Падение

Пол был очень холодным, впиваясь в кожу колючими льдинками, будто замораживая все чувства и эмоции. Было не просто плохо, а практически невыносимо. Кожу будто содрали и любые прикосновения к открытым ранам дарили очередную бесконечную агонию. Мозг казалось вскрыли, переставив все там, поменяв местами мысли, перемешав все в одну гремучую смесь, потными, грязными руками заляпав все светлые и чистые воспоминания, вывернув их наизнанку, исковеркав и превратив в пустые и бессмысленные, истекающие кровью ошметки. Перед внутреннем взором то и дело всплывало лицо Эрена. Но не такое как раньше, как еще несколько часов назад, когда омега практически обожествлял его, считая идеалом, совершенством. Верил, что альфа просто совершил ошибку, что он одумается и вернется. Это были наивные и глупые мечты сущности омеги, которая верила в счастливый финал. Теперь же все окончательно встало на свои места. С глаз спала плотная, темная повязка, прошуршав шелком и позволив взглянуть на вещи здраво. Это когда-то родное и до боли любимое лицо было высокомерным, презрительным. На нем играло отвращение к нему, к Леви. Наверняка теперь альфа бы побрезговал прикоснуться к его грязному, опороченному телу. Он бы оттолкнул, сделал вид, что не узнал и брюнет прекрасно знает это. И, как это не горько осознавать, понимает и полностью соглашается. Он тоже презирает себя. Просто вдруг все, что раньше было за занавесом вдруг вышло на первый план, переставив мир с ног на голову, показав всю его гниль и мерзость. Показав грязь и тьму самого брюнета. Леви звал Эрена. Просил, умолял спасти, прекрасно зная, что его никто не услышит, кроме безликих каменных стен. Это был крик израненной души, который никогда бы не достиг адресата, растворившись в пространстве, затерявшись в переплетении коридоров и дверей, оставшись погребенным под землей. Это был самый бессмысленный зов, какой только можно придумать. Но так было легче. Ведь омеге все же есть кого звать, пусть уже и некого ждать. И, если подумать, так было всегда. Нельзя было забывать о том, кто он и кто Эрен. Подняться наверх из этой грязи могла только Золушка. Потому что так бывает только в сказке. Только там существует счастливый конец. Там никогда не упоминают, что настоящий финал истории - это смерть главных героев, долгая агония и предсмертные хрипы. Хотя да, так все сказки будут слишком мрачными. Пусть уж глупые омеги верят в добрых принцев, у которых на самом деле нет сердца, которые не способны любить и лишь играются с наивными идиотами, чтобы потом бросить. Пусть им в лицо летит ванильный блеск, застилающий глаза, будто даруя розовые очки, а затем превращающийся со временем в пыль. Ведь жизнь - это не роман и сколько бы Изабель не сравнивала написанное с реальностью, они останутся как два параллельных мира. Абсолютные противоположности. И люди далеко не главные герои счастливой повести. Они лишь пешки в этой игре, в которой не может быть победителя. Не важно кто ты, альфа, бета или омега, однажды каждый достигнет своего финиша, когда следующего вздоха не будет и сердце замрет, подобно испорченной детали механизма и больше никогда не забьется снова. Миллионы бесследно исчезнут, утонут в водоемах, сгорят заживо, задохнутся, скончаются от ран и потери крови, иллюстрируя своим примером реальную жизнь, в которой не может быть все хорошо. Но наивные мотыльки, не веря и не учась на чужом горьком опыте, вновь и вновь будут лететь к чарующим языкам пламени, обжигая крылья, и падая, разбиваясь о землю. Выжившие же уже никогда не смогут взлететь. Они, искалеченные и искореженные, будут ползать в грязи, цепляясь за крохи жизни и не понимая зачем вообще живут. А самое смешное, это то, что Леви понимает, что простит Эрена за все. Сделает вид, что забыл всю причиненную боль, что все хорошо. Может даже улыбнется, если конечно получится, если сможет после всего пережитого. И если альфа позовет, то брюнет как последний идиот придет к нему. Придет, даже если будет при смерти или со сломанными ногами, вновь обжигаясь о тот же самый огонь, который в этот раз может спалить его дотла. Крылья уже давно рассыпались пеплом. Эрен позаботился, чтобы Леви от него не улетел, приковав тяжелыми цепями. Теперь же настал момент добить окончательно. Старые, использованные игрушки никому не нужны, ведь так? Ведь Эрен не любил его, даже как домашнего питомца. Просто играл, пока не надоело. Но убить почему-то не решился. Пожалел? Или просто решил продлить агонию? Теперь омега склонен думать, что второе. Внутри расползалась всепоглощающая пустота, просачиваясь везде и уничтожая абсолютно все. Реальность расплывалась и двоилась, то и дело меняя форму, плавно перетекая из образа в образ. Как никогда раньше хотелось сдохнуть. Пускай здание обрушится и погребет Леви под огромной каменной массой, задавит обломками, расплющит и раздробит кости, сломает тело. Тогда его уже никогда не найдут и не сделают больно. Хотя куда уж хуже. Омега практически не чувствует, что живет. Тело будто и вовсе не его и существует отдельно, словно кто-то другой управляет им, дергая за невидимые нити. Образ Эрена, весь в кровавых пятнах и с жестокой ухмылкой на лице, стал ярче, ослепляя, вызывая слезы. Это был не тот приятный, согревающий свет, что был раньше, а другой, резкий и болезненный. Почему Леви до сих пор так и не понял, что куклы не заслуживают счастья или хоть чего-нибудь хорошего. Даже его личный идеализированный Эрен, представляющийся чуть ли не героем, теперь исковеркан. У омеги сумели отобрать даже самое дорогое, что было: его идеал. Больше отбирать нечего. Все потеряло смысл. Осталось только одно ясное и понятное правило. Как дважды два - четыре, как солнечное затмение средь бела дня или извержение вулкана, погребающего все вокруг под своими тучами пепла: вещи не имеют права сопротивляться. И Леви всего лишь вещь, такая же, как и Фарлан, как и Изабель. Даже может менее привлекательная и более дешевая. В каком-то смысле бездарная и обреченная еще долгое время разлагаться изнутри. За спиной послышалась легкая возня и скрип. Леви не отреагировал, продолжая лежать на боку в позе эмбриона и невольно дрожать. Он и сам не понимал почему это происходит. Может быть от боли или холода. Хотя так уж ли это важно. - Любишь же ты все усложнять и навлекать на свою голову новые проблемы, - вздохнул Фарлан, который оказывается все еще находился в комнате. Странно. Ему лучше думать о себе. О себе и только о себе - это закон выживания. Нельзя