Сумрак

— Я никогда не сотрудничал с джедаями. Какая мне с этого выгода? Каковы гарантии? — протяжно, невинно приподняв брови вверх, но в то же время с издевательскими нотками в голосе интересовался мужчина с ярко-рыжими волосами. Казалось, он был чем-то отдельным, слишком приметным и выделяющимся, слишком самоуверенным и, возможно, сумасшедшим - иметь столь необычную внешность человеку его профессии было практически самоубийством. Он был довольно худ, но при этом жилист. У него было довольно приятное лицо, но глубокий шрам, тянущийся от левого виска и пересекающий глаз, заметно портил первое впечатление. Он был одет во все черное, что довольно сильно контрастировало с его волосами, заставляя даже невольно запоминать этого человека. Вальяжно закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку кресла, человек, именуемый во многих преступных синдикатах «Сумраком», поднял левую бровь и, усмехнувшись, уставился хозяйским взглядом на парочку джедаев, решивших заявиться в столь «неподобающее» для их светлого образа место. — Не тебе указывать нам на честность. А насчет выгоды? — Энакин выдержал театральную паузу, демонстрируя напускное спокойствие, однако в этом логове бандитов и всяческих других подонков, держать ледяное равнодушие было делом весьма затруднительным, поэтому спокойствие вышло каким-то ненастоящим, — можешь не переживать, ты получишь свой куш. — Что-то не видно твоего облегчения, ну, или чего-то в этом роде. Неужели ты так тщательно его скрываешь? — решила встрять в разговор до этого молчавшая Асока. Казалось, ей не терпелось показать себя и высказать свою точку зрения. Сумрак не ожидал подобного напора смелости от мелкой девчонки, на протяжении всего разговора прячущейся за спиной своего учителя. Похоже, старший джедай сдерживал ее до этого от различных необдуманных шагов. Что ж, преподать ей урок примерного поведения не помешает, раз ее наставник не в состоянии сделать этого сам. Очередная усмешка, и он неспешно поднимается со своего места, вызывая тем самым некоторое беспокойство парочки, которое они тщательно пытаются скрыть. Как наивно, слишком наивно для джедаев, бедные рыцари: совет сошел с ума, послав новое поколение на переговоры. Если бы это был не он, это было бы чистым самоубийством. Это было бы абсолютно безнадежно. Настолько безнадежно, что проснувшись на самом нижнем уровне Корусанта с проломленной головой, без каких-либо средств и, возможно, без первой помощи, те бы просто умерли. Или это были бы камеры пыток, с целью подтверждения слухов о богатствах Храма, которые ходили еще с древних времен. — Детка… — видя то, как недовольно скривилась тогрута, Сумрак продолжил, — в твоем положении я бы держал свой острый язычок за зубами, — наемнику нравилось ощущать липкий страх, медленно окутывающий Асоку. Он находился практически вплотную, с наглой ухмылкой глядя ей прямо в глаза. Говорил протяжно, то шипя по-змеиному, не торопясь, то стараясь выделить каждое слово, впиваясь взглядом в ее широко раскрытые глаза, которые начинали постепенно стекленеть, — это может привести к весьма неприятным для тебя последствиям, дорогая. Поверь, мы умеем обращаться с девушками— на этих словах его рука впилась в подбородок Асоки и взметнула его вверх, вызывая неожиданный вскрик со стороны тогруты, заставляя встретиться с ним взглядом. Наверное, совершив столь смелый выпад, она надеялась потом попросту спрятаться за своего учителя, надеясь, что с ней ничего не будет? Увы, но Энакин никак не мог помочь своей подруге, не в то положение они попали, и не на то он надеялся, взяв с собой ученицу. Трое наемников, предварительно обезоружив джедаев, довольно крепко держали Энакина, не позволяя сделать даже малейшее движение в сторону ученицы. Во взгляде тогруты читался неподдельный ужас, ее начинало мелко потрясывать. Без своего любимого учителя и светового меча у нее, возможно, изначально оставалась надежда на рукопашный бой и Силу, но в данный момент от возможности выполнения данной затеи не осталось и следа. Фигура наемника казалась необъятной, захватывающей все вокруг и отодвигающей свет Силы ее учителя на задний план. Сумраку это нравилось. Нравилась ее беспомощность и ужас, плескающийся в ее глазах. Забавно, что какая-то девчонка посмела задеть его самолюбие. Какая-то мелкая девчонка. И ведь за все эти года ни один из пиратов, наемников и прочий сброд, с кем ему приходилось сталкиваться, даже не осмеливался выкинуть что-нибудь подобное. Такая у Сумрака была репутация. Такая, какую он себе заработал. Его пальцы, которыми он снова сжал подбородок девушки, уже, наверное, оставившие синие полосы на изящном точеном подбородке Асоки, начали причинять падавану боль. Сумрак чувствовал это, но он еще не закончил. Девочка еще не поняла всей своей неправоты. Он не хотел признавать этого, но чужие страдания все-таки доставляли ему какое-то удовольствие, хотя, даже наверное не просто какое-то… Однако он не хотел признавать это частью себя. У Сумрака был единственный страх — признать себя сумасшедшим. Страх, который душил его, сжирал изнутри и заставлял вспоминать то, что он не собирался вспоминать больше никогда. И по его мнению, человек, кому чужие страдания доставляют удовольствие, является маньяком-психопатом. А он не маньяк. По крайней мере, он так считает. Но вот по щекам Асоки невольно покатились маленькие слезинки. Сначала одна, затем другая. Взгляд Сумрака прояснился, в нем больше не было гнева, безумия, жестокости, что проявлялась в последнее время довольно часто. Глаза расширяются. Его ухмылка пропадает, на ее смену приходит едва приоткрытый рот. Его дыхание тяжелеет, становится слышным. Сумрак ослабляет хватку, но не убирает руки. Ослабляет хватку постепенно, и в конце, если так можно выразиться, нежно убирает руку. Переборщил. Все это время он не разрывал зрительного контакта. Асока читала все его эмоции, но последний момент удивляет ее. Она отводит взгляд, пытаясь осмыслить увиденное, но никак не может понять человека, стоящего прямо перед ней. Она поджимает губы, поднимая правый угол верхней губы чуть показывая зубы, с напускным отвращением отводит голову назад. Энакина, наконец, отпускают, он спешит помочь подруге, буравя всех присутствующих ненавидящим взглядом. Некоторые отшатываются назад, не ожидая такого от джедая, но большинство лишь довольно ухмыляются. К Сумраку возвращается его привычное выражение лица — отрешенное, с нотками нахальства и наглости. Он отходит на несколько шагов назад. И смотрит прямо на гостей, чтобы не пропустить их реакции на его ответ. — Могу ли я рассчитывать на то, что в будущем, в период нашего сотрудничества, подобных недоразумений не произойдет? Надеюсь, я ясно дал понять. И да, я даю вам точный ответ — Я согласен иметь с вами дело, иметь дело с джедаями. Глаз Асоки нервно дергается, а лицо Энакина приобретает бесстрастное выражение — попытка взять разбушевавшиеся эмоции под контроль. Попытка.

