшись цапнуть обидчика, но тот неожиданно ловко увернулся от его выпада, доставая второй шприц. Омеге сделали двенадцать уколов и все в задницу. Он после такого идти нормально не мог. Ягодицы покраснели и чуть распухли, онемев вместе с ногами. Хотя со стороны ничего видно не было. Так что пришедшая Ханджи не обратил особого внимания на немного странную походку и неестественные движения. На самом деле ей вообще было на все конкретно наплевать, так что и удивляться нечему. Она торопилась. Ее движения были дерганными и резковатыми. Затащив Леви в душевую и поливая его из шланга, находившегося все в той же комнате господина сала, женщина несколько раз больно заехала парню рукой по лицу, но даже не обратила на это внимания. Ей некогда было замечать такие мелочи жизни. Струи были ледяными, обжигая тело своим холодом, замораживая его. Было неприятно, но брюнет терпел, потому что желание смыть чужие прикосновения было сильнее, чем порывы вскочить и отползти подальше от этой пытки водой и холодом. - Ну вот, теперь совсем другое дело, - наконец отстранилась Ханджи, заворачивая кран, - Через несколько недель, когда раны заживут, будешь вообще как новенький. Ну а пока удовольствуемся тем, что имеем. Женщина впихнула в руки омеги облезлое полотенце и, чуть поскользнувшись на растекшейся луже воды, отошла в сторону, разминая шею. - Зачем столько процедур. Это же не дорогой супер-бордель, а обычный дешевый подвал с потасканными шлюхами, - Леви аккуратно промокнул кожу на плечах и перешел к спине, стараясь не повредить ее еще больше. Следы недавнего наказания от Эрена проступали яркими полосами, уродуя кожу. - Не важно, все равно требуют порядка. Сюда же и некоторые копы захаживают, так что все строго. Но вообще от этих прививок скорее иммунитет рушится, чем укрепляется. Но это уже не наша забота. Если совсем серьезно, то это так, для галочки. Лекарства самые дешевые, если их вообще можно назвать лекарствами. Тратиться на вещи как-то не с руки, - женщина, устав ждать, выхватила полотенце и остервенело обтерла брюнета со всех сторон, - Пойдем уже, а то что-то ты прям как умирающий лебедь. Вроде бы в сказанных словах даже прозвучало участие, вот только абсолютное и бесконечное безразличие скрыть оно не смогло. Наверное Ханджи и не особо старалась это сделать. Просто по привычке или еще по каким-то своим дурацким причинам сделала понимающий вид, натянув очередную маску. Омега попытался ответить ей такой же фальшивой улыбкой, но не вышло. Скулы свело и вышел скорее вялый оскал, чем что-то стоящее. Жаль, даже такой простой вещи сделать не может. Теперь ясно почему Эрен решил от него избавиться. И правда скучно и блекло, никакого разнообразия. Леви вновь впал в какую-то прострацию. Вроде бы ужас и отчаяние никуда не делись и в то же время они были далеко, отделенные незримой преградой. Легкий страх и волнение накатывали волнами, пытаясь утопить, похоронить в своих глубинах под толщей воды здравый смысл, но они были недостаточно яркими, не способными разрушить хрупкое равновесие и заставить впасть в панику. Дыхание было немного прерывистым и его никак не удавалось выровнять. По позвоночнику тек неприятный холод. Колени чуть подрагивали при каждом шаге. Коридор тянулся бесконечной змеей, вызывая резкие приступы клаустрофобии. Грязная занавеска, имитирующая перегородку, сильно всколыхнулась, взвилась, подобно змее, практически до потолка и устало опала, задев своими концами лопатки и вновь безжизненно повисла, скрывая ото всех проход. Взгляд сразу заметался по пространству, вглядываясь в многочисленные лица. Омега прекрасно знал, что Эрен уже ушел, что он давно дома, в тепле и уюте развлекается с новой игрушкой. Но Леви просто не мог его не искать в этой гробнице, в которой заживо захоронено столько людей. Теперь и он присоединился к этому кладбищу, стал одним из серых призраков, что никогда не поднимутся на поверхность и не увидят солнца. Эрен точно ушел. Ему просто нечего здесь делать. И он больше никогда не вернется. - Эй, Фарлан, подь сюды, дело есть, - крикнула Ханджи, перекрывая своим голосом весь остальной шум. Она красиво вальсируя, начала пробираться к барной стойке, огибая посетителей, столы, валяющиеся стулья и делала это так легко, будто никаких препятствий на пути и не было, а она просто так решила покружиться. Вот брюнету повезло не так сильно, сразу видно, что опыта в этом пока нету. Он несколько раз запнулся о валяющуюся мебель и чуть не упал. - Да, мисс, что пожелаете? - вежливо