им пренебрегать, иначе спасенные способны утянуть тебя за собой на дно. Фарлан тем временем, стянув со столика красивый, изящный флакон духов, оставленный клиентом, то ли специально в качестве награды, то ли по рассеянности, наконец приблизился к Леви, наклонившись, и явно не выглядя расстроенным очевидной истине: быть утащенным на дно. - Подъем, нас обокрали! - объявил он. Леви устало повернул голову, пустым взглядом смотря парню куда-то в район ключиц и мимоходом отмечая несколько алых засосов и синяков. Тупое безразличие, смешанное с безнадежной тоской и болью образовывали убийственный коктейль, медленно убивающий клетки головного мозга, стирающий мысли и здравый смысл. У омеги больше ничего нет. И сейчас имеются ввиду не личные вещи, их и раньше не было. Тело окончательно осквернено и опорочено. Сам Леви никому не нужен. Он кровь, он грязь. Он пустой. Осталась лишь жалкая, бездарная оболочка. Брюнет медленно прикрыл глаза. Попытался поднять руку, но не смог. Тело не слушалось, оставаясь безвольным. Слез не было. Они не приходили, хотя сейчас можно было дать себе волю и порыдать. Выпустить свою боль на свободу, чтобы она не сжигала изнутри, не ломала кости и не выворачивала суставы. Не Фарлана же стесняться, да и вообще плевать, если кто-то увидит. Но глаза были сухими, чуть затуманенными болью. Фарлан вновь тяжело вздохнул и внезапно с легкостью раздвинул стройные ноги омеги, на которых ярко отпечатались следы крови. Леви дернулся, ударившись головой о жесткий пол и открыл рот, беззвучно крича. Ему казалось, что его наверняка все слышат, голос оглушал, когда на самом деле из горла не вырывалось ни звука, лишь едва слышные, полузадушенные хрипы. Все тело было как оголенный нерв, а Фарлан будто нарочно растравливал свежие раны. И именно сейчас было не сложно поверить в то, что парень решил поиздеваться над омегой, который не способен дать отпор. Возможно даже решил добить и это будет милосердней, чем пытаться вновь вытащить его из ямы, на дно которой его медленно затягивало. Фарлан чуть отвел в сторону рукой правую ягодицу, а второй резко выдернул из омеги очередную игрушку, резанувшую по воспаленному, изодранному колечку мышц. Тело невольно выгнулось, крупно вздрогнув и тут же испуганно замерев, уже не ощущая ничего. - Не аргумент, - заторможено заметил брюнет бесцветным голосом. Язык немного заплетался, словно после изрядного количества алкоголя. В ушах нарастал странный гул, - Было бы что красть. Леви попытался свести ноги, но не смог. Тело пронзило болью, заставляя вновь скорчится, беззвучно вскрикнуть. Он жалкий, отвратительный. Он сломлен внутренне. Тело окончательно изуродовано. - Отлично, первый этап пройден. Хладный труп превращен в нехладный, едем дальше, - воодушевленно улыбнулся Фарлан, присев на колени и осторожно развернув к себе брюнета всем корпусом. Его рука откинула с бледного лица Леви несколько прядей темных волос, осторожно погладила по щеке, стараясь не задеть синяк, вторая же сосредоточенно щелкнула крышкой флакончика, - Ванильные в этот раз, - заметил парень задумчиво качнув пузырьком и проследив за плеснувшей в нем жидкостью, и тут же сменил тему, - Не расстраивайся так и на твоей улице будет праздник, - омега никак не отреагировал, - Ну слушай, нельзя же каждый раз так расстраиваться и впадать в депрессию из-за какой-то ерунды? - Ерунды? - глухо переспросил Леви. Ему было сложно вникать в смысл чужих слов, они просачивались мимо него, практически не донося никакого смысла, - Ты считаешь насилие и унижение ерундой? Тогда что можно считать серьезным поводом для отчаяния? Смерть? Уж поверь, сейчас я как никогда желаю сдохнуть. Слова царапали горло и казались чересчур громкими в этой пустой комнате. Фарлану же, чтобы расслышать невнятный шепот омеги пришлось склониться к самым его устам. - Опять идешь не в ту степь, - парень приложил к губам Леви указательный палец, заставляя замолчать - Тише, тебе сейчас лучше ничего не говорить. И смерть не выход. Ты же вроде хотел сбежать к этому... - парень запнулся, - К своему альфе? Так вот, чем не повод еще немного пожить, помучиться и вырвать у судьбы когтями и зубами свой кусок счастья? Если опустить лапки и сдаться - утонешь и с концами... Ну ладно, иди сюда, - Фарлан притянул Леви ближе к себе, поглаживая по волосам и напряженным плечам. Сбежать к Эрену? Но зачем? Леви не понимал. Да, он стремился к этому альфе, тянулся, искал ласки, любви, защиты в конце концов, но получил лишь удар в спину. Эрен не примет его. Отправит обратно или убьет. Он отвернется от него. Слезы душили, перекрывая дыхание. В голове пульсировало. Леви посмотрел вниз, на свою руку, с трудом повернув запястьем к себе. Эр... Эрен... Но почему брюнет решил, что это должно быть именно его имя? Ответа не было. Казалось, что тяжелые, мрачные мысли сейчас разорвут голову на части. Парень обессиленно зажмурил глаза, отдаваясь на власть чужим рукам. Его тело, больное, израненное, нуждалось хоть в каком-нибудь тепле. Хотелось довериться этим прикосновениям, свернуться калачиком и заснуть. Вокруг будет обступать покой. А в душе будет тихо тлеть последним дыханием умирающей надежды уверенность, что его защитят, не позволив напасть во время вынужденной открытости и беспомощности. Во всяком случае пока. Леви позволил себе расслабиться, положив голову на плечо Фарлана. По телу тяжелым свинцом разливалась бесконечная усталость. С ней пришла и запоздалая въедливая боль, сковав все существо своими цепями. Дыхание оказалось хриплым и затрудненным из-за отбитых легких, губы в уголках немного порваны. Израненную кожу неприятно пощипывало. - Раньше я тоже сопротивлялся, проклинал весь мир. А потом смирился, стал беспрекословно подчиняться приказам. И знаешь, клиенты потеряли интерес. Не сразу, но все же. Откровенные издевательства прекратились, потому что мучить покорную жертву неинтересно. Нужны крики, слезы, истерики, попытки сбежать или расхреначить себе голову об стену. А иначе все не то, - продолжил парень успокаивающе, немного покачивая омегу, как маленького, - Будь поспокойнее, и когда же ты наконец запомнишь: не смотри альфам в глаза, они принимают это как вызов. И не показывай всем видом, что презираешь их - это тебе явно на пользу не идет. А то вечно эта аура убийства, будто сейчас вцепишься в горло... Слова проходили сквозь брюнета, подобно чистой струе воды, очищающей грязь и смывающей все отрицательные эмоции. Слов не было. Лишь это умиротворение и ложное спокойствие, которое