Падение

Темнота была жуткой и липкой, неприятно трогая лицо своими холодными, мертвыми лапками и оставляя за собой отпечатки страха и отчаяния, которые врезались в кожу, подобно клейму. Казалось, можно совсем раствориться, исчезнуть в этой темноте, которая готова поглотить все на своем пути. Израненную спину холодило и жгло, проходясь безжалостным скальпелем по начавшим сильно гноиться полосам, избороздившим нежную кожу, оставив уродливые отметины. Их даже прикрыть было нечем. Приходилось молча стискивать зубы и терпеть. Было больно. Плечи время от времени рефлекторно дергались, от чего по всему телу проходила легкая судорога, лопатки сильно сводились, практически до хруста, обломанные ногти царапали пол, неприятно скрипя. А все из-за того, что Леви неаккуратно облокотился о стену, по которой грязными разводами стекала вода. Омега тихо выдохнул и неуклюже подтянул ноющие ноги ближе к груди, обхватив их руками, вновь безжалостно проехавшись голой спиной по шершавой стене и невольно поморщившись. Последние несколько часов прошли как в бреду. Парень находился на грани сна и реальности. Было плохо. Очень плохо. Сознание то и дело ускользало, просачиваясь сквозь пальцы. Голова раскалывалась. Не было ничего и никого, только образ Эрена, маячащий где-то на задворках сознания. Такой чарующий, далекий и бесконечно родной. И в то же время недостижимый. В этом царстве холода невозможно было согреться. Здесь было словно в могиле. Будто ты умер для всего мира и теперь лежишь под толстым слоем земли и никто даже не вспоминает о тебе. Лишь дождь проникает сквозь грунт, течет по отмирающему телу, скользя по коже и создавая промозглую сырость. Хотя почему будто? Попасть сюда, все равно что умереть. Или нет, это еще хуже чем умереть. - Эй, ты слышишь? Ты уже давно так сидишь, настолько плохо? Знаешь, это достаточно вредно для организма, столько времени без движения. Совсем угробишь здоровье. Если хочешь, иди к нам, - раздался над ухом тихий шепот, щекоча кожу теплым дыханием. Леви чуть вздрогнул от неожиданности и обернулся, пытаясь рассмотреть собеседника, который казался лишь темным силуэтом, бесплотным призраком. Омега прищурился. Перед ним была девчонка с торчащими в разные стороны хвостиками, и рыженькими, скорее всего беличьими ушками, с кокетливыми кисточками на концах и блестящими глазами. - Что? - с трудом разлепил одеревеневшие губы Леви. Голос был хрипловатым. - Мы тут подумали, - нетерпеливо пояснила собеседница, - И решили, что ты выглядишь совсем плохо. Поэтому приглашаем тебя к нам в тесный кружок. Ты пойми, здесь группой спать выгоднее - удобнее, да и вообще как-то лучше, вот... Омега моргнул. Он еще не совсем отошел от недавнего шока и плохо воспринимал действительность. Смысл чужих слов доходил до сознания медленно и неохотно, словно говорили на каком-то другом языке. - Хорошо, - безразлично протянул он. На самом деле его это совсем не интересовало. Тупое безразличие просочилось под кожу, замедляя, практически останавливая работу сердца, притупляя чувства и эмоции. - Тебя как зовут? - большие глаза, в которых читался вопрос, приблизились, будто пытаясь затянуть в свою глубину. - Леви. - Ле-еви, - протянула девушка, как бы пробуя имя на вкус, - Хорошо, мне нравится. И не длинное - запомнить будет легко. Так вот, о чем собственно я, как ты больше хочешь: чтоб было тепло или мягко? - задала очередной вопрос собеседница, плюхаясь рядом. За ее плечом уже вырисовался еще один нечеткий силуэт. - А нельзя и то и другое? - робко вопросил брюнет. - Ну ты скажешь! И то и другое, да еще разом! - усмехнулся второй ночной гость, при ближайшем рассмотрении оказавшийся Фарланом. - Ну, слушай, - перебила его девушка, обращаясь к омеге, - Хочешь быть подушкой, так полезай сюда, если же нет, мы с Фарланом выясним это считалочкой. - Подушкой? - безэмоционально переспросил Леви. Вопросительная интонация практически совсем отсутствовала в голосе, - Это еще как? - Да тут и объяснять особо нечего, - пожала плечами девушка, - Подушка тот, кто ложится вниз, так, что другие кладут на него голову. Ему от них тепло, а им мягко; это и просто и удобно. Леви немного растерялся, не особо понимая эту странную систему и недоуменно моргнул, не зная что на это ответить. - Ладно, отодвиньтесь, - не выдержал Фарлан, подтаскивая поближе свой тонки матрас, - Изабель, хватит разглагольствовать: я буду подушкой! - он устроился на одном конце импровизированной кровати, - Давайте, ложитесь на меня. Быстрее, а то я могу передумать. - Давай, как я, - жизнерадостно заявила Изабель, укладываясь поудобнее прямо на парня. Леви неуверенно кивнул. Хотя подражать ее примеру было довольно трудно: девушка захватила для себя все туловище Фарлана, предоставив в распоряжение омеги одни ноги. Брюнет