Аромат Эдельвейса

***

      Январь и февраль длились для Драко особенно мучительно.       Лорелин избегала его. Нет. Это мягко сказано, она его боялась! Но что произошло?       После урока Снейпа, на котором у него появился новый напарник, юноша был сам не свой. Оба выходных он провёл неподалёку от пуффендуйской гостиной, в надежде поговорить с Лорелин.       Субботнее дежурство не принесло ожидаемых результатов. Парень устало сидел вечером в слизеринской гостиной, не моргая глядя на огонь в камине.       — Драко, с тобой всё в порядке? — пробасил Крэбб, а его друг Гойл утвердительно кивнул головой. Позади них стояла взволнованная Пэнси, силясь скрыть эту эмоцию и не решаясь заговорить.       — Да, всё замечательно, — немного погодя протянул Драко, вновь нацепив аристократически-холодную маску.       Ясно что их подослала Паркинсон. Не в обиду парням сказано, но они не особо блещут умом и проницательностью, да и в принципе малоговорливые. Но неужели эта кучка считает, что он изольёт им душу?       Слизеринцы переглянулись. Крэбб, стараясь придать своим движениям повседневную лёгкость, достаточно заметно подтолкнул локтем приятеля, и Гойл проговорил:       — Ты весь день где-то пропадаешь. Совсем про нас забыл… — Драко внимательно изучал Пэнси, которая всем своим видом пыталась показать, что подошла просто так за компанию.       — Прости, дружище, — усмехнулся юноша, вставая с дивана, от чего Гойл потерял свою мысль, напрочь забыв заученные фразы. Драко положил руки на плечи однокурсникам, расхохотавшись. Паркинсон же поспешила отступить назад.       — Я такой эгоист! Но ничего, мой сегодняшний вечер полностью в вашем распоряжении! — Слизеринцы удивлённо переглядывались, на лицах периодически появлялась глупая улыбка, показывая лишь то, что в их голове абсолютный вакуум.       — Что будем делать, господа? — В связи с произошедшим за этот месяц, мозг Драко взрывался. Ему и правда нужно сменить обстановку и, возможно, это позволит хоть ненадолго выбросить из головы мысли о Лорелин, забив их всякой ерундой.       Драко рассчитывал, что сможет вернуться в те моменты первых лет обучения в школе, когда эти двое были его верной тенью, а не жалкими подстилками Паркинсон, которая через них диктует свои слова. Но желаемого эффекта не произошло. То ли причина в том, что он вырос, а его старые приспешники остались на уровне десятилеток, то ли они деградировали, а он не менялся.       Неужели ему когда-то было с ними интересно? Они же несут всякий бред! Подкинуть бомбу-вонючку Снейпу, вот забава! Здравствуй первый курс Хогвартса!       Слушая своих приятелей, брови Драко стремительно ползли вверх. Поначалу он надеялся, что это шутка, но нет, они серьёзно замышляли таким образом разыграть Снейпа и отомстить за свои низшие баллы по предмету. Н-да, даже на первом курсе фантазии у них было побольше, и такого бреда они не предлагали. Не исключено, что его вторая теория имеет место быть.       Прошло ещё минут десять несвязного планирования грандиозной вендетты, и Драко понял, что причина совсем в другом. Они такие же как всегда — незамысловатая рабочая сила, похожие как две капли воды. Он поменялся.       Возможно, ещё в начале года идея мести Снейпу показалась бы не такой бредовой. Нет, он, конечно, придумал бы более изощрённый план, но безоговорочно поддержал бы затею друзей. Но сейчас он совсем другой. От того Драко Малфоя ничего не осталось, всё победил вирус, под названием Лорелин Ребель.       — Ладно, — юноша изобразил на своем лице восторженно-заинтересованную улыбку, оглядев приятелей, которые вмиг прекратили обсуждение, обернувшись в его сторону, — идея класс, Крэбб, молодец! — Бугай довольно взглянул на своего двойника Гойла, радуясь, что его похвалили, а того нет. — Но, честно, сегодня голова вообще не варит, давайте на неделе всё обдумаем, хорошо?       Драко не стал дожидаться ответа и направился к себе. Неподалеку стояла Пэнси Паркинсон в компании однокурсниц, которые что-то бурно обсуждали. Девушка не участвовала в разговоре и за всё время не пропустила ни единого слова в их беседе с Крэббом и Гойлом.       В первый раз в жизни Драко пожалел, что шесть лет назад был определён на слизеринский факультет. Да, узнай об этих мыслях Люциус Малфой, студент остался бы без отца. Но парень ничего не мог с собой поделать. Лорелин в корне его изменила, хотя, по сути, ничего и не делала.       Всю ночь Драко размышлял о том, как бы сложилась его жизнь на другом факультете. Конечно, в приоритете было попасть к Лорелин на Пуффендуй, факультет, который ещё недавно парень считал местом, куда распределяют никчёмных волшебников, не обладающих ни умом, ни храбростью, ни амбициями. Второе название этому факультету вместе со своими приспешниками Драко придумал ещё на первом курсе: «Лишь бы куда, зато в Хогвартсе». Но этот миф опять же развеяла Лорелин, продемонстрировав свою доброту, честность и в некоторой мере храбрость.       А ведь он мог вообще не попасть в Хогвартс. Отец хотел, чтобы сын учился в Дурмстранге, школе, принимающей студентов исключительно с чистой кровью и где особое внимание уделялось тёмным искусствам. Лишь благодаря своей маме, которая настояла на Хогвартсе, Драко не пришлось учиться где-то далеко на севере.