поинтересовался парень, будто материализовавшийся из воздуха. Леви изучающе оглядел его. Это был тот самый, что недавно столкнулся с ними в коридоре. Теперь его можно было разглядеть получше. "Омега, - сделал вывод Леви. - Хотя нет, запах практически не ощущается, да и с животным явно не скрещен. Значит бета." Но тогда возникает логичный вопрос: какого хрена он тут забыл? Извращенцев, что интересуются бетами мало, что кстати плюс для него. Вот только этой Ханджи пользы никакой нет, одни убытки... Хотя без разницы. Омеге-то какое дело... И брюнету все еще не дает покоя, с какого вообще на этом типе высокие сапоги на шнуровке? Это что, такая мода? Смотрится весьма странно, если учесть, что на нем больше ничего, кроме них нету. - Бери этого котика. Поможешь освоиться. Думаю, ты с этим справишься. А теперь кыш отсюда, у меня нет времени с вами возиться, - женщина замахала руками и отвернулась, больше не обращая на парней никакого внимания. Фарлан отнесся к такому поведению спокойно, будто новичков ему давали каждый божий день и он давно перестал удивляться этому, привык и смирился. Он резко потянул брюнета за локоть, оттаскивая его в сторону и попутно осматриваясь. И что интересно он собирается делать? Показать на примере как правильно цеплять мужиков? Или провести практический урок под названием: как правильно трахаться? Будто услышав чужие мысли, парень искоса глянул на Леви, словно осуждая, и ответил на не заданный вслух вопрос: - В теории я не силен, так что пересказывать тебе ее не буду. Думаю, практика лучший учитель, - он потер лоб, на секунду прервавшись, - Видишь того одинокого альфу за столом справа? Так вот мы сейчас им и займемся. Вот только ничего внезапного и неожиданного, типа попытки побега или желания разжевать и подкрепиться достоинством мужика. Майк, он вон там, у двери стоит и следит за порядком, если что не так, поставит на место и методы у него, я тебя уверяю, не самые гуманные. Потом долго будешь зализывать раны. Хотя у тебя и так уже есть, - Фарлан выразительно посмотрел на оставленные Эреном кровавые полосы, - В принципе это все, что я хотел сказать, так что монолог великого человека прекращается, театр закрылся на обед, ужин и заодно антракт. А теперь вперед и ни шагу назад! - он устремился было вперед, но тут заметил, что омега не собирается за ним следовать и недоуменно и немного раздраженно остановился, - Что еще? Неприступную крепость из себя собрался строить? Не выйдет, лучше просто смирись. - Нет, - помотал головой Леви, - Просто... просто, ну это... - это же противно. Омега не мог представить, что сможет добровольно пойти на подобное. Нет, нет и еще раз нет! Не дождутся. Он на такое не подписывался. - Просто представляй, что это твой возлюбленный, даже глаза можешь закрыть. Будет легче, гарантирую, - брюнет удивленно моргнул. Представить, что целуешь не незнакомого альфу, а Эрена? Что это он рядом, это его прерывистое дыхание слышится над ухом, его руки водят по телу? Это невозможно. С Эреном никто не сможет сравниться. Омега способен узнать его даже с завязанными глазами, по родному запаху, по голосу, по касаниям рук... Фарлан, устав ждать пока Леви наконец решит послушаться его, уже больше не церемонясь, потащил омегу за собой к намеченной цели старательно и плавно виляя бедрами, умудряясь еще и мило улыбаться, светясь доброжелательностью и счастьем, будто только что случилось то, о чем он мечтал всю жизнь, либо Новый Год наступил на несколько месяцев раньше. Леви шел за своим спутником, держа спину прямо и стараясь не смотреть по сторонам. Ничем хорошим это точно не обернется, и глядеть не надо, чтобы ощущать липкие прикосновения чужих взглядов, полных похоти. Удивительно, как только Фарлан умудряется быть таким спокойным и непринужденным. Голова чуть кружилась. Приторный, дурманящий запах, витающий в воздухе, клубился туманом в голове. Парень считал шаги, пытаясь отвлечься и занять чем-нибудь перегруженный мыслями мозг. Один... два... Нога наступила в липкую лужу, растекшуюся тонким слоем по полу. Какой идиот додумался разбить бутылку, да еще практически полную! Убить его мало за это. Омега чуть замедлился. Ступня слегка приклеивалась к твердой поверхности и теперь все время приходилось ее отдирать, оставляя за собой мокрые отпечатки. Пятнадцать... шестнадцать... Мимо проплыл стол, на котором разлеглась изрядно потрепанная девушка-зайка с шальными глазами и практически белыми волосами. Позади нее возвышался темный силуэт. Двадцать два. Ровно