может исчезнуть в любую секунду. Вдруг Фарлан прервался, встрепенувшись, разом посерьезнев и насторожившись. Его рука, ласкающая омегу, замерла, чуть подрагивая, медленно сжалась в кулак так, что костяшки побелели. - Что-то не так? - Леви наконец заглянул ему в лицо, видя словно сквозь туман плотно сжавшиеся губы и морщинку между бровей, - Не хмурься, а то останутся морщины насовсем, - оттаяв, брюнет поднял руку, проведя ладонью по лбу собеседника. Правда голос так и остался безжизненным и мертвым. Фарлан не отреагировал напряженно о чем-то думая. А затем порывисто вскочил, вздергивая на ноги и Леви, который тихо взвыл от внезапной боли, которую ощутило тело, заторможено оповестив об этом и разум. Бета, не обратив на это никакого внимания, быстро помчался к выходу, насильно таща омегу за собой. Печально зазвенел разбитый флакончик духов. По комнате пополз запах ванили, въедаясь в обивку дивана, стены и вообще все, что находилось поблизости. Леви не мог идти. Ему было больно. Каждый шаг был подобен смертельной казни. Непонятный шум в голове нарастал, сводя с ума. Но омега, превозмогая себя, шел за своим спутником, сильно шатаясь и хромая. - Что произошло? - это было похоже не на обычные слова, а на жалобный стон. Брюнет не понимал с чего произошла эта резкая перемена в настроении. За что Фарлан его так истязает. Сильно сжатое в чужих пальцах запястье ныло. Пролетая дверь, Леви неудачно зацепился за косяк плечом и теперь оно медленно кровоточило, пуская алые капли вниз по белоснежной коже. Внутри все скручивалось в тугой узел, затрудняя дыхание и вызывая очередные приступы боли. В глазах прыгали пятна, норовя заполнить все пространство, поглотив все краски. - С Изабель что-то не так, - кратко пояснил Фарлан, открывая соседнюю дверь. Раздался тихий визг и возмущенная ругань потревоженных обитателей комнаты. В коридор вылетел тяжелый ботинок, от которого Фарлан с отвратительной легкостью увернулся. Вот омеге повезло намного меньше. Снаряд прилетел ему в грудь, заставив поперхнуться воздухом, захлебнувшись вдохом. Омега неловко отступил назад, с трудом держась на разъезжающихся в стороны, ватных ногах, и рефлекторно прижал руку к ушибленному месту. Фарлан же, не обращая на творящийся кошмар никакого внимания, с грохотом захлопнул дверь и перешел к следующей повторив свои манипуляции. - С чего ты это взял? - чуть запыхавшимся, прерывающимся и дрожащим голосом вопросил Леви, - С потолка? Или ты что-то услышал? - в словах проскользнули истеричные нотки. Самообладание давало задний ход, уступая место необдуманным порывам. - Можно и так сказать. Она звала на помощь. В конце коридора словно по мановению руки нарисовалась суетливая Ханджи, спешащая по своим в меру важным и неотложным делам и сосредоточенно читающая какую-то мятую записку. Ее вид явно воодушевил Фарлана, который сразу позабыл свое намерение переполошить абсолютно всех людей, находящихся на данный момент в этом здании и бросился к женщине, схватив ее за грудки и зло прошипев прямо в лицо: - Где Изабель?! - глаза отразили саму преисподнюю, вспыхнув в темноте адским огнем, кажется способным испепелить очкастую в два счета, - Куда вы ее дели?! - Ничего необычного. Ее на время забрал приятный, молодой альфа. Вернет через дня три, - ответила Ханджи, подняв руки и постаравшись отцепить от себя пальцы беты, - Отпусти меня! - ее возмущению не было придела. Создавалось впечатление, будто Фарлану не хило заехали по голове битой. Он безвольно уронил руки и отступил на шаг. Лицо исказилось в гримасе неподдельной боли. - Кому? Кому вы ее отдали?! - в отчаянии вскричал он. - Жану, - пожала плечами Ханджи и поправила сползшие на кончик носа очки, - Тебя это не должно волновать. Здесь я и только я решаю кого и кому отдавать. - Да, вы правы, - с горечью проговорил парень, - Но он же псих. Нескольких он запытал до смерти вместе с тем своим дружком... - Да, с Эреном. И, кстати, щедро возместил ущерб, - вставила женщина. Леви дернулся словно от удара. Знакомое и все еще дорогое имя резануло острым скальпелем по воспаленному сознанию. - И что?! - прорычал Фарлан, - Деньги не воскресят умерших! А если и не убьет, после того, как побывают в его руках, омеги часто сходят с ума. Ханджи, как вы могли... - голос оборвался. - Ничего с твоей куклой не случится. Вернется скоро, так что хватит трагедию разыгрывать. Паникер нашелся. Лучше о себе подумай. И очень прошу не отрывай других от работы. Они в отличии от тебя заняты делом, а не творят не пойми что, - очкастая с гордым видом победителя гладиаторских боев прошествовала мимо, чуть задев Леви краем своего длинного рукава и затянувшись электронкой, выдохнула дым в сторону. В легкие тут же заполз запах ментола. Фарлан стоял застыв на месте, словно мраморное изваяние, сверля пустым, стеклянным взглядом пространство перед собой. Омега, не понимая зачем он это делает, пошатываясь и хватаясь за стену, медленно подошел к парню, нерешительно взяв за руку и чувствуя насколько холодные у Фарлана пальцы. - Почему ты так испугался? Может все не так уж и плохо, как кажется, а ты уже напридумывал себе всяких ужасов, - неуверенно сказал брюнет, буквально давя из себя слова и понимая как глупо и наигранно они звучат. Но ничего не говорить тоже было нельзя. Неправильно. Ведь Фарлан пытался его утешить. Пол немного шатался, норовя уплыть из под ног. - Я не напридумывал, - все еще находясь в прострации безжизненно отозвался парень, - Я чувствую ее ужас и боль. - Что? - не понял Леви. Вопросительная интонация сосем отсутствовала. Ответ его интересовал мало. - Если у твоего соулмейта эмоции очень сильные и яркие, то их можно ощутить. Отдаленно, нечетко, но все же можно. Иногда их путают со своими, хотя это довольно сложно сделать. Например тебе хорошо, даже весело и вдруг ни с того ни с сего находит тоска и печаль, что хочется забиться под одеяло и рыдать или выть на луну. Сейчас точно так же... - Соулмейт? - заторможено переспросил брюнет, опустив глаза на зажатую в пальцах чужую руку, развернув ее к себе и прочитав на запястье имя Изабель, выгравированное на коже яркими буквами. Все встало на свои места. Точнее не все, а лишь отдельная часть пазла. И как он раньше не заметил. Все было на поверхности. Ведь эти двое понимали друг друга с полуслова, всегда были вместе и даже не скрывали символы на руках. Просто омега был так занят собой и своими проблемами, что не замечал даже самых очевидных вещей. И сейчас бы не заметил. Потому что в