***

      В воскресенье юноша снова направился к гостиной Пуффендуя, предусмотрительно притаившись за углом. Он совсем не выспался, но уже с утра вновь принял свой пост. Нужно с ней поговорить даже ценой хорошего сна.       Она легко прошмыгнула мимо и даже не заметила его. Драко вжался в стену спиной, затаив дыхание. Нет, здесь не получится. Она опять перепугается и убежит, ведь до гостиной пару шагов. Лорелин скрылась за поворотом и, немного погодя, юноша поспешил следом.       В крыле гриффиндорцев студентка рассматривала картины, а Драко неустанно наблюдал за ней. В эти моменты она была живая, как тогда в хижине, весело смеясь, от того, что волшебники, изображённые на картинах ворчали.       Парень внимательно изучал её, силясь понять, что изменилось. Она осунулась и похудела, хотя куда больше? Скоро её будет сдувать ветер, и она улетит высоко в небо. И эти неимоверные линзы в очках! Из-за болезни у неё ухудшилось зрение? А где длинная косичка? Она поменяла причёску? Нет, всё так же, но в то же время совершенно иначе. Драко никак не мог уловить изменений, но они явно были совсем на поверхности.       Погруженный в собственные мысли, парень пропустил диалог девушки с картиной, и пуффендуйка задумчиво направилась в его сторону. У поворота их взгляды встретились, и Лорелин замерла на месте, сжавшись в комок.       Почему она его боится? Почему в её глазах в оправе этих огромных очков ясно читается испуг и страх, будто он монстр?       — Может быть, ты мне объяснишь, что вообще происходит, Лорелин? От тебя ни слуху ни духу после возвращения из больницы…       Ещё больше парня поразила реакция девушки на его слова. Удивление на её лице молниеносно сменялось злостью и негодованием, а в конечном итоге прочно установилась маска какого-то отрешения. Проигнорировав вопрос, студентка направилась дальше.       — Лорелин! — юноша в смятении схватил девушку за руку и притянул к себе, не желая отпускать. Ученица с яростью оттолкнула его и попятилась назад, в глазах блестели слезы, а губы тряслись, будто ещё мгновение и она разрыдается. Однако ученица чётко и раздельно в гневе прокричала:       — Не подходи ко мне! Никогда! Не трогай меня! Не разговаривай со мной! Исчезни!       Драко так и остался стоять на месте, глядя вслед убегающей девушке. Он был абсолютно сбит с толку прозвучавшими словами.       В понедельник за завтраком, сидящая рядом Пэнси неустанно поглядывала в его сторону, не решаясь заговорить. Неподалеку трещали Крэбб с Гойлом, которые задумали втянуть в свою авантюру с бомбой-вонючкой Блейза Забини.       — Говори, Пэнси, — за столом пуффендуйцев Драко ожидаемо не увидел Лорелин, чуть обернувшись в сторону однокурсницы.       — Что? — девушка была явно в своих мыслях, непонимающе посмотрев на соседа.       — Я же вижу, что ты хочешь мне что-то сказать и причём довольно давно. Хватит уже юлить, говори. — Драко осмотрел собеседницу, надеясь, что разглядит за маской скрытые эмоции.       — Я очень за тебя переживаю, — девушка как-то облегчённо выдохнула, даже чуть приблизившись к юноше, а на губах мелькала влюблённая улыбка. — Драко, мы же друзья. Я вижу, что с тобой что-то происходит. Почему ты отдалился от меня и ничего не рассказываешь? Я могу помочь тебе!       Драко чуть наклонил голову на бок. Неужели он так неосторожно себя ведет? Вроде, как обычно, не считая того, что и впрямь стал частенько находиться в одиночестве. Нет, этой змейке он точно не станет рассказывать о своих чувствах и переживаниях. Она не поймет, да и в принципе никак не поможет. И вообще юноша ожидал услышать признание в том, что это она подстроила его Рождественское заточение в школе, но нет, этот момент ни капли не мучает совесть Пэнси.       — Да я все думаю о каникулах, — открыто начал парень, улыбнувшись собеседнице. — Я и подумать не мог, что, оказывается, совершеннолетнему волшебнику запрещено покидать школу…       — Правда? — Драко хотелось закатить глаза, но он сдержался. Замечательная актриса Паркинсон. Всё бы хорошо, но они оба прекрасно понимают, что он знает правду.       — Всё это как-то странно, тебе не кажется, Пэнси? — студент проигнорировал её слова, сощурив глаза.       — Не знаю, — похлопала глазами девушка, улыбнувшись. — Я ни разу не оставалась в школе на каникулы, но учителям ведь виднее…       — Конечно, — наигранно улыбнулся в ответ Драко. — Ты как всегда права, Пэнси!       — Драко, давай сегодня вместе делать уроки, а? — Студентка, будто не заметила этой откровенной фразы уровня «на грани», повернув разговор в своё русло.       — Я сегодня не буду делать уроки, — слизеринец встал из-за стола, направляясь на занятия.       — Почему? — удивилась собеседница.       — Так велят звёзды.