двадцать два шага и вот уже финиш. Слишком быстро. Сейчас и километров было бы мало, а тут всего несколько шагов, похожих на жестокое издевательство, совсем близко, только руку протяни и окажешься на своем личном эшафоте один на один с грозным палачом, не ведающим пощады. Омега нерешительно посмотрел в лицо клиента, который залпом осушил очередной бокал и довольно вытер рукой жирные губы. На правой щеке красовалась огромная бородавка с двумя волосками, на одном из которых повисла грязная капля. Отвратительно. Фарлан, деловито отпускает тонкие пальцы Леви и, показывая как надо, подходит ближе к альфе, легко проводя рукой по широким плечам мужчины и приобнимая его со спины, начиная шептать пошлости на ухо все так же улыбаясь и светясь, словно солнце. Омега замер, не двигаясь. В голове билось ярое нежелание подходить ближе и касаться этого человека. Но его не спрашивали. Фарлан легко поманил брюнета к себе, а альфа, наконец обратив внимание на омегу, протянул свою огромную лапищу и сцапал Леви, подтягивая его ближе. Парень и опомниться не успел, как оказался на жестких коленях, сильно сжатый в кольцо грубых рук. Во рту разом пересохло, голова закружилась. Тело попыталось извернуться, хоть как-нибудь вырваться из железных тисков, но вышло лишь неуклюже дернуться, невольно прижавшись ближе к альфе. Над ухом одобрительно хмыкнул Фарлан, видимо решив, что Леви это сделал специально. Он лениво лизнул шею мужчины, не отрывая взгляда от омеги и незаметно скривился, тихо сплюнув на пол, но тут же прогнал выражение отвращения и принял свой ужасно довольный жизнью вид. Рука альфы медленно провела по напряженной спине, неприятно царапая итак израненную кожу короткими ногтями, сдирая свежую корочку крови с ран, заставляя их снова медленно кровоточить. Брюнет болезненно выгнулся, тихо шикнув и вновь попытавшись вырваться, но его держали крепко, больно впиваясь пальцами в тело, так что и шевельнуться невозможно. Остается только молча терпеть, ожидая когда этот кошмар наконец закончится. Но Леви не мог просто смириться и ничего не делать. Он рвано задергался, ерзая и пытаясь отцепить от себя чужие руки. Мужчина не воспринял этот отчаянный бунт всерьез, даже, наверное, не заметил его, шепча какой-то бессвязный, пьяный бред и ведя свободной рукой дальше, грубо сжав правую ягодицу омеги, а затем проскользнув в него сразу тремя пальцами. Получилось это не сразу, пришлось приложить силу, чтобы впихнуть их в сухое и неразработанное колечко мышц, причиняя тем самым брюнету боль. Леви резко вскинул голову, заизвивался всем телом насколько это было возможно и сильно стиснул зубы. Ноги задергались в попытке сдвинуться. Сжатое колечко мышц болезненно растянулось. Чувствительные стенки стиснули инородный предмет, пытаясь вытолкнуть его, не пропустить глубже. Короткие обломанные ногти альфы неприятно царапнули изнутри, раня и заставляя корчиться. Дышать было очень трудно, будто ребра сжались, сдавив легкие, и прогнулись внутрь, разрывая органы, превращая их в кровавую кашу. Сделать вдох было просто невозможно. Омега задыхаясь, панически оглядывался по сторонам, ища спасения. Сердце то бешено билось, словно птичка в клетке, то замирало, будто совсем останавливая свой бег, умирая. Места на коже, где его касались чужие руки жгло раскаленным железом. Внутри чувствовались грубоватые движения. Они были не столько болезненными, сколько отвратительными. Все его существо противилось этим действиям, взрываясь огненными фейерверками ярости. На губах отпечатался влажный и немного слюнявый поцелуй, в рот собственнически протиснулся наглый язык. Сероглазый скривился и изо всех сил стиснул зубы, слыша в ответ недовольное рычание. Это было слишком. Никто кроме Эрена его больше не будет целовать. Хоть что-то должно остаться только его. Еще один поцелуй, вызывающий приступ тошноты. Леви не выдержал и, подавшись вперед, сильно заехал головой альфе по лицу. Хватка тут же ослабла и омега смог соскочить с пальцев, свалившись на пол и тут же вскочив на ноги. Но этим весь успех и закончился. Разъяренный мужчина так просто отказываться от перспектив отыметь брюнета не хотел и одним молниеносным движением подставил Леви подножку, заставив снова оказаться на полу. Нога в тяжелом ботинке опустилась на спину, так что позвоночник жалобно захрустел. Размах и снова удар, перекативший омегу на бок. На беззащитную руку практически сразу резко наступили, со всей силы надавив. Пальцы тихо затрещали, безжалостно вдавливаемые в пол