сущности это ничего не меняет. А насчет ощущения эмоций... Да, когда он лежал в медпункте ему было страшно. Этот страх взялся неоткуда, он не имел никакой причины, был глупым и необоснованным, но тем не менее поглощающим все его существо, заставляя дрожать и холодеть, с опаской оглядываясь по сторонам. На мгновение Леви даже стало жалко своего соулмейта. Наверняка он практически постоянно испытывает страх, отчаяние и боль, приходящие неоткуда. И виноват в этом Леви. Пусть и не специально, но он доставляет ему проблемы и неудобства. Но почти сразу сожаление сменилось безразличием. Ведь соулмейт, пускай и его, наверняка отвернется от омеги при встрече. Будет презирать и ненавидеть. Как и Эрен... За спиной внезапно громко хлопнула дверь и раздался смех. Пугающий и мертвый, будто принадлежащий жителю того света, развлекающемуся над страданиями живых. Он отразился эхом от стен и устремился дальше по коридору, оглушая. По полу прошуршали быстрые шаги. В плечи вцепились длинные пальцы с острыми когтями, а над ухом вновь раздался злой голос Ханджи, которая зачем-то вернулась. - Иди, приведи себя в порядок и живо марш в сто тринадцатую комнату, тебя там уже ждут. - Но, госпожа, он же едва держится на ногах, может быть... - попытался возразить Фарлан. - Я лучше знаю, что может быть, а что не может. Выполнять. А ты помоги ему привести свою окровавленную тушку в порядок. Тебя, между прочем, ждут в сто первой. Леви тупо смотрел вслед женщине и видя почему-то вместо нее демона с длинными рогами, кожистыми крыльями и хвостом. И ничто: не мотание головой, ни попытки поцарапать себе щеку, не помогали развеять это видение. Пришлось, неохотно подчиняясь приказу, тащиться в душевую - невнятно-серую, маленькую комнату, куда с трудом могли уместиться два человека и где всегда было вдоволь холодной воды, но совсем не наблюдалось горячей. Войдя в нее, Леви сразу уперся взглядом в треснутое зеркало на стене, предназначенное помогать омегам приводить мордашки в порядок и краситься. Парень испуганно отпрянул. Вместо спермы, застывшей на лице и плечах и крови, заляпавшей практически все тело, он видел мерзкую, зеленую слизь. Дыхание перехватило. В животе все скрутило в тугой узел, к горлу подступила тошнота. Руки сами потянулись к лицу, делая резкие движения, расцарапывая его в кровь, пытаясь содрать эту мерзость. - Ты что творишь!? - запястья перехватили, сильно сжав. Фарлан немного испуганно глядел на брюнета, не моргая. - Я же это заслужил, да? Все это? - спросил Леви, опустив голову, разглядывая свое тело и чувствуя как горит лицо. А затем раздался смех. Такой пробирающий до костей, надтреснутый, дарующий чувство легкости. Казалось, что зеркало дрожит от звуковых волн, готовое разбиться в любой момент. Хотелось задохнуться в этом хохоте, который длился кажется целую вечность, пока Фарлан не отвесил Леви звонкую пощечину, приводя его в чувства и обрывая истерику. Из уголка порванных губ потекла струйка крови. Оцарапанная о зубы внутренняя сторона щеки заныла. - Спасибо, - омега коснулся кончиками пальцев места удара, - Кажется я совсем с катушек съехал. - Есть такое, - не стал спорить собеседник, вертя кран. Кожу обожгло ледяной струей. Фарлан старательно обмыл тело Леви, отскоблив от грязи и крови. Он попытался промыть и внутри, но едва направил струю на разодранное колечко мышц, омега тут же вскрикнул, вцепившись в плечи парня, практически теряя сознание от ослепляющей боли. Затем брюнету даже не вытерли, а промокнули кожу облезлым полотенцем. Нанесли легкий слой дешевой косметики, попытавшись скрыть следы побоев и царапины от собственных ногтей. Леви покорно все это терпел, не помогая, но и не сопротивляясь. Позволил отвести себя в нужную комнату и закрыть за собой дверь, проигнорировав шепот в самое ухо: "Успокойся, он обычно нежен", не поверив ни единому слову. Омега нерешительно замер у двери, боясь пошевелиться и с суеверным страхом взирая на клиента. Все же два за день для него перебор. Он не выдержит - умрет от невыносимой боли. - Подойди сюда, - голос был даже приятный. Но брюнет не поддался его обманчивой ласковости. Перед ним сидел живенький старичок. Его лысая голова поблескивала, отражая свет ламп. Пышные усы в этом сочетании выглядели до ужаса нелепо и странно. Глаза искрились улыбкой и теплотой. В руке зажата фляжка явно с чем-то крепким. - Иди сюда, куколка, - позвал он, похлопывая свободной рукой рядом с собой. Куколка. Это слово ввинтилось в мозг. Все верно, кукла. Обычная и бездарная. Куклам не готовят завтрак, их не водят в кино, не целуют по утрам. Их просто используют, а потом забывают. Навсегда. Им кончают на лицо. Шепчут пошлости. Безжалостно трахают тело, раздирая до крови. Им никогда не говорят слов любви. Леви сделал шаг вперед, чувствуя, что уже скоро сорвется. Еще один и еще. Ноги дрожали, готовые в любой момент подломиться. До цели было всего ничего, он уже практически дошел. Но внезапно у самого дивана неловко покачнулся, упав прямо в раскрытые объятия клиента и тихо заскулив от боли. - Ты чего, киса? - клиент приподнял его за подбородок, - Ну и раны, это кто ж тебя так? - голос попрежнему был обманчиво добрым и понимающим. И омега не выдержал. Он вцепился в рубашку мужчины, прижавшись близко-близко и безвольно шепча жалкие слова признания очевидного: - Больно... мне больно... - слез все еще не было. Они не приходили. - Успокойся, ну что случилось? - полюбопытствовал альфа. Это было последней каплей. Участие и забота, которых омега не заслуживает. Искренность и доброжелательность, которые должны были достаться не ему. Все это подкупило и Леви, прерывающимся голосом нес откровенный бред, не имеющий к делу никакого отношения, молча моля о помощи. Ему становилось от этого легче, будто внутренние кровоточащие раны начинали затягиваться тонкой, молодой кожицей. Ему так нужен был тот, кто просто выслушает его и не станет смеяться. Мужчина же был идеальным слушателем, почему-то не прерывал омегу, а даже начал утешать, погладил по голове и так и не использовал по назначению в качестве тела для секса, только под конец все же заставил сделать минет, но это было не настолько мерзко и противно, как несколькими часами ранее. Главное, что он позволил хоть не надолго, но почувствовать себя под защитой. Даже дал глотнуть для успокоения нервов из своей фляжки, что не очень помогло и лишь обожгло язык. Леви так и уснул в крепких руках клиента, устав от ужасов и переживаний этого дня, разом накинувшихся на него.