***

      Неделя прошла в мучительном ожидании урока Зельеварения.       У Лорелин будто была мантия-невидимка, ибо другого объяснения, почему ей так ловко удаётся скрываться, Драко не находил.       После разговора за завтраком у Паркинсон будто открылось второе дыхание. Она неустанно просила Драко о помощи в выполнении домашней работы, поэтому парень сдался и в среду всё-таки помог с заданием Макгонагалл.       Девушка более осторожно, прощупывая почву, вновь продолжала его преследовать, на этот раз в компании Крэбба и Гойла.       Всю неделю они везде ходили вчетвером, даже в библиотеку. Это, наверное, одно из тех мест, которые его приятели посетили впервые раз за всё время обучения в школе. Драко был просто ошеломлен, завидев их между стеллажами с книгами. Знаменательное событие!       Однако юноша прекрасно понимал: эти двое нужны Паркинсон лишь как предлог, чтобы находиться с ним рядом. Будто она и не хотела приходить, будто это ребята рвались с ним поговорить, а она здесь лишь за компанию с ними. Ловко всё провернула, ещё бы понять для чего?       Драко давно известно, что Пэнси влюблена в него чуть ли не с первого курса. Но отчего-то она никогда так открыто, как сейчас, не демонстрировала своих чувств. Перешла в наступление? Зачем? Разве за все эти шесть лет их приятельских отношений она так и не поняла, что совершенно ему не интересна? Странные существа женщины.       Юноша опасался, как бы она не подсунула ему под каким-нибудь предлогом привороженные сладости. Поэтому предложенные однажды вечером засахаренные ананасы заставили парня сильно насторожиться и с дурацким оправданием отказаться. Все ананасы немного погодя были съедены Крэббом и Гойлом. Драко сделал вывод, что сегодня неподходящий для приворота день.        Урок Зельеварения тянулся невыносимо долго. Парень не переставая косился в сторону Лорелин, увлечённо варившей зелье в одиночку, пока напарник презрительно её сторонился. Она даже ни разу не обернулась в его сторону, со звонком первой покинув кабинет.       Юноша удручённо плёлся в компании друзей в гостиную, совершенно не представляя, что делать с Лорелин. Почему она боится его, не желает разговаривать и, более того, не хочет объяснять причину? Замкнутый круг. Парень не знал, что сделал не так, и лишь Лорелин могла открыть ему на это глаза. Но она не желала. Тупик.       Пэнси и Забини неустанно трещали, обговаривая работу по Защите от тёмных искусств. Драко не понял, как так произошло, что он каждый вечер выполняет с ними уроки. Паркинсон постоянно посылала улыбки и будто невзначай касалась руки. Юноша чувствовал себя, по меньшей мере, неуютно, мечтая, как прежде, оказаться наедине с собой. Общество слизеринцев не особо помогало отвлечься от мыслей о Лорелин. Это монотонное жужжание работало как катализатор мозгового штурма.       — Драко, ты чего молчишь весь вечер? — Парень в очередной раз отстранил свою руку, рядом с которой оказалась ладонь однокурсницы, устало взглянув на девушку. — В следующем месяце можно будет сходить в Хогсмид, — продолжила Пэнси, указывая на информационный стенд.       — Точно, — кивнул Забини, улыбнувшись, — идёт всего вторая неделя учебы, а у меня чувство, что прошло пару месяцев. До жути охота Огневиски!       Крэбб и Гойл согласно кивнули, расплывшись в пьянительно-довольных улыбках. Даже на лице Пэнси проскользнула мечтательная ухмылка. Лишь Драко продолжал задумчиво сидеть, будто совершенно не слыша разговора.       Нет. Он вновь вспомнил тот день с Лорелин в Воющей хижине. О дне, который теперь казался лучшим за последние несколько лет.       — А что если послать к бару сову, чтобы она принесла нам Огневиски? — нарушил тишину Гойл, а Крэбб согласно кивнул, будто приятель прочитал его мысли.       — Чего? — удивился Забини. — Как ты это себе представляешь?       — Написать письмо, вложить деньги… — Гойл обернулся в сторону своего друга-бугая в поисках поддержки.       — А мадам Розмерта пошлёт её обратно с Огневиски! — закончил Крэбб, желая услышать похвалу за гениальную идею.       — Угу, — рассмеялся Блейз, переглянувшись с Пэнси, — шикарный план, ребята!       Слизеринцы не поняли сарказма и довольные собой увлечённо обговорили текст письма в бар «Три метлы».       — Только сову пожирнее выберите, — прыснула Паркинсон, — а то не донесёт!       Драко резко вскочил со своего места и направился в комнату, совершенно не замечая озадаченно-взволнованные возгласы Пэнси и остальных однокурсников.        