ребристой подошвой, оставляющей глубокие отпечатки на коже, и чуть задергались, рефлекторно пытаясь высвободиться. Леви молча вскинул голову, стиснув зубы сильнее и чуть прищурившись. Свободная рука потянулась вперед и схватила за ногу насильника, пытаясь его опрокинуть. Ногти царапнули по штанине, пальцы вцепились в голень и резко дернули. Ничего не вышло. Лишь сверху раздался презрительный смешок, пропитанный откровенной издевкой. Давление на руку усилилось, практически раздрабливая кости, ломая их. Омега тихо зашипел, выгнувшись и ударившись затылком об пол, а затем, придя в себя, резко, насколько позволяло его состояние, приподнялся, толкнув плечом противника, вложив в этот удар всю свою силу, и все таки умудрившись его повалить. Мучитель грохнулся на пол с оглушительным шумом. Кажется даже стены задрожали и стаканы на столах тихо звякнули от такого удара. Вокруг все замерло. Где-то на втором плане маячило шокированное лицо Фарлана. Видимо подобного беспредела видеть ему прежде не доводилось. Ну ничего, теперь увидит. Леви встал, пошатнувшись, и вновь набросился на альфу, сев на него сверху и занеся руку, намереваясь заехать по самодовольному лицу. Какой же это был кайф, давать отпор сильнейшему, превосходящему по силе существу и чувствовать себя победителем. Это полное недоумения лицо было просто восхитительно. Сильный удар коленями по спине, отшвырнул омегу в сторону. Тело проехалось по неровному полу, сдирая кожу в кровь. В голове загудело. Из прокушенной губы заструилась кровь. Альфа же, не давая времени придти в себя, схватил Леви за пояс, дергая вверх. Ноги неохотно попрощались с полом, забившись в воздухе, пытаясь пнуть клиента. Но все было бессмысленно. Уже в следующую секунду омега стоял на четвереньках на столе, тяжело дыша и хрипя. Предатель-Фарлан, по приказу альфы, удерживал его руки, не позволяя вырваться, сзади же навалился пьяный мужчина, всем своим весом придавив ноги, которые жалобно хрустели, не выдерживая такого напора. - Ах ты тварь! Сопротивляться вздумал!? - жестокий удар по спине, заставивший прогнуться, тем самым подставляясь сильнее. Ноги чуть разъехались в стороны, руки задрожали. Омега не верил. Не хотел верить, что это происходит с ним. Что это он лежит на грязном столе, не в силах вырваться из захвата сильных рук, с раздвинутыми в стороны ногами. Что это его сейчас грубо трахнут, а затем просто отшвырнут в сторону, как использованную вещь. Это не он. Это не с ним. Эрен бы просто не позволил такому случиться. Он бы не допустил, он бы спас. Ягодицы грубо развели, надавливая на тугое колечко мышц сильно сжатым кулаком, стараясь пропихнуть его внутрь. Леви прогнулся сильнее и дернулся, пытаясь отстраниться. Затем порывисто выдохнул сквозь зубы и коснулся лбом твердой поверхности, остервенело кусая губы. Стенки не выдерживали сильного напора, неохотно расступаясь, пропуская внутрь. Кулак погрузился чуть глубже. Леви сильно зажмурился, дрожа. Он же в него не влезет. Чисто физически, уж слишком большой... Омега же не выдержит. Он порвется. Альфа поднажал, резко втискивая свою руку целиком, до запястья, разрывая изнутри, повреждая ткани. Сероглазый вскрикнул. По внутренней стороне бедра тонкой струйкой потекла кровь. Тело резко изогнулось в судорогах боли. Позвоночник натянулся, подобно тетиве лука. На глаза выступили предательские слезы. Было больно. Очень больно. Леви, уже практически ничего не соображая, метался из стороны в сторону, корчился и шипел. - Тише. Просто терпи. Ну смотри, не так уж это и больно, - с волнением шептал Фарлан, склоняясь ниже, так чтобы его больше никто не услышал и не отпуская тонких рук из своего захвата, так что было непонятно искренне он жалеет омегу или же просто издевается. Хотя брюнет его не слышал. Он медленно умирал, задыхаясь в приступе агонии. Все тело было сковано болью, которая нестерпимой волной прокатывалась по всему телу. Внизу живота все сводило болевым спазмом. Ноги немели. Альфа продолжал садистски издеваться над омегой, который уже едва дышал. Вновь сильный и внезапный удар по пояснице, затем по напряженной заднице, по спине. Леви взвился. Он вновь вскрикнул, правда совсем тихо, едва слышно. Скорее это даже было больше похоже на всхлип. Он отчаянно попытался оттолкнуться и проползти чуть вперед, лишь подогревая этим азарт альфы, который двинул рукой внутри истерзанного тела еще реще, еще грубее. Леви прикусил язык, стараясь не потерять сознание, чувствуя во рту тошнотворный металлический привкус. Эта