***

Прошла неделя. Изабель все не было. Она исчезла из жизни Леви и он даже не мог сказать хорошо ему от этого или плохо. Было никак. Ханджи совсем сорвалась с цепи. Она не дала омеге время передохнуть и хоть немного зализать раны, все время подкладывая его в постель ко всем подряд. В этот злополучный вечер Леви шел в общую комнату, с трудом передвигая ноги, держась за стену и вяло злясь на того пошляка, что достался ему сегодня: излапал от кончиков ушей и до хвоста. Всего обслюнявил своей челюстью. Мерзость. Конечно, можно привыкнуть практически ко всему, но только не к этому. Да, он перестал сопротивляться, как ему и советовали, но от этого отвращение к себе и своей беспомощности только усиливалось, пожирая все существо. Каждый раз, как ему приходилось раздвигать ноги, внутри что-то рушилось. Мир пустел, постепенно превращаясь в руины. А Фарлан теперь совсем не помогает, будто выпал из реальности. Ходит в каком-то полусне, отвечает вяло и часто невпопад. Его, конечно, можно понять, но ведь еще ничего не случилось выходящего за рамки. Может быть с девушкой все в порядке и он только зря себя накручивает. Омега открыл дверь, сильно надавив на вечно заедающую ручку, и замер в немом изумлении. У дальней стены сидел Фарлан, вцепившись в плечи... Изабель? Нет, это была не она. Ее сестра близнец, двойник, да кто угодно, кроме нее самой. Фарлан, что-то с придыханием втолковывая девушке, время от времени встряхивал ее и повышал голос, будто надеялся, что так его слова будут услышаны и поняты. Но похоже все было напрасно. Собеседница сидела отстранено, опустив голову и никак не реагировала на пламенную речь и попытки расшевелить ее. Только все время дрожала и дергалась от резких прикосновений. Распущенные, спутанные волосы падали на лицо, скрывая его от посторонних глаз. Руки сложены на коленях. Хвост вяло шуршит по камню все время замирая. В этом безмолвном безразличии было что-то жуткое, неправильное. Изабель, та веселая, жизнерадостная Изабель, читающая романы и обожающая сладкое не может быть такой холодной и отстраненной. Она будто исчезла, умерла, оставив здесь лишь серую тень себя прошлой, жалкую копию, не способную заменить оригинал. Почти тоже случилось и с самим Леви, только в менее ужасной и извращенной форме. Он все же еще не до конца мертв, хотя в шаге от этого. Но все же лучше обмануться пока есть такая возможность, поверить, что это не она. Настоящая Изабель наверняка скоро вернется, впорхнет в комнату, распространяя вокруг свет и тепло, улыбнется своей чистой, открытой улыбкой, от которой Фарлан наконец успокоится и поймет, что зря паниковал раньше времени. Все хорошо, девушка в полном порядке. Она жива и невредима. Какая глупая ложь. Жалкая попытка побега от реальности. Леви медленно приблизился, стараясь как можно мягче ступать по холодному полу, не сводя глаз со знакомой парочки. В шуме голосов, стоявшем вокруг было невозможно услышать его неверных шагов. Но Фарлан услышал. Либо ему подсказало какое-то шестое чувство. Он обернулся, двигаясь рывками и поднял глаза на омегу, невольно отступившего назад, испугавшись этого пустого и отчаянного выражения, застывшего подобно уродливой маске. Изабель тоже подняла голову, глянув на Леви. Ее глаза чуть расширились, причем явно от страха. Зрачок сузился, превратившись в маленькую точку, будто на радужку случайно капнули черной краской. Девушка отчаянно рванулась в сторону, пытаясь убежать, но Фарлан крепко сцапал ее в свои объятья, не отпуская и старательно игнорируя удары по лицу, наносимые с завидной скоростью. - Нет, нет! Не надо! - Изабель не кричала, просто бездумно повторяя эти слова сбивчивым голосом и отбивалась от парня, всеми силами стараясь вырваться. Она явно не узнала омегу, смотря на него с бесконечным, всепоглощающим ужасом. Что-то холодное и склизкое скользнуло по внутренностям, заставляя все существо леденеть. Тело будто парализовало. Губы свело, так что и слова не выговоришь. Горло сдавило, перекрывая доступ воздуха. Голова резко закружилась, Леви показалось, что он падает в бездну. - Весело да? Она тут до твоего прихода пыталась покончить с собой. Хорошо хоть, что задержав дыхание и потеряв от этого сознание, человек вновь невольно начинает дышать и буквально воскресает, - Фарлан рассмеялся. Это был жуткий, истерический смех, от которого холодела кровь и сердце сжимали ледяные тиски. Леви сглотнул вязкую слюну, отдающую металлическим привкусом, оцарапавшую горло, с изумлением заметив, что прикусил внутреннюю сторону щеки до крови от волнения. - Ч-что случи... - Ничего особенного, как бы сказала Ханджи. Ведь за порчу имущества заплатят кругленькую сумму, - нервная улыбка не сходила с губ из-за чего казалось, будто парню защемило нерв. Хотя возможно так и было. Потому что улыбаться в такой ситуации просто невозможно. Изабель наконец вырвалась, отползя в сторону, но окончательно убегать не стала, безвольно повалившись на матрас спиной к парням и затихнув. Смотреть на ее напряженные, сильно сведенные лопатки было почему-то почти физически больно. - Что они с ней сделали? - Леви помешкав, опустился рядом, поджав под себя ноги и косясь на Изабель. Приблизиться и тем более прикоснуться к ней он не решился. Уж слишком ярко и живо вспыхивали перед внутренним взором ее большие, полные безграничного, отчаянного ужаса глаза. - Я точно не знаю. Она ничего не говорит, - медленно, чуть запинаясь сказал Фарлан, - Когда я увидел ее, подбежал и попытался обнять... ну знаешь, говорят, так делают люди после долгой разлуки... она не узнала меня и явно испугалась, закричала, попыталась сбежать. Мне с трудом удалось убедить ее, что я не опасен. Хотя до конца она мне так и не доверяет. Просто перестала пытаться сбежать и все. И больше ничего. То есть совсем ничего. Она как будто мертва при жизни. Тело здесь, а душа... Ну, душа улетела куда-то по своим делам. - И часто здесь такое бывает? - голос не слушался, дрожал. Леви уже знал ответ. - Не особо, хотя когда как, - неопределенно пожал плечами Фарлан и, уже не обращая внимания на Леви, вновь переключился на Изабель, лежащую без движения, - Эй, Изи, ну хватит уже. Вернись, слышишь? Ты мне нужна. Ну это... - ему явно было сложно подбирать слова, - Здесь ты в безопасности, так что успокойся. Я никому не позволю тебя обидеть... В безопасности. Это самое абсурдное, что омеге приходилось здесь слышать. Фарлан потянулся вперед, видимо намереваясь притянуть ее к себе, как всегда делал с Леви, когда успокаивал его и вдруг остолбенел в шоке. Это длилось всего несколько секунд. Но брюнету показалось, что прошла целая вечность. Фарлан, на удивление быстро придя в себя, резко выхватил из тонкой руки уже красный от крови, острый черепок, которым девушка похоже все это время водила по своему окровавленному запястью. Он отчаянно прижал Изабель к себе, поглаживая по руке, по которой из глубокой раны стекала кровь, срываясь на матрас. - Зачем? Зачем! Пожалуйста, прекрати! Я... я не... - с губ парня срывался откровенный, отчаянный бред. Его трясло словно в лихорадке. Фарлан остервенело свободной рукой тер глаза. Леви сидел как громом пораженный. Его самого колотило. В горле встал горький ком. Все смешивалось в один сплошной кошмар. Кошмар, который смог стать реальностью.