Да, идея Крэбба и Гойла полнейшая чушь, но они навеяли парню хорошую мысль. Ему нужно написать Лорелин письмо. Пусть ни одно, ни два, но это единственный способ с ней контактировать. Конечно, нет никакой гарантии, что она на них ответит, зато юноша не будет бездействовать.       Целую неделю каждый вечер Драко стабильно писал Лорелин письма. Они были до жути однообразными, что ужасно не нравилось парню. Но разве он может придумать что-то другое? Он просит прощения, сам не зная за что, пишет что скучает, жалуется на бессердечных преподавателей, запретивших навестить её — и так по кругу каждый раз. Она вообще их читает?       Во вторник Драко вычитал в библиотеке заклинание, с помощью которого можно узнать прочитал ли адресат письмо, и наложил его на очередной конверт. Через несколько минут после отправки совы, его палочка замигала бледным лучом, оповещая, что конверт вскрыт. Драко довольно улыбнулся, понимая, что она читает его письма.

***

      На этой неделе юноша решил с головой погрузиться в развлечения, чтобы дать голове отдохнуть от болезненных мыслях о Лорелин. Вечерами Драко всеми силами пытался воскресить в себе былую радость от нахождения в компании друзей: играл во дворе в снежки, метко сбив шапку с головы Гойла. Ребята скользили ботинками по замёрзшим лужам, бросали снежки в озеро, на которое наложено заклинание незамерзания, катались с горы у леса…       Ничего не помогло Драко забыть Лорелин. Парень всё больше и больше убеждался, что она ему необходима, что он не может прожить без её общества, что он медленно, но верно навеки в неё влюбляется.        Безответно влюбленная Пэнси Паркинсон всеми силами пыталась привлечь внимание Драко: то она ненароком падает рядом в снег, взмахивая ресницами и протягивая руку, чтобы юноша помог ей встать; то периодически оступается, заваливаясь в его сторону, чуть ли не виснув на шее. Глядя на Пэнси слизеринец понимал, что абсолютно ничего к ней не испытывает. Он покрывался мурашками, вспоминая те моменты, когда они с Лорелин держались за руку, осознав одну простую истину — никогда до этого момента он никого не любил.       Она молчала. С каждым вечером Драко становился всё печальнее и печальнее. В четверг он разбавил свои однообразные записки, решившись предложить Лорелин встретиться. Юноша безумно по ней скучал, с надеждой ожидая девушку в Зале наград.       Вновь наступила пятница с одновременно мучительным и долгожданным уроком Зельеварения. Драко решил, что подстережёт Лорелин у двери в кабинет и не отпустит, пока они не поговорят. До звонка оставалось пару мгновений, когда студент появился у кабинета Снейпа. Все ученики уже были в классе, и юноша устало облокотился на стену, греясь от мысли, что через пару мгновений повстречает свою Лорелин.       Прозвенел звонок, и слизеринец насторожился. Девушки нет, хотя именно в это время она забегает в класс. Драко заглянул в кабинет, увидев миниатюрную фигуру пуффендуйки на своем месте за второй партой, в смятении замерев на месте.       Вновь начался мучительный урок. Драко без желания вертел перо в руках и не отводил глаз от спины Лорелин, будто надеясь, что она почувствует и обернётся. После окончания занятия девушка втиснулась в толпу пуффендуйцев и вместе с потоком покинула кабинет, а парень остался сидеть на своём месте с невероятной печалью во взгляде.       Этот вечер Драко провёл в своей комнате, несмотря на то, что Пэнси почти умоляла помочь с домашним заданием. Юноша не может выполнять собственные уроки, не говоря о том, чтобы помогать кому-то. Он слишком вымотан.       Драко долго смотрел на пустой пергамент, заляпав его чернилами. В голове было необычайно пусто, будто все мысли затерялись. Он не знал, что написать Лорелин, глубоко в душе понимая, что зря тратит время, и девушка никогда не ответит.       В конечном итоге парень просто вылил на лист свой гадкий и однообразный день, будто заполняя очередную страницу личного дневника. Для чего Лорелин знать о довольно отвратительном утреннем тыквенном соке, Драко не понимал. Он просто писал, желая выговориться. Отправив письмо, парень устало рухнул на кровать, закрыв глаза. Стало немного легче, как будто часть мучительного дня улетела вместе с этой совой. Через несколько минут искры из палочки оповестили, что конверт вскрыт, и юноша выдавил уставшую, но довольную улыбку.       