RUN, DARIA, RUN!

Джейн сидела на диване, уткнувшись в газету. Дарья стояла в своём рабочем, испачканном в краске и прожжённом в нескольких местах (Джейн доверила любимой сварочный аппарат и в первый раз в жизни услышала как Дарья визжит — в начале с перепугу, а потом от восторга) халате у мольберта. Дарья с удивлением обнаружила, что ей начинает нравиться новый род деятельности. Втянулась. И Джейн не кривила душой, вполне искренне хвалила супругу. Внезапно Лейн громко и насмешливо фыркнула. Так громко, что Дарья отвернулась от холста, отложила кисть и, удивлённо приподняв бровь, уставилась на Джейн: — Что? Джейн покачала головой: — Опять… — Наш экс? Джейн кивнула в ответ. Том частенько стал напоминать о своём существовании. Но не телефонными звонками, письмами или визитами… Дарья садится на диван рядом: — И что он опять натворил? — Очередной скандал. Он же в процессе развода. Четвёртая попытка. Не считая романов и романчиков. Дарья берёт газету у Джейн из рук. Том. На фотографии он крайне недовольный и взъерошенный. Его почти бывшая жёнушка со своим толстомордым и породистым адвокатом. Будущая бывшая мисс Слоун старательно изображает жертву во всех мало-мальски рейтинговых ток-шоу, которым ещё не надоела эта тема. В конце концов Том Слоун не Брэд Питт или Пол Маккартни. — Интересно, где он её подхватил? — Дарья разглядывает фотографию мисс Слоун — сильно потасканный вариант Сэнди. — Эту заразу. — Плохо предохранялся, — фыркает Джейн. — И чего этому парню не хватает? — Мозгов, — жёстко и веско роняет Джейн. — С этим не поспоришь… — Карли от него сама сбежала. Как и ты до неё. Вот теперь к нему и липнет всякое жадное до денег дерьмо. — Сам виноват. ... … последняя встреча — через полгода после свадьбы Дарьи и Джейн. Дарья сидела на улице за столиком маленького кафе, дожидаясь Джейн, когда её окликнули. Том. — Привет. — Привет. Том, не дожидаясь приглашения и игнорируя недовольное выражение лица Дарьи, упал на соседний стул: — Ну, как жизнь брачная? — Не жалуюсь. — А мы с Карли разбежались… — Знаю. Квин у нас до сих пор в курсе всего, что происходит в мире глянца, а я учусь с Карли в одном колледже. Она рассказала. Том привольно развалился на стуле и явно уходить не собирается, взял себе чашку кофе. А Джейн, как назло, где-то застряла… — И что вам, девчонкам, надо? Чего вам не хватает? Дарья смотрит на Тома, прихлёбывающего свой кофий, ехидно прищурившись: — Ты и в правду хочешь услышать ответ от меня? Это не риторический вопрос? Том улыбается во все тридцать два. Просто сияет: — Ага. Я такой сегодня бесстрашный — сам на себя удивляюсь. Дарья пожимает плечами. Ну что ж… Сам напросился. Кто не спрятался — я не виновата: — Хорошо. Ты у нас, конечно, умный, симпатичный и из хорошей семьи. Но подобное можно услышать и в зоомагазине, когда выбираешь щенка — милый, сообразительный и породистый. Родители рекордсмены и чемпионы. Купите — совсем недорого. Но… Ты у нас при этом избалованный мальчик, самовлюблённый эгоист. Твои проблемы закончатся, когда ты научишься думать о других, а не только о себе. — Тебе было со мной так плохо? — Том говорит это неожиданно серьёзно. Без улыбки. Дарья опять пожимает плечами: — Поболтать, потрепаться, прошвырнуться по городу… Но поговорить по душам… Моим единственным настоящим другом была и осталась Джейн. Ты не стал для меня достаточно близким человеком. Другом. Ты не понимал и не понимаешь меня так, как она. — Я даже не думал, что для тебя это представляет какую-то важность — вовремя вспомнить о нашей годовщине, цветы, конфеты… Дарья только вздыхает: — Любой девушке нравится, когда ей оказывают знаки внимания… Даже мне. И кроме того, понимают почти без слов, когда тебе плохо, когда ты нуждаешься в утешении — без подсказок. — Привет, — долгожданная Джейн. — Ну я пойду… — Том поднимается со стула, небрежно бросает на стол купюру и уходит, засунув руки в карманы и сгорбившись. — Что он хотел? — Джейн садится на тот же стул, где только что восседал Том. — Понять. — Что именно? — Почему он такая задница. — Ты ему объяснила? До него дошло? Дарья улыбается: — Вряд ли. Но это уже его проблемы. Не мои.