***

Новый день встретил совершенно нерадостно. Причем встретил он видимо уже повторно, поскольку Леви обнаружил себя лежащим явно не на тонком матрасе, через который отчетливо ощущаются неровности пола, на котором вчера и заснул вместе с Фарланом и немного успокоившейся Изабель. Поверхность, на которой он находился была на удивление мягкой. Тело наконец за долгое время получило возможность расслабиться и понежиться в тепле и уюте. Забытое чувство комфорта приятной негой расползалось по телу. Омега провел рукой по простыням, приходя к выводу, что лежит скорее всего на кровати, что странно. Он так давно на ней не лежал и уже и забыл как это приятно и удобно. Здесь их не так уж и много. Раз, два и обчелся. Вряд ли Ханджи позволила бы захватить ему одну из постелей, тем более просто так... Брюнет с трудом разлепил глаза. Картинка представшая перед ним совсем не устроила. Все было расплыто и нечетко, словно в тумане. Конечно, такое состояние было далеко не ново, но все же неприятно. Леви моргнул и прищурился, чуть приподнявшись, но тут же со стоном повалившись обратно. Голова нещадно раскалывалась, в ушах звенело. Поясницу ломило, внизу живота все сводило. Привычное состояние. Но теперь ясно, что он делал в кровати. Развлекал очередного ублюдка. Сознание тут же коварно подкинуло отвратительный эпизод с участием самого Леви, притом в очень непристойной позе и клиента, расслабляющегося по полной. Хорошо хоть, что альфа уже ушел и теперь не придется вновь лицезреть его отвратительную рожу. Омега раздраженно выдохнул, отгоняя неприятные мысли и все же садясь, схватившись обеими руками за голову, в которой как будто плавились мозги, бурля и кипя. Казалось еще немного и они польются из ушей, носа и глаз, сжигая все внутри. Тело будет корчится в невыносимой агонии, пока наконец не застынет навечно. Достаточно жуткая смерть, если подумать. Леви совсем не элегантно, с изяществом мешка картошки сполз, а точнее свалился на пол, утянув за собой и простынь, которая с воодушевлением маньяка начала опутывать тело. Пальцы вяло вцепились в ткань, попытавшись сорвать ее, что к немалому удивлению получилось. Хоть и не с первой попытки, но результат все же был достигнут. Не сказать, конечно, что омегу это обрадовало: умереть от удушья, когда материя закрутится вокруг горла представлялось довольно интересной идеей. Хотя и огорчения от упущения такого шанса он не испытал. Леви неохотно поднялся, не имея никакого желания возвращаться в общую комнату. Там Изабель, на которую теперь больно смотреть, там смрад и запах страха смешанный с кровью. Брюнет не пытался сориентироваться в пространстве или вспомнить необходимый маршрут. Ноги сами понесли его в нужном направлении, двигаясь будто на автомате, в то время как сам брюнет плохо воспринимал реальность, не особо задумываясь куда его несет. Только открыв нужную дверь и обнаружив пустое помещение, он пришел в себя, замерев на месте, парализованный внезапным ужасом. Все были на "работе". Все, кроме Изабель, которая находилась прямо посреди комнаты. Когда он вошел она оттолкнула от себя стул, опрокинувшийся на пол. Эта несчастная мебель явно была притащена из зала. К одинокой лампе была примотана самодельная веревка из рваных простыней, заканчивающаяся петлей. Подвешенное над полом тело девушки извивалось и корчась в судорогах. Ноги болтались всего в нескольких сантиметрах от пола, не в силах дотянуться до него. Создавалось впечатление, будто она пытается убежать от схватившей за горло смерти. Из края ярко-красных, неаккуратно измазанных помадой губ бежала слюна, стекая с подбородка и капая на грудь. Леви резко сорвался с места, забыв про раны, не обращая внимание на боль и буквально насилуя свое истерзанное тело, которое сейчас было просто не способно на подобные подвиги. Парень подбежал к Изабель, отчаянно подхватив ее руками, приподнимая, боясь опоздать. Затем чуть развернулся, закидывая ее ноги себе на плечи, буквально усаживая ее, а сам непослушными руками потянулся к узлу. Хриплый, полузадушенный и тихий вдох был неимоверным облегчением, вызвавшим волну робкой надежды, захлестнувшей с головой, обдавшей пенистыми брызгами. Пальцы с новой силой задергали узел, стараясь подцепить его обломанными ногтями или просто разорвать ткань. Ничего не выходило и омега, стискивая зубы и мысленно умоляя Изабель не умирать и самое главное - дышать, повторял свои попытки вновь и вновь, пока наконец чертов узел не поддался. Мгновение и они вместе летят на пол, причем Леви постарался оказаться снизу, смягчив девушке падение и почти не заметив собственной боли от сильного удара. Он был обессилен и физически и душевно. Выжат до суха, словно лимон. У него просто не оставалось сил на новую боль и она ушла на второй план. Руки рефлекторно обнимали Изабель, поглаживая и крепко, как-то отчаянно прижимая ее к себе. Взгляд не отрывался от уродливой полосы вокруг тонкой шеи. Приди он секундой позже или не среагируй сразу и это был бы конец. Он бы не успел спасти девушку и она бы просто умерла, задохнулась. К глазам подкатили горькие слезы, которые пока что удалось сдержать. Они давили с внутренней стороны глазных яблок. И это было ужасно больно. - Изабель... - голос был хриплый и невнятный, будто Леви только что тоже задыхался. Парень откашлялся, - Изабель, зачем? Почему... Почему ты так хочешь умереть? - губы дрожали. Да и не только они. Омегу всего трясло от только что пережитого ужаса и подкативших истеричных рыданий, пока звучащих только в голове, не вырываясь на свободу. Пальцы правой руки вплелись в растрепанные волосы девушки, прижав ее голову ближе. Омега чувствовал, что Изабель плачет и тоже дрожит как осиновый листок, до боли цепляется за его плечи. Хотелось утешить ее, подбодрить, вот только Леви не мог больше выговорить ни слова. Язык словно онемел. И брюнет мог только ласково водить по напряженной спине и позволять поливать свое тело слезами. Хотелось присоединить свой голос к рыданиям Изабель, но он держался, не позволяя себе сорваться, не позволяя сущности омеги окончательно вырваться наружу и завладеть ситуацией. Наверное, они пролежали так довольно долго. Во всяком случае тело уже начало медленно неметь от не особо удобной позы, а руки, все это время продолжающие успокаивающе гладить девушку, начало сводить. Наверное они бы так пролежали и еще дольше. Омега бы просто не осмелился отпустить от себя Изабель из-за какого-то глупого страха, что если он ее отпустит, может произойти что-то ужасное. Да и не мог он уже подняться. Все силы ушли на спасение девушки и теперь его мозг переключился на изучение новых травм и напоминании о старых. Прервали эту хрупкую идиллию группка омег, ввалившихся в комнату и сначала не понявших, что собственно произошло. Потом раздался визг очередной ужасно впечатлительной особы. И через "толпу" протолкнулся белый, как мел Фарлан. Его губы чуть шевелились, будто он читал молитву или заклинание. Он замер. Лицо превратилось в каменную маску. Ноги подкосились и парень упал на колени, видимо окончательно потеряв всякую надежду на благополучный исход.