Но внезапно Лорелин перестала читать письма. Теперь описанное в них бумерангом возвращалось к юноше, вселяя в душу отчаяние и печаль. Но Драко всё равно писал, хоть и забывал накладывать заклинание.       Пэнси постоянно стремилась оказаться рядом с юношей, будто огромная пиявка или дементор, своим присутствием выкачивая остатки радости. Драко уже никак не реагировал, понимая, что изо дня в день теряет всякое желание существовать.       — Драко, ты заболел, — это был совсем не вопрос. Парень устало взглянул на перепуганное лицо Пэнси, ничего не ответив.       Да, она была в кой-то веки права. Он заболел. Жаль, что пока не придумано лекарства от этой болезни, имя которой любовь.       — Я написала миссис Малфой…       — Что? — удивлённо отозвался Драко, со злобой оглядывая собеседницу. — Зачем?       — Не злись, Драко. — Пэнси погладила юношу по плечу, но тот недовольно отстранился. — Я очень за тебя переживаю, но ты меня совсем не слушаешь. Миссис Малфой единственный человек, способный на тебя повлиять. Тебе нужно в больничное крыло, Драко!       — Для чего ты ей написала? — пропустив сказанное мимо ушей, прорычал сквозь зубы юноша, с недовольством вскакивая с дивана. — Теперь она будет волноваться, хотя причин этому абсолютно никаких нет! Не считая того, что ты меня конкретно достала!       Драко разъярённо толкнул дверь в свою комнату, со злобой пнув кровать. Только беспокойства мамы не хватало! В окно постучалась сова, и парень обречённо вздохнул.       Даже по почерку он понял, что мама ужасно взволнована: завсегда ровные, каллиграфические буквы Нарциссы сменились размашистыми предложениями. Миссис Малфой умоляла сына вернуться ненадолго домой, чтобы самолично заняться его выздоровлением.       О, мама, как же она ошибалась, надеясь, что сможет вылечить израненное сердце! Да, возможно смена обстановки всё-таки положительно повлияет на юношу, но он решительно отказался покидать школу. Безусловно, он скучал и беспокоился за маму, но неминуемая встреча с отцом заглушала всяческие порывы. Нет. Он останется в Хогвартсе.       Драко написал маме письмо, надеясь её успокоить, говоря в нём, что просто утомился, а Пэнси преувеличивает. Усталость — вот его болезнь. Он торжественно пообещал, что проведёт ближайшие выходные в ленивом блаженстве в кровати и обязательно посетит больничное крыло.       Отправив сову в Малфой-Мэнор, парень принялся заполнять очередную страницу своего дневника для Лорелин, чтобы вновь принять дозор в Зале наград.       В следующей посылке от миссис Малфой студент получил кучу всяких сладостей, за раз опустошив несколько упаковок шоколадных лягушек. Как и обещал, он посетил больничное крыло, где мадам Помфри подтвердила его диагноз — усталость, настояв на том, чтобы слизеринец в качестве профилактики принял «Бодроперцовое зелье». Драко без желания выпил настойку, прекрасно зная, что ближайшие три часа из ушей будет валить дым, как когда-то на втором курсе.       Обещанные Нарциссе выходные юноша провёл в гостиной, а Пэнси составила ему компанию, хотя парень очень просил её не портить свой отдых, просиживая дни вместе с ним.       — Мне ничуть не сложно! — Пэнси развеяла всякие сомнения Драко, и он с печалью осознал, что слизеринка испортила все его выходные.       В воскресенье девушка постоянно пыталась вывести приятеля на откровенный разговор, будто в чём-то подозревая. Она рассказала, периодически посмеиваясь, как до поступления в Хогвартс была влюблена в Блейза Забини. Брови Драко всё ползли и ползли в неведомую высь. Для чего она это делает? Неужели рассчитывает, что зная её «тайну», он должен будет поведать свою?       — Я никогда ни в кого не был влюблён, — улыбнулся Драко собеседнице, нарушив затянувшееся молчание.       — Драко, ты можешь это рассказать своим друзьям, и они тебе поверят, — чуть погодя, осторожно начала Пэнси. — Я девушка и эти вещи за версту чую. Ты в кого-то безответно влюблён, поэтому так страдаешь.       Юноша в недоумении приподнял одну бровь, оглядывая вмиг ставшую серьёзной студентку.       — Брось, Пэнси, совсем не смешная шутка, — нарушил звенящую тишину парень, улыбнувшись.       — Я не прошу тебя рассказывать, в кого ты влюблён, — Паркинсон будто не услышала сказанных Драко слов, продолжив стоять на своём, — но я знаю один замечательный и самое главное действенный способ, как забыть безответную любовь. Надумаешь — обращайся.       Через мгновение она покинула гостиную, оставив недоумённого слизеринца одного.