медленно поставил руку на матрас, ощущая через него ладонью неровности пола, и прополз немного вперед по отведенной ему тонкой полосочке пространства. Все тело взвыло, сопротивляясь этим действиям и тихо рыдая от боли. Леви чуть скривил губы, больше ничем не выдавая своего состояния, и аккуратно, немного нерешительно наклонился, касаясь коленок парня щекой, чувствуя запах талого снега и утреннего мороза. - Давай уже, что как не родной, - поторопил Леви Фарлан, высвобождая одну руку и притягивая его ближе, - Не бойся, не разобьюсь, можешь смело наваливаться всем весом. Омега уткнулся носом в немного жестковатые колени и прикрыл глаза, расслабляясь. Это было лучше чем сидеть на голом полу. Намного лучше. Пусть матрас и не спасал, позволяя ощутить на себе все прелести лежания на голом камне, а подушка была довольно неудобной - все это было лучше, чем пять минут назад, словно небо и земля. Уснуть, конечно, вряд ли удастся, но все же... - Ты хочешь спать, Фарлан? - спросил Изабель после нескольких минут молчания. - Хочу, а ты? - сонно вопросили в ответ. - Я никогда не могу спать после таких тяжелых и необычных дней. Леви, знаешь, я думаю это было круто, - заявила девушка, переворачиваясь на бок и сталкиваясь практически нос к носу с омегой. Ее пушистый хвост взметнулся, ложась прямо на брюнета, прикрывая его чуть подрагивающее от холода тело. - Что именно? - уточнил Леви, чуть отодвигаясь, чтобы его покалеченное тело не задели и не принесли очередную порцию агонии. - Я имею ввиду потасовку. Никогда раньше не видела, чтобы клиентам так вмазывали! Сначала правой, потом левой! Это же настоящая драка, прям как в фильмах. Я даже сначала испугалась, уж очень странно это выглядело. Думала, хана тебе. Но нет, жив и даже подарил на память тому альфе несколько синяков и царапин. - Да, славно поразвлекались, зрелище было что надо, - проговорил Фарлан, зевая, - А теперь спокойной ночи! Опять наступило молчание, и опять Изабель прервала его: - Ты спишь, Фарлан? Фарлан! Слышишь, спишь? - Ну все, в следующий раз не заманишь меня в подушки, если будешь столько болтать! - сердито отозвался тот, - Чего тебе опять надо? - Странный ты человек. Не любишь лежать и разговаривать о том, что видел, не понимаю я тебя, - обиженно надулась собеседница. - И из-за подобной глупости ты меня разбудила? - бесконечное возмущение в голосе. - Я хотела только спросить у тебя: как ты думаешь, возможно омеге победить альфу? - продолжила Изабель. - Конечно, нет! Особенно здесь. Бой по-любому будет не честным, да и правилами это запрещено. Клиентов бить нельзя, забыла? - Ну ладно, ты, наверное, прав и все же... Что если вступить в схватку с альфой и одержать победу? Он восхитится, влюбится и выкупит тебя. А затем будет свадьба! Леви поперхнулся воздухом, тихо закашлявшись и искренне поражаясь таким наивным и глупым идеям. - Ага, невеста в гробу и застолье в морге. Очень оригинально, - хмыкнул Фарлан. - Почему в морге? - не поняла девушка. Парень демонстративно промолчал, не собираясь вступать в дискуссии и выяснять что и как могло бы быть. - Знаешь, он тоже сказал, что это невозможно, - расстроенно протянула Изабель, - Но верить этому идиоту - себя не уважать. Ну и что, что он породистый и побеждал не в одной выставке. Важный вид и ужасное самомнение не добавляют ему мозгов. Вот я на самом деле тоже довольно ничего... В конце концов беличьи ушки красивее, чем собачьи и хвост у меня лучше, пушистее, вот! Молчание. Фарлан продолжал изображать из себя бездыханный труп, не способный ничего услышать. Леви же очень заинтересовал вопрос кто такой это загадочный Он. - О ком ты говоришь? - О своем очередном воображаемом друге, просто забей и не обращай внимания. У нее вечно мифические альфы и еще какой-то народ, беззаветно влюбленный в нее. Никто их и никогда не видел, так что они к сожалению всего лишь плод больного воображения, - ожил Фарлан, практически сразу вновь принимая прежнее положение. Больше не видя никакой реакции, Изабель замолкла, но дышала очень тяжело, немного обиженно. Видно, что ей хотелось поговорить. Девушка попробовал вновь покликать Фарлана, но тот, вместо ответа, громко и демонстративно захрапел. Тогда она позвала Леви, но и тут не повезло. Омеге не хотелось разговаривать, и он, последовав примеру более опытного товарища, притворился спящим. Хотя на самом деле сон не шел. Омега просто лежал уже ни о чем не думая - уж слишком устал. Не было никаких сил и никакого желания по сотому разу прокручивать в голове недавние события, содрогаясь и холодея внутри. Осознавать, что то, что было с ним недавно повториться завтра и после завтра, и через неделю, месяц, год - всегда, и от этого не будет спасения, совсем не хотелось. И тем не менее необходимо было принять свою новую реальность, избавившись