***

Зал был обычным, каким бывал каждый день: душный, прокуренный и грязный. Но это было лучше, чем оставаться в комнате, которая еще полчаса назад могла стать могилой Изабель. Она кстати была здесь, Фарлан раздобыл горький отвар, который в теории должен ей помочь. Жаль, что теория часто не соответствует практике. Парень сосредоточенно отпаивал Изабель этим подозрительным напитком, что-то шепча ей на ухо, на что девушка никак не реагировала. Хотя и не сопротивлялась. Леви сидел на стуле напротив них, откинувшись на спинку и пытался отвлечься, следя стеклянным взглядом за Ханджи, которая оживленно спорила с симпатичным альфой, которого Леви точно уже раньше где-то видел. Вот только где... До слуха долетали отдельные обрывки, но и так было понятна суть диалога. Хотя постепенно голоса становились все громче и конец речи можно было уже понять четко и ясно. - ...и так недавно попортил хороший товар, так что нет, обойдешься. Хорошего понемножку, - отрезала женщина со слишком рьяным усердием протирая уже давно идеально чистый стакан. - Ну выдели какую-нибудь ненужную и бездарную, которую не жалко, - потребовал альфа, облокотившись о стойку и глядя прямо в глаза Ханджи, - Ну пожалуйста, - протянул он, чуть склонив голову на бок, - Ну что тебе стоит? Ну, мам... - Стоит очень много, боюсь не потянешь. И не надо каждый раз, как тебе что-то от меня нужно напоминать о нашем родстве. Я на память не жалуюсь, - едко заметила очкастая, правда уже скорее не от злости, а для порядку, чтобы не зазнавался. И ежу уже было понятно, что она сдалась, уступив. Глаза, прикрытые толстыми стеклами очков, заскользили по залу, выбирая жертву. Это как смертельная лотерея. Победителю главный приз - билет на тот свет. - Фарлан, - позвала Ханджи, сделав страшный выбор и наконец выпуская затертый практически до дыр несчастный стакан, - Приведи сюда Изабель. Парень тут же поднял голову на оклик, но выполнять приказ не спешил. Вместо этого он красноречиво глянул на Леви и уверенно схватил его вместо девушки, потащив за собой. Омега так удивился, что даже не подумал сопротивляться. Женщину же на удивление это своеволие не разозлило, даже наоборот похоже вдохновило. Она довольно закивала. Фарлан, подойдя вплотную, вытолкнул омегу вперед и заявил: - Госпожа, я слышал, что вы бы предпочли потерять наиболее невыгодный кадр. Так вот, вы не можете не знать, что он, - парень кивнул на брюнета,- Калечит всех клиентов подряд и никому не подчиняется. Так что... - Отлично! - перебила его Ханджи, - Жан, забирай этого и проваливай к черту. Чтоб ближайший месяц я тебя здесь не видела! - она остервенело махнула рукой. От резкого движения из ее кармана вылетел телефон, запрыгав по полу, - Не стой столбом, подними! - приказ, не терпящий возражений. Леви, находился словно в прострации. Он просто не мог поверить, что Фарлан подставил его. Обменял на Изабель. Брюнет, конечно, все понимает, нельзя отдавать девушку снова в жестокие руки, но ему все равно больно. Хотя уже не так, как раньше. За последнее время произошло уж слишком много всего и чувства притупились, стали блеклыми и серыми. Он не злился на Фарлана, уже молча прощая его. - Это отличный способ выбраться отсюда. Как сбежать от Жана придумаешь сам, - шепнул на прощание Фарлан, удаляясь. Слова звучали подобно насмешке. Сбежать. Но куда? Леви нигде не будет на этой давно погрязшей в грехе земле места. Ему некуда идти, некуда стремиться. Только к Эрену, который наверняка и не вспоминает о нем. Только к этому жестокому альфе. Леви с тоской смотрел Фарлану вслед. Затем немного встрепенулся, озаренной последней искоркой умирающей в агонии надежды, а возможно уже мертвой. Он наклонился, рассеянно осматривая все пространство вокруг, пытаясь обнаружить телефон, оброненный очкастой, который никто так и не удосужился поднять. Нужно просто замешкаться. Добраться до желанного предмета, делая при этом вид, что продолжает искать. Он позвонит Эрену. Попросит его о помощи, вот только есть одно но, а может даже несколько... Ведь альфа может не ответить или, что еще хуже, послать куда подальше. Оказалось, что телефон отлетел под стол, так что хочешь, не хочешь, пришлось для достижения цели залезть под мебель. Руки зашарили по холодному полу в попытке дотянуться до желанной вещи. Пальцы были всего в миллиметре от телефона. Так мало и в тоже время так много. Омега раздраженно цикнул и прополз дальше, наконец сцапав желанный предмет. Крики, раздавшиеся в районе двери он услышал, находясь все под тем же столом. Поспешно вынырнув, он увидел, что в залу ворвались какие-то люди, двое или трое, не больше. Все разом замерли, обернувшись и насторожившись. Из-за соседнего столика поднялся бледный индивидуум с пеной на устах. Небольшие усы на его лице казались не настоящими, а нарисованными углем для большей важности. Вся зала заволновалась, подобно морю перед сильным штормом, способным унести тысячи жизней. Всех охватило волнение и предчувствие опасности, хотя пока все было спокойно. Но это хрупкое спокойствие могло разбиться в любой момент, выпустив на свободу неконтролируемые, жуткие стихии. Леви еще не совсем понимая, что происходит, предпочел сползти обратно под стол, решив, что так безопаснее. А то мало ли что, зашибут и не заметят. Вокруг уже начинали метаться в испуге многочисленные силуэты. Страшная, неконтролируемая толпа, давящая своей массой, постепенно превращалась в страшного монстра, готового растерзать любого на своем пути. Совсем рядом раздался резкий и громкий выстрел, от которого зазвенело в ушах. Брюнет вздрогнул от неожиданности, сильно ударившись головой о стол и выронив телефон, который упал, глухо ударившись о камень. По экрану пробежала тонкая трещина. Омега осторожно коснулся ушибленного места: ничего страшного, крови нет, а значит травма не серьезная. Еще один оглушительный выстрел, резанувший по ушам. Парень мотнул головой и резко повернулся в сторону звука. Послышался звон и чей-то пронзительный визг. Мимо промчались ноги в синих кроссовках. Стрелял тот тип с пеной у рта и диким взглядом. Странно, что Майк пропустил его с оружием, он обычно не допускает таких промашек и все конфискует. Может в этот раз решил заморочится и просто изъять пули, не отобрав самого оружия и видимо совсем позабыв, что и незаряженное ружье один раз стреляет. Тем временем те люди, что недавно ввалились в зал, кинулись к разбушевавшемуся клиенту, попытавшись схватить. Но тот вырвался, взревев, подобно