новая боль немного отрезвляла, но не могла перекрыть основную, сосредоточенную в заднем проходе, заставляющую биться и умирать тысячью маленьких смертей. Кулак вытащили с неприятным хлюпающим звуком. Леви облегченно выдохнул, прикрыв глаза. Ноги поехали по гладкой поверхности и он медленно завалился на бок, безвольно упав со стола, больше никем не поддерживаемый. Реальность была зыбкой, норовя совсем исчезнуть, застилая глаза туманом. Парень моргнул, прогоняя эту пелену. Его поддерживал Фарлан, успевший кое-как подхватить его. Альфа стоял поодаль, возвышаясь над ним и оглядываясь по сторонам. Наверное решил поискать варианты получше, менее агрессивные и психованные. - Нападать на клиента! Совсем с ума сошел?! - это подоспела Ханджи, дымя своей сигаретой похлеще паровоза и не дожидаясь ответа, влепила Леви звонкую затрещину, от которой голова мотнулась в сторону, - Думать надо, а уж потом делать! - Он это заслужил, - вяло огрызнулся омега, с трудом удерживаясь в сознании. - Ты совсем не слушал, то что я говорила, - огорчилась Ханджи, - Похоже это безнадежный случай. Не хотелось мне этого делать, но придется тебя наказать... Фарлан, сгоняй, принеси хлыст. - Может не стоит прям так сразу... - пробормотал парень, продолжая поддерживать Леви, не давая тому упасть, и не двигаясь с места. - Перечить вздумал? - приподнял бровь женщина, - Ну-ну, может хочешь тоже испытать на себе все прелести моего гнева? Нет? Тогда живо выполнять приказ! Парень вздохнул и аккуратно подтолкнул омегу к столу, чтобы тот подержался за него, а затем быстро растворился в толпе. - Значит заслужил, - задумчиво протянула женщина, глядя в упор на брюнета. Леви напрягся. Многие любопытные взгляды были направлены на них, нервируя. От этого чуть подрагивали руки из-за чего пришлось их завести за спину, чтобы никто не заметил. Ужасно хотелось отвести взгляд и куда-нибудь спрятаться. Все равно куда. Но вместо этого Леви уверенно держал голову высоко поднятой, смотря глаза в глаза. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Оно оставалось практически спокойным и почти непроницаемым. Спину ломило. Низ живота жестоко саднило, но омега пока держался. Женщина нервно дернула уголком губ и приказала: - Вытяни вперед руки. Омега помедлил, но затем все же покорно протянул подрагивающие руки вперед. И замер в немом ожидании. Ханджи между тем выудила из широкого кармана сложенную железную указку или что-то в этом роде. И с щелчком раскрыла ее. Засвистела сталь, прорезая душный воздух, и ладони резануло болью, словно по ним прошлись острой бритвой. С губ сорвался судорожный выдох и омега тут же стиснул зубы, молча терпя. Руки дернулись от сильного удара, на них остался красный след. Еще несколько взмахов и на руках живого места не остается. Они разодраны в мясо. Тонкие струйки крови текут вниз, к запястью, обводя красным выжженные на коже две начальные буквы имени Эрена, а затем срываются на пол. Леви все также прямо и уверенно смотрит в глаза напротив. Только вот теперь в этих серых омутах затаилась боль, перемешанная с безразличием. - Простите пожалуйста, - между тем отвлеклась Ханджи, подлетая к клиенту, - Обещаю он понесет еще более суровое наказание, это так, разминка, и... - Можно внести свое пожелание? - альфа нехорошо ухмыльнулся, наклоняясь к Ханджи. Брюнет молча, глотая по каплям боль и уже не обращая ни на кого внимания, прижал израненные руки к груди, пытаясь унять приступ нестерпимой агонии. Пальцы онемели и не слушались, трясясь как у наркомана со стажем. Кровь пачкала пол и оставляла яркие отпечатки на коже и омега не знал как ее остановить. Поэтому он просто стоял на подрагивающих ногах, закусив нижнюю губу и ожидая когда она сама прекратит литься и засохнет. Между тем рядом нарисовался Фарлан, держа в одной руке хлыст с какими-то зазубринами на конце, а в другой бутылку с надписью "Спирт". - Хорошо, - кивнула ему Ханджи, - Но планы поменялись. Снимай сапоги. Парень немного удивленно приподнял брови, но задавать лишних вопросов не стал, молча подчинившись. Женщина, дождавшись, пока ей наконец всучат обувь, отвернулась подойдя к столу и поколдовав над ней, вернулась, протянув их Леви. - Надень, - приказала она, насильно впихивая предметы в израненные руки, - Фарлан, ты знаешь, что делать. Вальс, думаю подойдет. И проследи, чтобы он запомнил все правила, - женщина выжидательно скрестила руки на груди. Фарлан сглотнул, кивнув. Ему явно очень не нравилось происходящее. Леви, не особо вникая в суть