от остатков надежд и иллюзий. Сказки кончались, вновь начались кошмары, которые на самом деле и не должны были прерываться, стабильно вплетаясь в цепочку жизни. Дверь с протяжным, резанувшим по ушам скрежетом, отворилась. Послышались тяжелые шаги. По всему помещению пробежала дрожь. Леви было приподнялся, чтобы посмотреть на пришедших, но Изабель крепко вцепилась в его плечи, удерживая на месте. - Совсем с ума сошел? - шепот на грани слышимости, - Не дергайся, а лучше вообще сделай вид, что умер. - Почему? - так же тихо, одними губами, спросил Леви. - Они пришли по наши души. Заведение-то круглосуточное и видимо во второй смене не хватает омег, вот они и притащились за дополнительными, - девушка затихла и кажется даже дышать перестала. Брюнет, прижавшись плотнее щекою к коленям Фарлана, напрягся в ожидании неизвестного, нервно поведя хвостом по полу. Шаги приближались. Мужчина, ранее карауливший у входа и которого все называли Майком, подошел к их дружной компании, чуть склонившись. По внутренностям прошлось неприятной, склизкой волной, будто ворочался огромный жирный червь. Леви невольно задрожал всем телом, и на лице у него выступил холодный пот. Почему омега не лег подушкой! Тогда его не было бы видно из-под других. А теперь он слишком открыт и беззащитен. С ним можно сделать все, что угодно. Чужая рука потянулась вперед, задела плечо, послав панический импульс в мозг и сжалась на запястье Изабель. Пришедшего к счастью Леви не заинтересовал и вид растерзанной тушки его не впечатлил. Он поволок девушку за собой, попутно выхватывая еще некоторых омег, подворачивающихся под руку. Леви медленно выдохнул, еще не совсем веря, что его оставили на время в покое. Сердце бешено колотилось, еще не отойдя от недавно пережитого страха. Шум шагов слышался все слабее и слабее. Мало-помалу все звуки стихли, кроме сопения спящих и писка вездесущих крыс. - Подъем, - заявил Фарлан, приподнимаясь, - Ее нельзя оставлять одну. - И почему же? - слегка приподнял бровь Леви. - Мало ли какой клиент ей попадется, лучше проследить, проконтролировать и если что - придти на помощь, - пояснил парень, - Но ты в принципе можешь остаться здесь, - немного помолчав добавил он. - Нет, я иду с тобой, - возразил омега, решив, что это прекрасная возможность все здесь получше изучить и возможно даже сбежать. Фарлан не стал спорить, кивнув и легко поднявшись, скользя к выходу, подобно бесплотному призраку. Брюнет следовал за ним по пятам, стараясь не отставать, что было очень непросто. Поясницу ломило. Внутри будто находился острый нож, при каждом шаге разрезающий нежные ткани, превращая внутренности в кровавое месиво, разрывая какие-то нити, делая ноги ватными и тяжелыми, будто в них сломался механизм. Леви сильно хромал, стараясь ступать только на носочки, дабы не повредить ступни еще больше, не растревожить свежие раны, которые могли вновь начать кровоточить. Выбраться в коридор удалось беспрепятственно. Похоже никто и не заметил или же все дружно сделали вид, что не заметили их ухода. Впереди была видна полоска света и слышались приглушенные голоса. Леви осторожно опирался о стену, сжав руки в кулаки, не позволяя содранным ладоням соприкоснуться с жестоким камнем. Боль сковала все тело. Омега уже почти не мог идти, практически воя от того, как ломает его изнутри, выворачивая наизнанку, раздирая внутренности, превращая их в кровавую кашу. Сознание медленно увязало в густом киселе, который застилал глаза, так что мир виделся словно через грязное, запотевшее стекло. Колени дрожали. На лбу выступил холодный пот. Несколько раз омега падал на колени, разбивая их в кровь, но вновь вставал и уже скорее не из-за силы воли или желания продолжать путь, а из-за природного упрямства. Если бы не оно, брюнет бы, наверное, уже давно валялся на полу, корчась в агонии, не в состоянии подняться. Фарлан приподнял занавеску, заглядывая в уже знакомую залу, напряженно высматривая Изабель. Леви не мешал ему, привалившись к каменной кладке и прерывисто дыша. Правая рука зажимала рот, пытаясь заглушить судорожный вдохи, уменьшить объем глотков воздуха. Внутри будто лопались капилляры, растягивая мучительную пытку. Ребра сдавливали легкие, мешая дышать. Омега прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. В мозгу со скрипом заворочались тяжелые мысли, погребая под своей массой практически все, разрушая клетки, вонзаясь острыми, ядовитыми шипами, парализующими сознание. - Тебе лучше подождать здесь, - оценив состояние Леви, уверенно прошептал Фарлан, - Слишком много внимания будешь привлекать своей неестественностью. Еще грохнешься у всех на виду... - резко прервавшись, он внезапно нырнул за занавес, исчезнув из поля зрения. Омега остался один на один со своей болью, окруженный со всех сторон