Долой любовь.

- Как вы себя чувствуете? Этот стандартный вопрос всегда услышишь от медсестры, когда лежишь в больничной палате. И будучи накачанным обезболивающими, было бы логичнее, если я её об этом спросил, как я себя чувствую. С трудом разлепляю губы и хриплым шепотом произношу: - Бывало лучше. - Пить? – взгляд медсестры полон безразличия. - Нет. - Я позову врача, - она разворачивается и идет на выход. Странно, я и не думал, что из-за простой царапины назначают постельный режим. - Добрый день, - в палату вошел молодой парень в больничном халате с медицинской картой в руках, - как ваше самочувствие? Повтор вопросов, так же является совершенно нормальной практикой в больнице. Видимо существует какая-то статистика или научное обоснование того, как часто нужно спрашивать пациента о здоровье. Доктор вопросительно смотрит на меня, не понимая причин моего замешательства. С не меньшим трудом я снова повторяю: - Бывало лучше. Судя по звуку, он записывает что-то в мою медкарту. Почему они все такие немногословные? - Когда меня выпишут? - Через неделю. Вы потеряли много крови, - поясняет доктор. Это просто невероятно, как из царапины могло вытечь много крови? - У вас было проникающее ранение в область брюшины. Ваши родственники извещены и в скором времени привезут ваш страховой полис. Без каких-либо подробностей и пояснений доктор покидает палату. Милое местечко, с таким отношением у них точно не будет отбоя от желающих здесь подлечиться. Проходит час, самый длинный и самый скучный промежуток времени в моей жизни, более бесцельно потраченного времени, я не припомню. Просто пялюсь в потолок, наблюдая за мигающей лампой и мысленно рисую картину того, как Шерлок доставил преступника в полицейский участок, как вел допрос и всё в таком духе. Наверное, он очень горд за себя, ведь получил ещё одно подтверждение своей уникальности, гениальности, да чего как угодно... До боли прикусываю нижнюю губу, пытаясь свернуть мысли с неверного курса. Мне совершенно не хочется думать о том, что будет дальше. Со мной. С Шерлоком… Нужно в знак благодарности обязательно подарить ему шарф, взамен старому. Это ведь нормально, верно? Ничего особенного. Мелочь. И потом, я очень сомневаюсь, что в ближайшее время он покинет свою неприступную обитель. Определенно, нужно будет как-нибудь заехать к нему. От мысленного монолога меня отвлекает женщина, что на передвижном сервировочном столике развозит по палатам еду. Милая женщина, между прочим, единственная, кто порадовала меня новостью, что власти успешно отчистили от снега улицы, и обмолвилась, что с понедельника стартует рождественская распродажа в «Селфриджез»*. Вот он мой шанс, поискать что-нибудь стоящее взамен старому шарфу. Преподнесу его в качестве подарка, возможно, Шерлок даже будет его носить. После её ухода, я десять минут рассматриваю больничный паек. На глаз пытаюсь определить состав зелено-желтой жижи, что была щедро налита в тарелку и приправлена зеленью. Английская больничная еда давно снискала славу самой отвратительной на вид и не менее ужасной на вкус. Не представляю, чем провинились пациенты перед поварами, но провинились они не на шутку. Пока я помешивал свою «еду», меланхолично наблюдая, как она стекает с ложки, в палату входит самый желанный посетитель. В руках Шерлока бумажный стакан с кофе и не менее аппетитно выглядевший контейнер с настоящей съедобной едой из кафе Анджелло, судя по фирменной этикетке. - Твой лечащий врач ничего не имеет против этой запеканки, - Шерлок отодвигает тарелку с зеленой бурдой и ставит на её место контейнер, - и кофе, как ты любишь, черный без сахара. - Спасибо, - это обыденное слово благодарности, не способно передать те эмоции, что я испытываю. Это, пожалуй, самый лучший и самый значимый для меня жест. Теперь я просто обязан найти точно такой же шарф. - Ты хорошо выглядишь, - Шерлок едва заметно придвинулся. Я искоса смотрю на него, внешне ничего особенного: бесстрастное выражение лица, чуть поджатые губы и цепкий, внимательный взгляд. - О, спасибо, - я озадачено перевожу взгляд на принесенную им еду, а потом снова на него. Как бы мне не спугнуть его своими словами? Шерлок, должно быть, ни для кого так не старался. - Наверное, это не мое дело, но как ты себя чувствуешь? – судя по направлению взгляда Шерлок, смотрит куда-то в окно. Не исключаю, что оно может открывать просто чудесный, необычайно живописный вид на парковку достойный кисти Стивена Уилтшира* или же подкинуть какую-нибудь первоклассную идею для его книги, или же просто оказаться интереснее меня. – Можешь не отвечать, - сухо добавляет он. - Неплохо, - мне почти удается подавить улыбку. Ощущаю себя влюбленным идиотом, на которого обратил внимание самый популярный и красивый парень в школе. Да уж, моё положение просто обхохочешься. – Я чувствую себя очень хорошо. - Твой ответ несколько противоречив, - вновь