происходящего, нехотя натянул сапоги, затягивая шнуровку... В глазах на миг потемнело. Земля пошатнулась, норовя уйти из под ног. Боль смертельным ядом потекла от ног вверх, заполняя все существо невыносимой мукой и страданием. Губы против воли скривились, давя подступивший к горлу жалобный вопль. - Э-это... - брюнет от боли, застилавшей глаза, не мог и слова вымолвить. Фразы застревали в горле, не доходя до слуха женщины. "Остановитесь! Мне больно!" - немой, бессмысленный крик, который никто и никогда не услышит. Фарлан подтолкнул его вперед, к свободному от столов месту, и не обращая внимания на тихое шипение. Каждый шаг вгонял осколки битого стекла, оказавшегося в обуви, все глубже и глубже в тело, раздирая кожу и раня мягкие ткани. Низ живота нещадно простреливало электрическими разрядами, спину ломило, бедра безжалостно саднило. Леви прерывисто дышал сквозь зубы и щурил глаза, едва держась на ногах. Его не послушают. Ему не позволят остановиться. Остается только терпеть и делать вид, что все хорошо. Брюнет моргнул. Сквозь пелену проступило лицо парня, уже вставшего напротив. Омега неуверенно подал чуть подрагивающую руку своему спутнику, уже смирившись со своим поражением и ожидая, что тот грубо сожмет ее с очевидным намерением растравить недавние раны. Брюнет напрягся, готовый снести новый приступ боли. Но чужие пальцы на удивление аккуратно переплелись с его. Леви чуть приподнял бровь, еще до конца не веря в то, что его пожалели. Предположение, что ему до хруста стиснут ладонь, практически ломая пальцы, было куда более правдоподобным. Вторая рука Фарлана легла ему на пояс, и вместо того, чтобы ногтями впиться в тело, осторожно сжала. Парень легко потянул, заставляя брюнета сделать шаг. От ноги к мозгу болевыми импульсами прошла волна, рубанув по нервным окончаниям, которые уже практически отмирали от невыносимой боли. Скулеж побитого щенка зарождался в грудной клетке, норовя разодрать ее и вырваться наружу. К глазам подкатили предательские слезы, готовые в любую секунду пролиться горьким дождем. По бедрам снова тонкими струйками побежала кровь. - Повторяй, клиент всегда прав, - с нажимом начал партнер. - Еще чего, - тихое шипение. Поворот. Еще несколько плавных шагов, отзывающихся нестерпимой болью во всем теле. Фарлан неловко наступил на ногу брюнету, от чего тот едва не потерял сознание. Омега судорожно сжал израненными пальцами плечо партнера, наблюдая за тем, как на чужой коже остаются кровавые пятна, и задышал чаще, моргая и пытаясь прогнать черные круги. - Клиент всегда... прав, - безжизненно повторил он, сдаваясь. Ноги немели, скованные болью, будто зажатые ею в железные тиски. Кровь тихо хлюпала в ботинках, пропитывая их. Колени подрагивали. Осколки, глубоко вошедшие в плоть, заставляли все тело ломаться и гореть в бесконечной агонии. - Если ты считаешь, что клиент перегибает палку или заставляет сделать что-то чересчур унизительное, возвращайся к пункту первому, - слова звучали словно приговор. Откуда-то издалека были видны горящие глаза пострадавшего альфы, явно наслаждающегося процессом. Леви повторил, запнувшись на середине и чуть не упав. - Ты как? Совсем плохо? - необычно обеспокоенно спросил Фарлан, глядя на совсем бледное лицо брюнета, искаженное болью, и продолжая кружить в вальсе. - Нет, с чего ты взял? - пожалуйста, остановите это. Леви больше не выдержит. Он уже на пределе. Еще немного и он просто сломается. - Ты плачешь, - спокойно пояснил парень, будто нарочно ускоряя темп. - Что? - омега снял с чужого плеча руку и поднес к лицу, чувствуя влагу. И правда плачет. Странно, он же так старался подавить реакцию своего тела, подавить омежью сущность, заставить ее терпеть. Но она не выдержала и все решила за него. Все окончательно потонуло во тьме. Брюнет покачнулся, из последних сил цепляясь за ускользающее сознание и за Фарлана, который уже остановился и с легким волнением смотрел на него, пока ничего не предпринимая. Затем Леви почувствовал, как чужие руки подхватывают его, поддерживая, не давая совсем упасть. - Думаю, хватит... Тебе помочь? - это самый бессмысленный и глупый вопрос, который только можно было сейчас задать - Не стоит, - холодно отозвался омега, сжав руки в кулаки. Отстраниться или вырваться он пока что даже не пытался, понимая, что это бесполезно, самостоятельно стоять он вряд ли сможет. - Значит помочь, - сделал вывод парень и, наклонившись, распутал шнурки, сдергивая злополучные сапоги. Брюнет слегка поморщился, хотя внутри и