гулкой пустотой, вытягивающей последние крупицы жизненной энергии. Леви понимал, что еще чуть-чуть и он струсит и кинется обратно, спасаясь от возможно воображаемой опасности, поджидающей там впереди. Это подстегнуло его действовать. Пальцы обхватили рваный край грязной материи, одним рывком отодвигая ее в сторону. Ушей коснулось недовольное шуршание складок, заставив их настороженно прижаться к голове. В глубине глаз отразился неяркий свет ламп, освещающих помещение, будто зажегся маленький, игривый огонек. Брюнет шагнул вперед, оглянулся, выискивая безопасный маршрут, стараясь как можно реже выдыхать душный, прокуренный и пропитанный запахами дешевых духов, пота и спирта воздух. Ханджи не было видно, хотя это ничего не значит. Она может вынырнуть в самый неподходящий момент, застав Леви здесь, где ему сейчас быть не полагается. Не зря говорят, помяни черта, вот он и появится. Женщина, о которой брюнет только успел подумать, тут же вывернула откуда-то сбоку, направляясь в его сторону, будто по злому року судьбы, решившему конкретно поиздеваться над парнем. Поспешно, стараясь не попадать в пятна света от тусклых ламп, омега прохромал вперед, нырнув под ближайший столик, больно ударившись о деревянную ножку. Он проследил взглядом за женщиной, которая скрылась за все той же злосчастной занавеской. Секунда промедления и столкновение было бы неизбежно. Леви немного помедлил, медленно приходя в себя и собираясь с мыслями. Затем как можно тише и незаметней прополз под следующий столик, огибая чьи-то ноги, стараясь держаться вдоль стены, подальше от основной массы народа. К ладоням и коленям липла осыпавшаяся с грязных ботинок посетителей земля, веками не протиравшаяся пыль, высохший крысиный помет и многочисленные крошки, пропитанные тошнотворным, липким алкоголем. На хвост и руки то и дело наступали, от чего в глазах темнело, а сознание практически совсем покидало искалеченное тело. Все его существо простреливало яркими, ослепляющими вспышками боли. Вопли, ломающие навыворот ребра, удавалось подавить только неимоверными усилиями воли. Омега судорожно кусал губы и то и дело сильно проводил по своей щеке ногтем, отрезвляя отъезжающее сознание, не давая ему окончательно исчезнуть. На многострадальный хвост вновь опустилась нога в тяжелом ботинке. Омегу выгнуло дугой, ломая изнутри. Маленькое тело скорчилось на полу, дрожа, больше похожее на сломанную, лишенную нитей марионетку, чем на живое существо. Ладонь зажимала рот, буквально силой сдавливая губы, не давая сорваться жалобному всхлипу. На глаза навернулись горькие слезы. Едва живой, брюнет вытерпел это очередное испытание. И когда его наконец освободили, скрылся под очередным столом, затаившись. Он с трудом поджал колени, обняв их руками, стараясь стать как можно меньше, уткнулся в них лбом, с трудом сдерживая стоны и хрипы. На мебель сверху с силой опустили одну из многочисленных шлюх так, что твердая поверхность кажется прогнулась. Леви вздрогнул от неожиданности и поднял глаза, обнаружив перед собой черные ботинки, забрызганные жирной, уже начинающей подсыхать грязью. И где только такую умудряются найти зимой. Снег же чистый. Послышалась возня и несдержанные, откровенные стоны, раздражающие нервную систему. Пять, десять, пятнадцать минут. У брюнета начинали затекать ноги. Народ же не собирался покидать облюбованный столик, продолжая свое грязное занятие. Омега не выдержал. Он пошел на риск, решив, что дольше ждать нельзя. Отчаянный рывок вперед. Парень проскользнул между широко расставленных ног мужика, который даже не заметил этого, увлеченный своим занятием. Леви вскочил, пошатнувшись, зацепившись за стул и нечаянно опрокинув его. Парень, прихватив из чьего-то очень кстати подвернувшегося кармана нож, который прям сам просился в руки, бросился к двери, уже не обращая ни на что внимания. Даже боль отошла на второй план. Сейчас не время и не место. Потом, когда он уже будет далеко отсюда, можно будет пожалеть себя, побаюкать раны, но не сейчас. Несколько мужчин попытались перехватить его, вцеплялись в волосы, оставляя себе на память клочки черных волос, хватали за руки, ставили подножки. Но пока все шло гладко. Брюнет не останавливался. И момент был самым подходящим: Майк как раз отворил дверь перед очередным посетителем. Лучшего и желать нельзя. Брюнет практически теряя сознание, оттолкнул незадачливого клиента, прорезав ножом рваную полосу на одежде, пролетев мимо ошарашенного Майка. Лестница совсем не длинная, если подумать. Всего пятьдесят шесть ступенек. Высоких, кривоватых, но все же... Ноги скользили по ледяной корке, сковавшей камень, норовя сорваться. Их обжигало безжалостным холодом. Руки хватались за стены, пытаясь удержать тело в вертикальном положении. Их безжалостно царапало неровной