***

      В раздумьях над словами Пэнси Драко не заметил, как пролетели два дня. Вновь от Лорелин не было никаких вестей, и парень стал серьёзно подумывать о том, чтобы обратиться к слизеринке за помощью.       В голове боролись две мысли, противостоящие друг другу. С одной стороны, если Паркинсон действительно знает действенный способ забыть Лорелин — ему станет гораздо легче, ибо ещё пару недель и парень точно загонит себя в могилу. Но с другой стороны — обратиться к Пэнси означало признать, что она была права. Ох, как Драко не хотелось этого!       Неужели слизеринка в совершенстве владеет заклинанием стирающим память? Да, весьма сомнительно и зыбко. Юноше совсем не хотелось потерять остатки рассудка из-за ошибки однокурсницы.       — Хорошо, Пэнси. — Решение далось тяжело, но было окончательным. С этого момента Драко прекратил писать Лорелин письма, решившись довериться Паркинсон. — Выкладывай свой действенный способ.       Девушка расплылась в довольной улыбке, оглядывая юношу. Был поздний вечер и в гостиной почти не осталось студентов, а парень всё это время удручённо-задумчиво просидел на диване, не проронив ни слова.       — Идём, — девушка загадочно улыбнулась, потянув студента за рукав.       — Куда? — удивлённо отозвался Драко, одним движением дернув за мантию сорвавшуюся с места слизеринку.       — Слушай, Драко. — Пэнси огляделась по сторонам, и юноша машинально последовал её примеру. — Способ не будет действенным у всех на глазах. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы каждый узнал…       — Понятно, — коротко перебил ученицу парень, покорно кивнув. — Ты собираешься покинуть гостиную? — Девушка утвердительно мотнула головой, вновь потянув однокурсника к выходу. — Пэнси, уже давно наступил отбой, не думаю, что выходить в такое время разумно. Снятием пары десятков баллов тут не ограничится, да и за позорное второе или третье место в соревнованиях между факультетами слизеринцы тебе спасибо не скажут… Может, давай завтра?       — Давно тебя начала пугать ночная школа? — в голосе девушки слышался смех и намёк на издёвку, подрывающую гордость собеседника. — Впрочем, как хочешь, — заговорщически усмехнулась Паркинсон.       — Идём, — с холодом в голосе отчеканил парень, и студентка довольно цыкнула языком.       Одной ей известной дорогой Паркинсон вывела Драко к туалету Плаксы Миртл. Юноша совершенно не ориентировался в темноте, да и, наверное, не знал этого пути, поэтому не сразу понял, где находится.       — Ты серьезно? — Во мраке Пэнси толкнула дверь, где в лунном свете различались очертания умывальников.       — Более укромного места не найти, — усмехнулась девушка, заходя в туалетную комнату. — Ни студенты ни преподаватели сюда не заглядывают, а дурёху-плаксу легко прогнать одним заклинанием, которому меня научил отец.       — Хорошо, — утомлённо согласился Драко. Ему захотелось поскорее оказаться у себя в комнате, поскольку нахождение с Паркинсон вдвоем при свете луны в женском туалете скорее предел мечтаний Крэбба или Гойла, — рассказывай.       Девушка опустила руку в карман мантии, доставая маленький флакончик с зельем.       — Люмус. — От стеклянной колбы отразился свет, играя фиолетовыми отблесками на кафельных стенах.       Драко нахмурил брови, со злобой взглянув на довольную ученицу. Она решила предложить ему приворотное зелье?       — Мне совершенно непонятен твой недовольный вид, — прежде чем парень вылил на Пэнси поток своего негодования, девушка заговорила, сощурив глазки: — Ты сначала послушай, что я тебе предложу.       Студент пересилил себя и свою злобу, покорно кивнув. Неужели он тащился сюда ночью через весь замок ради приворотного зелья? Хотя именно сейчас вся ситуация показалась парню бредовой. Как он вообще на это решился? Где был его рассудок? Драко захотелось скорее покинуть данное место.       — Это доработанное приворотное зелье, — Пэнси будто прочитала по лицу студента, что к нему пришло осознание происходящего, поэтому поспешила скорее всё рассказать:— Выпив его, ты ни в кого не влюбишься… Оно, можно сказать, действует более гуманно.       — Это как?       — Ты забудешь свою любовь, когда поцелуешь другую, — медленно проговорила девушка, следя за реакцией парня.       Драко устало закатил глаза. Да, зря потерянное время. Паркинсон выжила из ума, рассказывая ему какие-то сказки. Ведь это приворотное зелье, пусть даже чуть доработанное, но главной сути его действия это не меняет.       — Я думал, ты что-то стоящее предложишь, — заключил юноша, направляясь к двери.       — Ты чего? — всполошилась Пэнси, ухватив приятеля за руку, тыча перед носом склянкой. — Ты меня услышал вообще? Оно работает!       — Ты думаешь, я совсем дурак? В прошлом году на уроке Снейп рассказывал о доработанных зельях. Они не меняют своих свойств. Это варево, как было приворотным зельем, — кивнул парень в сторону флакона, — так им и осталось. Тем более с чего бы я должен пить непонятно кем преобразованное зелье? А если я прямо здесь в припадке зайдусь? Не смеши!       — Чепуха! — прорычала Паркинсон. — Что в этом понимает рядовой учитель? Это зелье варил знаменитый американский алхимик, который разбирается в этом получше Снейпа! Ты считаешь, я хочу тебя отравить?       — Не-е-т, — с елейной ухмылкой протянул Драко, вырывая из рук девушки флакон, — ты не хочешь меня отравить. Нет! Ты хочешь приворожить меня. А это, — парень вытянул руку с зельем вверх, поскольку Пэнси попыталась его отобрать, — это нечто посильнее обычной приворотной мути, которая вызывает лишь сильное влечение и одержимость. На кой чёрт тебе безвольный преклоняющийся влюблённый полудурок в моём лице? Это что-то посильнее, и, видимо, работает совсем по-другому. Тут необходим «поцелуй любви», — последняя фраза была насквозь пропитана желчью.       — Что ты несёшь?! — в обозлённом писке прошипела Паркинсон, вновь пытаясь отобрать зелье. — Не нужна моя помощь, как хочешь. Верни мне флакон!       — Только вот знаешь, любовь невозможно создать никаким зельем или заклинанием. И даже если бы я принял твою чудо-настойку, созданную каким-то американским кретином, рано или поздно её действие бы закончилось.  — Девушка замерла на месте. — Этого тебе твой алхимик не сказал? — яростно гоготнул парень в ответ. — Только вот результат будет печальный. Я навсегда останусь полудурком от того, что мне снесёт башку и, как кислотой, разъест рассудок, а ты, как и прежде, останешься ни с чем.       На секунду зависло молчание, нарушаемое лишь сбивчивым дыханием парня.       — Наверное, эта отрава стоит целое состояние? — Драко оглядел фиолетовый флакон, на котором иероглифами было вырезано название. Через мгновение он разбился об пол, разлетевшись миллионами осколков.       — Нет! — одержимо проревела девушка, опускаясь на колени и сдерживая рыдание.       — Даже не думай ещё когда-нибудь пытаться меня приворожить! — холодно у дверей отозвался Драко, оставив девушку одну.

***

      Всю ночь парень шатался по школе, без сил блуждая по коридорам. В глубине души он хотел, чтобы его обнаружили преподаватели, сняли кучу баллов, назначили отработки — что угодно, лишь хоть ненадолго отключить мысли о Лорелин. Но школа была пустынна и одинока в ночи.        Под утро Драко приплёлся в свою спальню и уснул одетым, пробудившись к концу всех занятий. Он уже серьёзно подумывал разыскать какого-нибудь профессионала по части стирания памяти. Ну или обратиться, на крайний случай, к Дамблдору. Он же всемогущий, не так ли?       У парня не было никакого желания покидать свою комнату, но назойливые приспешники Паркинсон неустанно докучали, заваливая вопросами. Нет, это просто невыносимо! К вечеру Драко уже срывался на крик, кипя от ярости. Он молниеносно покинул гостиную, желая остаться наедине с собой.       Юноша недолго блуждал по замку. Ноги сами привели в Зал наград. Видимо, сработала мышечная память, ведь он так как часто проводил здесь вечера в тишине и одиночестве.        Успокаивающий полумрак убаюкивал. Драко бездумно глядел на кубки и награды, подсвеченные неяркими лампами, постепенно проваливаясь в сон.       Прошли минуты, часы, а может быть и вечность, когда юноша пробудился от тихих, но довольно ощутимых шагов. Неужели они его и здесь нашли? Давно привыкший к темноте взгляд разглядел маленькую фигуру посреди комнаты, оглядывающую пространство.       — Лорелин? — парень не узнавал свой голос, раздавшийся откуда-то глубоко, будто со дна колодца.       Маленький воинственный комок под именем Лорелин Ребель, сурово нахмурил брови, выставив перед собой волшебную палочку.       Студенту будто полегчало, будто прошедшие недели ада на земле стёрлись из памяти. Он был рад её видеть, поэтому ликовал в душе. Однако лицо юноши выражало недоверие и сомнение, а может быть это глюк истерзанного сознания?       Сегодня наконец-то всё прояснилось. Узнав правду Драко был одновременно опустошён и обозлён на себя. Это произошло перед его носом, а он был так слеп!       