взрывался вулкан, сжигая все на своем пути приступом боли, хотя и хотелось заорать во весь голос и попросить не трогать его. - Давай, схвати меня за шею, я попробую тебя понести, - предложил собеседник, закончив свои манипуляции. У брюнета не было сил спорить, поэтому он покорно поднял руки, обнимая Фарлана, чувствуя, как его подхватывают под ягодицы. - Тяжело, - пропыхтел парень над ухом, - Ты когда в следующий раз решишь поранить ноги, посиди на диете. Я, конечно, ничего не имею против, ты не обижайся, но омеги, даже очень красивые, весят как порядочный мешок картошки. Леви пропустил слова мимо ушей. Они улетели в пустоту, не оставив после себя абсолютно ничего.

***

Холод. Такой промозглый. Мертвый, тянущий вниз, в бездну бесконечного отчаяния и тоски. Черная вода смыкается над головой, подобно крышке гроба. Смерть склизкими, ледяными пальцами берет за горло, душит и смеется потусторонним смехом, от которого леденеет кровь и замирает сердце. Не вырваться. Тиски смыкаются все крепче и крепче. Не сбежать, везде достанет. И крик не поможет, просто нельзя, невозможно, воздух кончился, легкие медленно начинает наполнять тяжелая вода, пытаясь разорвать их изнутри. Она заливается сквозь дрожащие губы, царапая горло и холодной струей бежит по внутренностям. В ушах шумит, словно где-то включили неисправное радио, в глазах темнеет. Черные круги заполняют все пространство, мигают, расплываются. Кажется будто кто-то макнул кисточкой в черную акварель и теперь разбрызгивает ее мелкими каплями, отпечатывая на сетчатке глаза. И эти пятна не стереть. От них не избавиться. Они становятся все больше и больше, стараясь уничтожить абсолютно все. В голове все смешано, все спутано. Важная информация утеряна и восстановлению не подлежит. Леви тянет руки вверх, к свету, к призрачной надежде, которая в любой момент может растаять, как неупокоенный дух при первом крике петуха. Конечности тяжелые, словно их обвили водоросли, тянущие на дно, или же к запястьям примотали по тридцатикилограммовой гире. Намокшая, тяжелая одежда тянет на дно, сковывая движения и давя на грудную клетку. Пальцы натыкаются на преграду, толкая. Бесполезно. Паркет изо льда сейчас прочнее стали. Он не пропустит. Не сломается. Ладони скользят по полупрозрачной стене, сквозь которую слабо пробивается свет и чей-то нечеткий и до боли знакомый силуэт. Спасите. Хоть кто-нибудь... Эрен! Последние пузырьки воздуха устремляются вверх, словно радужные мыльные пузыри. Руки безвольно царапнули непреодолимую преграду и тело медленно начало тонуть. Уже не было страха. Лишь темнота, поглотившая все, и чувство опустошенности. Кислород закончился, оставшись наверху, на поверхности, и обрек на смерть всего лишь одного из миллионов людей. Один из миллионов. Если подумать, это не так уж и много... Леви очнулся, задыхаясь и кашляя, словно и правда только что тонул. Глаза безумно заметались по окружающему пространству, увязая в безликой темноте. Руки водили по полу по инерции пытаясь сделать гребок, прорезать воду и всплыть. Пальцы подрагивали и неприятно проезжались по каменному полу, растравливая недавние раны, отпечатанные на ладонях. Несколько ногтей было сломано. В мозгу пульсировало, его то и дело простреливало электрическими разрядами. Словно его прошивала насквозь шальная пуля, сверкнув напоследок металлическим блеском. Парень порывисто перевернулся на живот, вставая на четвереньки и хватаясь правой рукой за грудь, пытаясь сделать вдох, глотнуть кислорода, который ускользал, просачиваясь мимо приоткрытых губ и судорожно сокращающейся грудной клетки, словно желая смерти. Страх прошил насквозь, сковав члены. Воздух вновь кончался, Леви задыхался, уже практически теряя сознание. В легких как будто плескалась вода. Ужас недавнего сна накатывал волной, накрывая с головой. Спокойно. Парень не тонет. Он не подо льдом в одном из безымянных озер, а на суше, в тепле. Все хорошо... Воздух наконец поступил, будто чья-то милостивая рука открыла кран, позволяя ему влиться в полузадохнувшегося омегу. Прерывистое, судорожное дыхание медленно начало восстанавливаться, с болью проходя по дыхательным путям, будто царапая острыми крошками. Слипшиеся легкие болезненно расправлялись, наполняясь кислородом. Леви неуклюже сел, тихо вскрикнув от резкой боли в пояснице и внутри бедер. Он с трудом облокотился о стену и порывисто стер тыльной стороной ладони со лба холодный пот, бисеринками выступивший на коже. Первобытный, животный ужас, перемешанный с паникой