кладкой, но это все сущие мелочи. Еще несколько шагов и свобода. Такая близкая, пьянящая. Может быть Эрен не слишком сильно разозлиться, увидев на своем пороге омегу, от которого так хотел избавиться, может он передумает, разрешит ему остаться... По глазам резанул яркий дневной свет. Легкие с наслаждением расширились, вдыхая свежий, морозный воздух. Это было прекрасно. Леви бы никогда не подумал, что будет радоваться как ребенок даже такому пустяку. Но это длилось лишь мгновение. Почти сразу его дернула назад сильная рука, безжалостно наматывая на пальцы израненный хвост. Омега тихо взвыл, падая на колени в снег. Одного быстрого взгляда было достаточно, чтобы понять - он в ловушке. Майк возвышался огромной горой, равнодушной и неприступной, от которой нет спасения. Но Леви все равно искал его. Он не мог так просто сдаться и рванулся, практически крича от ослепляющей боли, заметался, царапая снег. Спасите, хоть кто-нибудь! Но вокруг было подозрительно тихо. Прохожие будто специально в данный момент решили обойти это место стороной. А если бы и прошли, то сделали бы вид, что не заметили. Оставшись равнодушными, как будто безмолвно одобряя происходящее, позволяя свершиться насилию. Главное, что это происходит не с ними... Леви уронил голову, уткнувшись лицом в снег и остервенело кусая губы. Пальцы сильнее сжались на ноже, все еще находившемся в руках. В мозгу вспыхнуло. Брюнет, не глядя, завел руку назад, полоснув противника острием, но видимо не достаточно сильно. Вторая грубая рука припечатала его голову к земле. И от нее можно было бы еще как-нибудь увернуться, оттолкнуть, но вторая, сжимающая хвост, была просто настоящей пыткой, приковавшей маленькое тело к месту, не давая сделать ни одного лишнего движения. Все это проклятое дополнение нужное лишь котам и абсолютно бесполезному для человека. Только добавляющую одно очень чувствительное место, причиняющее дополнительное страдание. Боль и осознание собственного бессилия затопили разум. Леви, не давая себе времени на раздумья, вновь завел руку назад и ударил со всей силы. Лезвие оказалось очень острым. Омега понял это перед тем как бесконечная боль пробежалась по телу, выворачивая суставы, руша кости, заставляя рваться сухожилия и лопаться сосуды. Уже ничего не видя и не слыша, практически умирая, брюнет рванулся вперед, наконец вырываясь из стальных тисков. Он вскочил и, как ему казалось, быстро побежал вперед, тогда как на самом деле он едва передвигал ноги. Кровь капала на снег, отпечатываясь яркими пятнами, въедающимися в девственную белизну чистого покрывала. Руки невольно потянулись вперед в бессмысленной надежде ухватиться за спасительную и такую желанную свободу. Лапища Майка тяжело опустилась на плечо, от чего ноги чуть разъехались в стороны, подогнувшись. Леви как отчаявшийся, загнанный в угол зверек заизвивался всем телом, царапаясь, пытаясь пнуть ватными ногами обидчика, ударить, укусить. Последнее, кстати, ему удалось особенно хорошо. На чужой руке остался яркий отпечаток зубов. - Мразь, - прошипел мужчина и рванул парня на себя, от чего тот пошатнулся, не устояв на ногах и вновь рухнув в снег. Руку, все еще зажатую в стальной хватке чужих пальцев, беспощадно выкрутило. Майк в буквальном смысле поволок омегу назад, не обращая внимание на то, как бьется изящное тело, изнемогая от боли и жестокого трения беззащитной, нежной кожи о твердую поверхность. По всему существу волнами проходили конвульсии. Встреченная на пути искореженная пивная банка садистски оставила на маленьком, хрупком теле яркую полосу, начавшую кровоточить. За омегой оставалась яркая кровавая полоса. Обрубок хвоста чуть подрагивал, отмирая. Леви не прекращал бессмысленных попыток подняться. И в какой-то момент это ему даже удалось. Ноги нащупали ускользающую опору, оттолкнувшись. Они стояли уже у самого входа в подвал. Все решали считанные секунды. И омега решительно врезал свободной рукой Майку в челюсть, затем попытался развернуться и с размаху пнуть под колени, надеясь, что противник упадет, дав ему фору на побег. Вот только все пошло не совсем так, как надо. Точнее совсем не так. Под ногами внезапно оказалась абсолютная, пугающая пустота. Тело, уже никем не удерживаемое, сорвалось вниз, увлекаемое элементарными законами физики и силой тяжести. Все смешалось. В спину резко впечатались выступы лестницы, практически ломая позвоночник. Очередное сальто назад, удар головой о стену. Тело катится на бок, всем весом наваливаясь на правую, жалобно хрустнувшую руку. Еще несколько переворотов, кувырок... Леви уже ничего не понимал. Перед глазами все кружилось. Жестокие удары о лестницу осыпали все тело. Казалось эта невыносимая пытка длится целую вечность, хоть и прошло на самом деле всего несколько секунд. Все кончилось так