Рыдающая в объятиях девушка не могла успокоиться. Драко сильнее прижал её к себе, зарываясь носом в волосы, ощущая пленительный запах зелёного яблока. Сколько всего пережила эта хрупкая девчонка! Как у неё хватило стойкости, парень не понимал.       Почувствовав как его не сильно обхватили слабые руки Лорелин, парню захотелось в один миг сорваться, отыскать Паркинсон с её недалёкими дружками и испытать на них всевозможные проклятья. Вместо этого юноша лишь с яростью сожмурил глаза, пытаясь унять злость и привести разум в порядок.       Нужно действовать осторожно, ведь Драко прекрасно понимал, что в этой ситуации он выступает один против кучи чистокровных и влиятельных магов, которых слизеринка припрятала, как козырей в рукаве, в качестве щита. На содействие и помощь отца рассчитывать не приходилось.       — Я никому больше не позволю причинить тебе боль, — еле слышно, на удивление спокойно, отозвался Драко, пытаясь придать голосу нежность.        Однако ледяные нотки невозможно не заметить, поэтому девушка дрогнула, заглянув ему в глаза.       Огромные очки запотели от сбивчивого дыхания, поэтому юноша не увидел необычайно печальных разноцветных глаз. С одной стороны даже хорошо, ведь в них он обязательно разглядел бы ту горечь, отчаяние и боль, которые неимоверно с новой силой разбудили в нём ярость и желание уничтожить обидчиков.       Проводив Лорелин в гостиную, Драко устало поплёлся блуждать по замку, что входило уже в некую традицию. Девушка не хотела с ним расставаться, и парень это прекрасно понимал. Да, ад, в котором он существовал без Лорелин всё это время никак не сравнится с её болью и одиночеством.       Но Драко нужно побыть одному. Вид искалеченной девушки вряд ли позволит рационально размышлять над случившимся, и он обязательно сорвётся мстить. Юноша больше не один и пора уже оставить эгоизм в прошлом. Он нужен Лорелин и будет рядом.

***

      Далеко за полночь студент устало завалился спать в гостиной, почувствовав, что измотан до предела. Он устало ходил с этажа на этаж в кромешной тьме, размышляя о своих действиях.       Паркинсон была маниакальной дурой, однако всё хорошо продумала. Драко воротило от одной мысли, что он знаком с этими людьми, что сидит ними рядом на уроках и делит еду за одним столом.       Неумолимая мысль о том, что он косвенно виноват в случившемся, постоянно возникала в голове. Юноша недооценивал Паркинсон, да и в принципе был неосторожен, от того, что новые чувства наваждением обуревали всё его нутро. Она явно следила за ним в Хогсмиде, а после того, как они распрощались у бара, наверняка видела, как юноша повёл Лорелин в хижину.       Если бы он не отправился тогда домой на праздник, возможно, ничего бы не произошло. Его присутствие в школе ненадолго умерило бы пыл идиотки-Паркинсон, и она не сотворила этого зверства.       До откровенного разговора с Пэнси после возвращения из Малфой-Мэнора, Драко и подумать не мог, сколько в ней бесчеловечной решимости, маниакальной злобы вперемешку с ревностью и безответной любовью. Давно нужно было поставить её на место, начистоту поговорив о чувствах, но парень был слишком занят собой. По сути, он сам отчасти виноват, что из девчонки Паркинсон выросла очередная Беллатриса Лестрейндж.       Лорелин права: Паркинсон всё сойдёт с рук. В самом худшем случае её просто отчислят, а родители похлопочут об обучении своей невинной, оговорённой дочурки в Дурмстранге, откуда она выйдет окончательно поехавшей машиной для убийств. Но такой исход маловероятен.       Скорее всего, сиротку Лорелин кто-нибудь ненароком подкараулит, изменит память, если просто не лишит рассудка. На суде всё будет куплено: рыдающая Паркинсон с ожидаемыми и неоспоримыми воспоминаниями из разряда: она напала, я защищалась; появится пара неглубоких шрамов, которые залечатся в течение недели дорогущим зельем от семейного американского алхимика; найдутся свидетели, которые подтвердят, что Лорелин пытала её Круциатусом… Все пожалеют несчастную девушку, сделав виновной маглорожденную пуффендуйку.       Драко передёрнуло, когда мысли перетекли в русло наказания виновной. Отчётливый вид Лорелин узницей Азкабана, измученной холодным морским ветром и дементорами, заставил юношу сглотнуть ком в горле и мучительно зажмурить глаза. Нет, он этого не допустит!..       Драко заснул быстро, без сновидений, прекрасно понимая, что ему предстоит трудный день.