от безысходности, бегущий смертельным ядом по венам, понемногу начал исчезать, уползая в темные закоулки разума, чтобы на время затаиться, дать время пожить нормально и вернуться при первом же удобном случае. Леви уже дышал не так часто, понемногу выровняв дыхание. Хотя внутри все еще сжималось от только что пережитого, холодея и дрожа. Но рассудок понемногу возвращался в измученное сознание омеги, проясняя мысли, словно включался свет, озаряя небольшую, грязноватую комнату. В носу свербил какой-то отвратительный запах, который не смогли перекрыть даже приторные, тошнотворный духи, разбрызганные повсюду. Брюнет чуть прищурился, вглядываясь в темноту помещения, в которой прорисовались нечеткими силуэтами несколько спящих на тонких матрасах омег. Тишину наполняли посапывания, всхлипы и отдельные фразы, сказанные во сне тихим, невнятным шепотом. Море души понемногу затихло. Шторм перешел в легкое волнение, а затем и вовсе в штиль, отражая на зеркальной глади призрачный блеск далеких звезд. В обнаженную кожу безжалостно вгрызся ледяной холод. Голова чуть кружилась. Омега плохо понимал, что происходит. - Эрен, - тихо позвал он, но ответом служила лишь тишина. Внутри все напряглось. Кошачьи ушки чуть дернулись, надеясь услышать хоть что-нибудь в ответ. Пусть Эрен рассердится, что Леви бестактно разбудил его своим голосом, пусть швырнет подушкой или чашкой, будильником, да всем, что только окажется под рукой. Главное только, чтобы он откликнулся на зов. Подтвердил, что все недавние события всего-лишь дурной сон не более. Руки медленно сжались в кулаки. Дыхание вновь сбилось. В легких битыми осколками стекла хрустело отчаяние. Парень все понимает. Понимает, почему Эрен не отвечает и уже скорее всего никогда не ответит ему. И все равно будто на что-то надеется. Борется с жестокой реальностью, заведомо проигрывая. Все бессмысленно. Омега встает, покачнувшись и едва слышно взвыв, невольно проведя рукой по шершавой стене. Он едва стоит на ногах. Боль похожа на неконтролируемый пожар, сжигающий изнутри. Она застилает глаза едким дымом, заставляя их слезиться и вызывает приступы нестерпимой агонии. Но не смотря на это парень все равно неверным шагом бесцельно идет к закрытой двери. Он знает, что ему ее не открыть. Не выбраться из этой тюрьмы. Не спастись. Эти действия скорее на уровне инстинктов, чем осознанные поступки. Пол шатается, кренится и никак не хочет стоять ровно, сползая в сторону. Ноги скользят, подгибаются. В глазах вновь начинает темнеть. Брюнет мотает головой, пытаясь прогнать черные пятна. Не помогает. Мгновение и в голове пустота, вперемешку с чернотой, а затем привкус крови во рту из прикушенного при падении языка и разбитых губ. Передние зубы немного ноют от сильного удара, в голове гудит. Так легко потерять сознание - это очень не хорошо. Может быть, конечно, что омега слишком резко встал, хотя это вряд ли. Скорее из-за слабости. Парень устало поднял голову вверх, пытаясь остановить струйку крови, текущую из носа. Как все же неудачно он упал. За разбитое лицо его, наверное, могут наказать. Ведь вещи всегда должны выглядеть ново и красиво. А он скорее напоминает побитого щенка. По языку растеклась горечь. В глазах защипало. Ну да, все правильно. Теперь он точно просто вещь, без каких-либо прав. Никто, как Эрен жалеть не будет, даже чуть-чуть. Да и альфа, на самом деле, никогда не видел в нем человека. И если он и скажет, что упал, что ему плохо, - не поверят, не поймут, только усилят наказание за ложь и будут правы. Потому что никому и никогда нельзя верить. Даже себе, что уж говорить о других. Этот мир строится только изо лжи, переплетенной с правдой так тесно, что уже и непонятно где начинается одно и заканчивается другое. Просто все надо принимать как истину, а на самом деле не верить ни слову. Леви вновь неуклюже поднимается, пошатнувшись и растеряно вспоминая, что хотел сделать. Точно, он же хотел подойти к двери. Вот только смысла в этом он не видит. Омега на ватных ногах как можно быстрее идет к своей цели, боясь не успеть и вновь потерять сознание. Еще одного падения его организм может просто не выдержать. Уж слишком большой урон они наносят. Кровь, преодолев подбородок, закапала на грудь и на пол, оставляя красные звездочки. Руки с размаху толкнули преграду. Заперто. Все как и ожидалось. В общем-то ничего нового и необычного. Ногти безвольно провели по твердой поверхности. Слезы вновь подступили к глазам, обжигая. Это конец во всех смыслах этого слова. .