же резко как и началось. Леви лежал у подножия, раскинув руки, похожий на маленькую, мертвую, упавшую с огромной высоты птичку со сломанными крыльями. Он не мог встать. Не мог даже шевельнуться. Его будто парализовало. Пальцы чуть подергивались, пытаясь сжаться в кулаки. Перед глазами из белого, молочного тумана проступал нечеткий силуэт, медленно приобретая более четкую форму. Эрен. Этого не было сказано вслух. Омега просто не мог уже говорить, не мог кричать. Просто не было сил, голос не подчинялся. Да и не Эрен это вовсе. Все это галлюцинации больного, измученного воображения, которое так хочет найти спасение, защиту, что уже готово поверить в собственный мираж. На самом деле над ним склонился злой как черт Майк, жаждущий расправы над несчастным омегой. - Ты что себе позволяешь, сука? Думаешь все можно? Все тебе сойдет с рук? - по ребрам со всей силы ударили ногой. Захрустели крошащиеся кости. Из горла послышались полузадушенные хрипы. Брюнет с трудом повернул голову на бок, отхаркивая кровь и едва дыша, - Так вот, запомни, ты здесь никто! Еще одна подобная выходка и клянусь, я тебя прибью! Удары сыпались градом. Вот только Леви практически не чувствовал их. Тело отбрасывало в сторону, перекатывало на бок, сдирая кожу о каменный пол, вот только все это было далеко, будто происходило только на задворках сознания. Омега не мог дать отпор или увернуться, хотя сейчас это было не так уж и важно. Наверное он даже немного хотел умереть. Чтобы больше не мучиться. Чтобы просто забили ногами, а после выбросили тело. Даже не хоронили, а просто оставили бы гнить и разлагаться у всех на виду. Наверное, это было бы не так больно. Мерзко - да, но не плохо. Когда Леви уже практически совсем вырубился, мужчина наконец прекратил бессмысленное и бесчеловечное избиение ни в чем не повинного существа, которое кажется теперь состояло только из сгустков боли, страха и отчаяния. Омега не сопротивлялся, когда его подхватили на руки, затаскивая в залу. Только тихо вскрикнул, не в силах стерпеть новую порцию невыносимой боли. Руки и ноги висели безвольными плетьми, покачиваясь от каждого шага. Голова моталась из стороны в сторону то и дело стукаясь о плечо Майка. Брюнет просто был не в состоянии держать ее ровно. Все силы уходили лишь на то, чтобы не кричать и позорно не разрыдаться прямо на глазах у всех этих людей. Перед глазами мелькнуло лицо Фарлана, практически сразу исчезнув из поля зрения, растворившись в серости общей массы. Зато вместо него возник образ Ханджи, вдохновенно треплющейся по телефону и не обращающей ни на кого внимания. - ...нет, ты не понял, дорогой, на плите, в маленькой кастрюльке. Она там одна, не перепутаешь. Что значит не хочешь борщ? Он почти свежий, только на прошлой неделе сварила! И мелкую не забудь накормить... - Ханджи, - окликнул Майк, перехватив свою ношу поудобнее и услышав сдавленный всхлип. - Подожди, - отмахнулась женщина, обернувшись и вдруг резко замерла, с ужасом взирая на Леви, - Что ты с ним сделал? - разом охрипшим голосом вопросила очкастая, опуская руку с телефоном и сбрасывая номер. - Ничего особенного, - хмыкнул Майк, - Чуть не сбежал, шустрый зараза оказался. Еле совладал. Мужчина бесцеремонно разжал руки, позволяя безвольному омеге с тихим стуком упасть на пол. По всему телу Леви прошла судорога. Спина чуть изогнулась, рот приоткрылся в беззвучном крике. Он умер уже в который раз, вновь воскресая и вновь умирая, обреченный похоже на вечное горение в аду. - Эй, прекрати портить товар! - возмутилась Ханджи, - Смотри до чего его довел! - она опустилась рядом на колени, нежно проведя по разбитой щеке, - Он же плачет. Леви чуть расширил глаза, не веря в услышанное. Он просто не мог, он же не хотел, собираясь терпеть до конца. Неужели тело предало его, не выдержав боли. Неужели все настолько плохо. - Не вижу в этом ничего особенного. Они все постоянно ноют и рыдают. Бесит уже, - холодно парировал мужчина. - Эй, ну тише, тише, ты чего. Раны пустяковые, царапины, всего несколько дней и будешь как новенький. Ну не плачь, - проигнорировав Майка, Ханджи продолжила аккуратно поглаживать омегу, успокаивая его. Хотя сочувствия или жалости в ее глазах прочитать было невозможно. Будто она делала это не потому что хочет, а потому что надо для того, чтобы казаться хорошей хозяйкой. Очкастая достала из кармана на удивление чистый платок и, осторожно взяв длинными пальцами обрубок хвоста, ловко перевязала его, пустив по всему телу болезненный импульс, - Эй, дикарь неотесанный, отбуксируй его в мед. пункт, только поаккуратней. - Боров уже ушел, так что не думаю, что это хорошая идея. Лучше оставить его со всеми, на них все как на собаках заживает, так что и волноваться не о чем. - Я лучше знаю о чем стоит волноваться, а о чем нет, - нехорошо