***

— Все прошло успешно? — магистр Винду, сложив ладони перед собой и оперевшись локтями на колени, поддавшись чуть вперед, с интересом допрашивал рыцаря Скайуокера и падавана Тано. — Если это можно назвать так, — фыркнула Асока и невольно поежилась. Энакин быстро взглянул на Асоку, давая понять, что ее комментарии здесь излишни, но все равно в его взгляде была некоторая обеспокоенность ее состоянием. — Да, магистр. Сделка состоялась. Не без каких-либо казусов, конечно, но она состоялась. Хотя, чего мы ожидали, отправляясь в подобного рода место… — продолжал Энакин деловым тоном. — Что-то серьезное, Скайуокер? — подал голос Ки Ади Мунди. — Нет-нет, магистр, все в порядке, ничего серьезного не произошло. — Отлично. Я надеюсь, вы понимаете, что наняв этого… «Сумрака», ваша задача, связанная со взаимодействием с преступными личностями, упростится? Эта сделка очень важна, рыцарь Скайуокер, — между тем продолжал Винду, — этот человек более менее адекватен и сговорчив, несмотря на остальной преступный сброд. Также имеет довольно полезный для нас авторитет. Постарайтесь найти с ним общий язык. — Я понял, магистр, мы постараемся. — Хорошо, Скайуокер. В таком случае, собрание окончено, можете идти, — огласил Мейс, поднимаясь со своего места. Почтительно кивнув, Энакин и Асока покинули зал Совета.

***

Сумрак сидел на полу в позе лотоса, облокотившись руками за спиной, перед большим панорамным окном в одном из просторных коридоров храма. Все проходившие мимо магистры, рыцари, падаваны, юнлинги косо посматривали на Сумрака. Некоторые делали это скрытно, возможно, из-за страха, возможно, были иные причины, некоторые не стеснялись и в открытую насмехались. Хотя это было неудивительно. Он это прекрасно видел, но не подавал виду. Ему было все равно. В данный момент у него была одна цель, цель быть неузнанным. Несмотря на то, что он и подобрал себе довольно вызывающий для его скромной личности образ: «стоячая» прическа, ярко покрашенные рыжие, у корней — черные волосы, яркие, огненно-рыжего цвета линзы с зауженными зрачками, которые придавали глазу нечеловеческий вид, темная одежда, подчеркивающая и выделяющая его прическу и ее цвет, и, наконец, совершенно противоположное поведение. Даже шраму нашлось применение, и если в своей «светлой» роли Сумрак постоянно его скрывал, то исполняя «темную», и на самом деле более ему привычную роль, порез, оставленный на память его заклятым врагом, был выставлен всем на обозрение. Также приходилось скрывать свою форсъюзерскую натуру. Это тоже было делом не самым простым. Он привык давить своей аурой и иногда неосознанно пытался использовать Силу. Постоянно заглушать пульсирующие потоки Силы, нежно обволакивающей все твое существо, было делом очень непростым, особенно для него. — Сумрак? — послышался нежный женский голос. Странно, на привычную Асоку это не было похоже. Что заставило ее проявить нотки нежности к человеку, который доставил ей боль? Хоть, это и была отчасти ее вина, но все же, — Можно же Вас так называть? Он поворачивается, медленно поднимаясь. Перед ним стояла одна Асока. Странно, где же Энакин? — Припоминаю вчера, тебя не столь сильно обременяла официальная составляющая разговора. А сейчас ты называешь меня на «Вы»? Нет уж, вот этого мне точно не надо. Да, можешь звать меня Сумраком. Тебе что-то нужно? — Мы уже сейчас отправляемся на миссию. Энакин ждет нас у корабля. — Отлично, — чуть улыбнувшись произносит Сумрак, направляясь за падаваном к ангару.