на его лбе появляется глубокая складка, он немного раздражен. – И ты врешь. - Прости, я забыл, что ты последний, от кого следует скрывать правду, - я хмыкаю. - Однако твой своевременный приход снова спас меня, но на этот раз от голодной смерти. - Ясно. Между нами возникает напряженная тишина. Сейчас рассматривая его, я вновь запоздало, вспоминаю о том, что нужно не забывать дышать. В его лице есть что-то привлекательное, нечто величественное, далекое, все ещё непостижимое для понимания, но заставляющее непрерывно наблюдать за его мимикой и малейшей переменой эмоций. Возможно, это моя последняя возможность насладиться мгновением этой разительной перемены его характера, но я бы хотел запомнить до мельчайших подробностей его внешний облик. - У тебя теперь есть достаточно материала для статьи, - как всегда, без каких-либо намеков и объяснений к сказанному, нарушает минуту молчания Шерлок. – Думаю, эта история возымеет успех не только в Gay Times, но и в других столичных изданиях. Я, несмотря на интерес прессы, не стал раскрывать подробностей. Думаю, это будет хорошим шансом доказать твоему отцу, что ты отличный журналист, - он переводит взгляд на меня, ища поддержки. Я нервно тру переносицу. Господи, как реагировать на подобное? Что я должен сказать?… А нужно ли вообще говорить? Окажись я в более лучшей физической форме, без колебаний обнял бы и расцеловал! Почему он скрывает эту часть своей натуры?! Сейчас он не похож на того, холодного эгоистичного незнакомца, каким предстал в самом начале. Теперь мне кажется, что его провал в сфере восприятия и понимания природы человеческих поступков совершенно надуманный. Не исключено, что раньше он руководствовался чистой логикой, игнорировал ту, другую часть себя и своего сознания, которая причиняла дискомфорт и неуверенность. Вполне вероятно, что это лишь ширма для того, чтобы удобней и проще жилось. - Обещаю, я не подведу. - В таком случае мне не о чем беспокоиться. Правда, мне следует предупредить, я не охотник до внимания и не хотел, чтобы моё имя упоминалось. Мне почти удалось убедить всех, что настоящий герой – это ты. - Без проблем, - теперь я ещё больше путаюсь в собственных чувствах. Шерлок перестал казаться мне чем-то недостижимым, достаточно протянуть руку, чтобы понять, прав я или сильно ошибаюсь. Отчасти я трус и боюсь быть отверженным, именно поэтому я говорю: - Чем всё закончилось? С преступником, я имею в виду, - откашливаюсь и открываю крышку контейнера. Принесенная им запеканка пахнет изумительно, хотя подостыла за время нашего разговора. - Оказалось, что это шизофреник Томас Джонсон, в биографии которого имеется десяток обвинений в преследовании, но только в этот раз он был настроен радикально. В качестве меры наказания его вновь поместят в клинику и назначат новый курс лечения, что совершенно не исключает в будущем, что он остановится. Таблетки всегда можно бросить принимать. - Это обнадеживает. - Не думаю, - Шерлок чуть хмурится, - теперь я буду присматривать за ним в свободное от работы время. В следующий раз от правосудия ему будет не так просто уйти, в конце концов, «темный попутчик», может взять на себя роль карателя. - Подобный вариант противоречит рамкам закона. - Я не собираюсь его убивать или калечить, - уточняет Холмс, - просто поиграл бы с ним, как он с нами. - О, в таком случае… - Срочное дело. Мне нужно идти, - неожиданно объявляет Шерлок, - я загляну к тебе позже... - Конечно, - утвердительный кивок, - конечно. Ничего удивительного в том, что с того дня Шерлок Холмс больше не заходил. Я, честно, и не рассчитывал на это. Возможно, такая мысль проскальзывала, пока я смотрел телевизор, делал черновики статьи в блокноте или пытался дорешать кроссворды в старых больничных журналах. Быть может, терзал себя бесчисленными вопросами, но я действительно не особо надеялся. А после выписки моя надежда окончательно угасла. И теперь я стараюсь забыть обо всем, включиться во всеобщее предвкушение скорых рождественских праздников, обсуждений подарков и мест, где стоит побывать в рождественскую ночь. Я просто усердно стараюсь жить как раньше, вот и всё. ________________________________________________________________________________________________ «Селфриджез»*– крупнейший универсальный магазин Лондона на Оксфорд-стрит. Стивен Уилтшир* - знаменитый художник, который рисует городские пейзажи. У него есть особый талант к рисованию реалистичного, выглядящего в точности, как фотографии городских пейзажей. Он был награжден MBE за заслуги в мире искусства в 2006 году. Он изучал изобразительное искусство в художественном училище «City & Guilds». Его работы популярны во всем мире, и их можно встретить во многих известных коллекциях. Еще одним удивительным талантом Стивена является, то что, он может запоминать весь ландшафт, здания городов, улица, лишь один раз увидев их.