прищурилась женщина, - Или ты собираешься со мной спорить? Спорить Майк с ней явно не собирался и, недовольно засопев, наклонился с отвратительной легкостью вновь подхватывая на руки искалеченное тело, грубо впиваясь пальцами в кожу, надавливая на синяки, растравливая свежие раны. Леви издал тихий, невнятный звук. Это был не стон и не вскрик, а что-то совсем тихое, на грани слышимости, больше похожее на неконтролируемую реакцию организма, чем на осознанное действие. Боль гигантскими кольцами удава обвивалась вокруг омеги, сужаясь, сжимая маленькое тельце, практически раздрабливая кости. Леви падал в черную пропасть. Ему надо было хоть за что-нибудь ухватиться, почувствовать опору. Онемевшее тело уже ничего не ощущало, оставаясь безжизненным, мертвым. Брюнет с трудом шевельнул руками. От кончиков пальцев к мозгу прошел электрический разряд, сжигая нервные окончания. Но кричать уже не было сил. Омега отчаянным усилием воли поднял практически безвольные руки, обхватив Майка за шею, боясь, что тот снова его бросит. Второго падения он просто не переживет, сломается. Пальцы заскользили по темной рубашке, оставляя красные пятна, не в силах зацепиться за материю. Леви уткнулся носом в плечо мужчины, находясь где-то на грани реальности и небытия. Чужая рука, чуть грубовато потрепавшая его по голове, была полной неожиданностью. Омега с трудом приподнял голову, чуть кривя от боли губы, и заглянул в лицо Майка, остававшееся спокойным. Правда жесткая складка рта немного смягчилась. - Ладно, хватит уже, - грубовато сказал мужчина, стирая с бледной щеки блестящую дорожку слез, - Небось не умираешь. Занавеска, закрывающая вход в коридор, задела разбитое лицо, прошуршала по истерзанным плечам. Омега тихо всхлипнул, чуть сжав руки. - Что ж ты... а ладно, - вздохнул Майк, - Тварь, конечно, но все ж живая. Ну не плачь маленькое чудовище, полет с лестницы - это еще не самое худшее. Тем более позвоночник у тебя вроде цел, так что все можно сказать более-менее в порядке. Леви молча слушал, часто моргая. Голос немного успокаивал, притуплял боль, отвлекая внимание на себя. Так что омега даже не заметил как они оказались в мед. пункте. Правда когда его довольно неаккуратно сгрузили на кушетку, попутно снеся легкую перегородку, он вновь тихо всхлипнул. Майк спокойно отвел его руки от себя, отстраняясь. Достал бинты и на скорую руку перемотал практически все тело, больно стягивая и надавливая на раны. Брюнет отстраненно наблюдал за происходящим, покорно подаваясь на движения рук, помогая заматывать повреждения. Правда двигаться у него получалось плохо, так что он скорее только мешал. Но Майк не упрекал его в неуклюжести, да и вообще ничего не говорил, сосредоточенно пытаясь остановить кровь. В руку воткнулась игла шприца, впрыскивая в кровь яд. Ну не яд, конечно, но что-то очень на это похожее. Кажется Леви потерял сознание. Возможно заснул, но это не точно. Уж слишком незаметно и в то же время резко это произошло. Только что лицо Майка было совсем рядом, прямо над ним. Мужчина оттягивал зубами край бинта, пытаясь завязать его и в то же время удержать корчащегося Леви неподвижно, и вот уже все исчезло. Нет ничего, кроме гулкой и пугающей пустоты.

***

Леви было холодно. Он замерзал, дрожа всем телом. Зубы выбивали барабанную дробь. Сознание леденело. Он стоял на высоком помосте. Вокруг была огромная толпа. Лиц не было, лишь жуткие, кровожадные улыбки. Они все явно чего-то ждали. Чего-то страшного, от чего сердце замирало. Совсем рядом, у самого помоста, стоял Эрен, облаченный в строгий черный костюм. На его губах так же играла легкая ухмылка. Глаза горели потусторонним зеленым огнем. Он был похож на истинного демона, жаждущего кровопролития. - Забавно, не думала, что закончу так же как и ты, - брюнет обернулся на голос, увидев Микасу, девушку альфы, стоящую совсем рядом и с отстраненным видом дымящую сигаретой, - Пока, Эрен! - она махнула изящной рукой, приподняв краешек губ. Омега перевел взгляд вперед с ужасом видя перед собой петлю виселицы. Внутри что-то оборвалось. Его колотило не на шутку, словно в лихорадке. Этого просто не может быть. Казнь, но за что? В чем его вина? На его шею накинули петлю. То же самое проделали с Микасой. - Наверное, Микасу я любил все же больше. Год не маленький срок, ни в какое сравнение с шестью месяцами, - слова Эрена отдавались в ушах оглушительным звоном. Эрен уходил, исчезал. - Нет, Эрен, не бросай меня!