дикому бешеному зверю и продолжил стрелять куда попало с еще большим воодушевлением. Переполох усиливался. Крики становились громче. Большинство, последовав примеру Леви попрятались под столы. Таким образом рядом оказался все тот же Жан, где-то на пол дороги потерявший Ханджи, которая скорее всего окупировала стойку бара. Альфа прищурился, всматриваясь в полутьму и явно пытаясь разобраться в происходящем. Его рука случайно задела омегу, проехавшись по ссадине на плече, заставив изо всех сил зажмуриться, сдерживая жалобный стон боли. Леви отчаянно поднял телефон, тыкая на все кнопки подряд, пытаясь включить его. Номер Эрена он знает. Все получится... На стол, под которым они прятались, резко навалилась тяжелая туша, опрокинув его. Леви чудом избежал новых ранений, отползя в сторону, потеряв при этом телефон, и с ужасом оглядываясь вокруг. В паре метров от него валялся толстый человек в очках с разбитыми стеклами, сползшими на бок. Точно посреди его лба красовалась сквозная рана. Лицо заливала кровь. Омега отпрянул, подскользнувшись на липкой луже пролитого вина и грохнувшись на спину. Затылок прострелило резкой болью. В тело впились острые осколки разбитой бутылки, раздирая кожу в кровь. В глазах запрыгали искры. Внутри все тихо взвыло от боли и безнадежности. Руки сами собой ударили пол, пытаясь оттолкнуться от него. Пальцы заскользили, пачкаясь в алкоголе и крови, кажется чужой, но это не точно. Парень с трудом постарался подняться или хотя бы отодвинуться, перекатиться на более безопасное место. От этих неуклюжих движений осколки еще глубже вошли в беззащитное тело. Парень сильно стиснул зубы, прерывисто дыша и стараясь не вырубиться. Если позволить себе это сейчас, потом можно и вовсе не проснуться. - Шевелись давай, если не хочешь подохнуть, - прошипели над ухом. Леви перевел немного расфокусированный взгляд вверх, видя перед собой Жана, который, устав ждать хоть какой-нибудь реакции, сильно дернул его за руку вверх, практически вывихнув конечность. Стон сорвался с искусанных губ непроизвольно, затерявшись в общем шуме, скрывшем позорное проявление слабости. Омегу уверенно и довольно бесцеремонно потащили к двери, продираясь сквозь толпу. Со всех сторон их толкали и пинали. На ноги то и дело опускались чужие конечности, практически раздрабливая кость своими каблуками и оставляя кровоподтеки. Пробившись через группу жавшихся к друг дружке испуганных омежек, брюнету показалось, что краем глаза он смог увидеть Фарлана в противоположном конце зала, использующего стул без одной ножки на подобии щита. Хотя, возможно, ему просто показалось. Леви взглянул на сосредоточенного Жана. Лицо альфы было напряженным и жестоким. Создавалось впечатление будто происходящее ему очень даже нравиться. И это было жутко. В голову тут же пришел образ Эрена, стоящего над распростертым телом и смотрящего с явным чувством превосходства и восхищения. Для чего бы он стал спасать брюнета, если бы был с ним незнаком? Правильно. Чтобы убить его самому, перед этим как следует поиздевавшись. Леви, конечно, не хочет думать о парне в таком ключе, но обстоятельства вынуждают. Если ничего не предпринять, его труп уже очень скоро обнаружат в темной подворотне среди мусора и грязи. И это не он ли сотворил с Изабель такое, после чего она сошла с ума... Сердце пропустила удар. Разом стало невыносимо холодно. Дыхание будто оборвалось. Омега изо всех сил дернул рукой, вырываясь, отпрянул в сторону столкнувшись с сухоньким старичком и случайно сшибив его с ног, отталкивая от себя Жана. У него это даже получилось. Хватка исчезла. Его больше ничто не удерживало и Леви сделал несколько быстрых, болезненных шагов, постепенно переходя на бег и... под ногу что-то подвернулось. Брюнет споткнулся чуть не упав и ошалело перевел взгляд вниз. Раскинув руки в стороны на полу, подобно бездарной кукле, валялась девушка-зайка. Ее тело было жестоко изуродовано, похожее больше на кровавое месиво, чем на человеческое существо. Грудная клетка вдавлена внутрь. Несколько ребер прорвали кожу, уродливо торча вверх. Руки сломаны в нескольких местах. Пальцы превращены в кровавую кашу. Половина правого уха оторвана и держится только на тонком лоскутке кожи. Некогда светло-золотистые волосы пропитались кроваво-красным... Похоже ее затоптала беснующаяся, неконтролируемая толпа. В омегу кто-то врезался. Леви отлетел в сторону, сильно приложившись о каменный пол. Он застонал от боли, но почти сразу выпрямился, не давая себе времени на передышку, поднеся руку к лицу и чувствуя пальцами теплую кровь. - Какой же ты проблемный, - брюнет с трудом расслышал эти слова среди всеобщего гама. Жан вновь сцапал его, продолжив прерванный путь, не переставая бормотать себе под нос всевозможные проклятия, лихо работая локтями и время от времени недобро поглядывая на омегу. Но Леви перестал сопротивлялся, неотрывно глядя вперед. Его глаза чуть расширились. За дверью он увидел полицейского в форме. Остаток здравого смысла подсказал, что это сейчас единственное спасение. Нужно попросить у властей помощи, заставить вернуть его Эрену, сейчас это казалось наилучшем вариантом. Омега рванулся с новой силой, пробираясь сквозь толпу. Жан, на удивление, не препятствовал этому внезапному порыву, но и не выпускал тонкой руки из своих пальцев, следуя по пятам. - Мне нужно поговорить с вами! - громко крикнул Леви полицейскому, уже наплевав на все, отчаянно вырываясь из рук вцепившегося в него альфы. В этот раз Жан слишком легко выпустил брюнета, позволив подбежать к представителю власти, который смотрел не на самого Леви, а на что-то за его спиной. - Конечно, конечно, только давай сначала уйдем отсюда, - предложил мужчина немного рассеянно. Омега обернулся и увидел целый табун ворвавшихся в притон полицейских. И когда только успели. Только что ведь никого не было. В это время, пока Леви отвлекся, наблюдая за происходящем, избранный им блюститель порядка резко вцепился ему в плечи. Грубые руки развернули омегу, заставив выпустить из поля зрения залу. Его лицо внезапно закрыли чем-то вроде мягкой рукавицы. Брюнет не ожидавший такого подвоха, немного опешил, почти сразу придя в себя и попытавшись вырваться, сдернуть с себя подозрительную ткань, но его руки крепко ухватил подоспевший Жан, больно впиваясь ногтями в кожу. Леви невольно вдохнул приторный запах, сразу напомнивший ему больницу. "Наркоз, - пронеслось в голове подобно яркой вспышке, - Нельзя вдыхать". Но было уже поздно.