- слова застряли в глотке. Пол ушел из под ног, горло перехватило. Леви открыл глаза, судорожно дыша и схватившись за шею, медленно понимая, что на ней нет веревки. Омега с трудом приподнялся на дрожащих руках, не сумев сдержать тихого стона, оглядевшись, не совсем понимая где он. Тонкое, изъеденное молью покрывало поползло вниз, открывая перебинтованный торс, позволяя холодному воздуху докоснуться до него, пустив волну мурашек. Брюнет чуть прищурился. Рядом, положив голову на сложенные руки и навалившись на кушетку, устроилась Изабель, тихо сопя. Ее губы были чуть приоткрыты. В их уголках виднелась запекшаяся кровь. С другой стороны на стуле возвышался Фарлан, уронивший голову на грудь и то и дело тихо вздыхающий во сне. Между его бровей пролегла пока что легкая, тревожная складка. Брюнет непонимающе моргнул, ожидая, что видение исчезнет. Не помогло. Леви, превозмогая слабость и боль, сел, откровенно не понимая, что эти двое здесь делают. Им явно незачем было сюда приходить. Можно, конечно, предположить, что здесь спать удобнее, вот только это не так. Волновались за него? Точно нет. Они знакомы от силы пару часов, значит не о чем подобном и речи быть не может. Тогда их прислала Ханджи? Но опять же к чему такое внимание? Боятся, что попробует сбежать? В таком состоянии? Да они тогда явно извращенцы. Ничего непонятно. Леви осторожно пододвинулся ближе к краю кровати, спустив ноги на пол, коснувшись голыми ступнями неровного камня. Парень оглядел себя, оценивая ущерб: ничего особенного, грудь и живот полностью скрываются под слоем бинтов, правая нога примотана к какой-то палке, но это вряд ли перелом. Для него боль не достаточно сильная и резкая. Скорее это растяжение или может связки порвались, в общем неприятно, но не критично. Леви выдохнул и резко поднялся... Похоже он слишком поспешил. Голова тут же закружилась. Каждая клеточка израненного тела жалобно взвыла от невыносимой, раздирающей на части тело боли. Ноги подломились и омега упал на пол лицом вниз. От сильного удара челюсть заныла, а по подбородку потекла кровь. Леви подавился вскриком. - Совсем жить надоело, - сделал вывод голос, внезапно раздавшийся над самым ухом, - И чего тебе на месте не сидится? Приключения - это конечно хорошо, но все в меру. Главное вовремя остановиться, - Фарлан приподнял омегу, водружая его обратно на кушетку и садясь рядом, кладя прохладную ладонь на лоб, - Опять Майк переборщил. А я предупреждал, что нельзя омегам такую лошадиную дозу морфия вкалывать. Ничем хорошим это не кончается. Доказательства на лицо, - он отодвинулся, с ногами забираясь на мебель, гордо провозглашенной временной кроватью. Леви зажмурился, чувствуя легкую тошноту, повернул голову на бок. Теперь понятно почему он так внезапно отрубился. На наркотики решили подсадить. Интересный ход, вот только бессмысленный. И еще один вопрос не давал покоя: его накажут за попытку побега? Или все же пожалеют, решат, что он и так сильно пострадал? - И что теперь? - тоскливо спросил омега. - А ничего, - пожал плечами Фарлан, - Просто Ханджи придется больше денег потратить на зеленку и бинты, будет стонать, что разоряешь ее, но это так, для профилактики. Майк станет внимательнее за тобой следить, ожидая очередного выкидона. Ну а ты немного отлежишься, подождешь пока тело более-менее придет в норму и вернешься к работе. Парень поерзал, случайно задев омегу и даже не заметив этого. Леви же судорожно сжал край покрывала, заскулив сквозь зубы. - Ты чего? - переполошился Фарлан, - Может тебе успокоительное или обезболивающее дать? - Не нужно, - прошипел брюнет, отодвинувшись подальше. - Доброе утро, - потирая глаза, подняла голову Изабель. - Ага, вот только уже не утро и не доброе, но это все мелочи жизни, - хмыкнул Фарлан. - Вечно ты все испортишь, - надулась девушка и переключила внимание на Леви, - Все нормально? Ничего не хочешь? А то если что, ты говори, не стесняйся, она зажала руку омеги между своих ладоней, ободряюще улыбнулась, - А кто такой Эрен? - хитрый взгляд. - Что? - переспросил Леви, не веря своим ушам. - Ты говорил во сне, - пояснила девушка, - "Стой не уходи", "Эрен, пожалуйста, не бросай меня" и все в таком духе. Знаешь, если снится возлюбленный, который проявляет равнодушие по отношению к тебе, значит пора забыть его и предпочесть самостоятельную жизнь. Леви моргнул, не зная злиться ему или нет. - Так ты не спала? - глупый вопрос, - А виселица к чему снится? - без интереса спросил он, чуть приподняв бровь. - Если повесили тебя - это знак того, что ты пострадаешь от злонамеренности мнимых друзей, - тут же отозвалась девушка. - Предсказательница нашлась, - хмыкнул Фарлан, не сильно стукнув ее по голове, - А что-нибудь позитивное предсказать можешь? Вот мне приснилось, что я капитан пиратского судна. Вокруг шторм и мой корабль борется с волной. Брызги пены летят практически до небес. Вот что это значит? Что я скоро умру от заражения крови, уколовшись иглой или что буду богат? - Это значит, что ты идиот, - рассмеялась Изабель. Леви выдохнул с облегчением, радуясь смене темы разговора. Говорить об Эрене не было никакого желания.