Заражение

      Реабилитация проходила как по нотам. Всего через день Жан смог покинуть кровать и начать ходить на занятия — обходясь, разумеется, без практических занятий, порой заглядывая в медпункт, чтобы принять антибиотики или пройти проверки — ничего серьёзного. Разве что пришлось усиленно питаться — на заращивание раны нужно было много материала. Особенно нежного, сочного мяса.       Общение тоже понемногу устаканилось. На первых порах воспринимаемый едва ли не стеклянной куклой, Жан всё-таки сумел добиться нормального к себе отношения. Ну или хотя бы прежнего.       Не желая признавать этого вслух, он чувствовал, что его друзья не видят в нём Охотника… до конца. Возможно, накладывалось начальное впечатление, произведённое им в начале года, когда он абсолютно не умел драться и его шантажировал Кардин. Когда терялся и глупил на инициации. Возможно, играла роль и текущая его слабость – он всё ещё оставался самым слабым бойцом в группе. Тренировки Пирры сильно помогли, но преодолеть многолетний разрыв не удастся за четыре-пять месяцев.       Не становилось лучше и от того, что он был единственным, получившим на задании ранение. Пусть и случилось это не из-за его глупости или неподготовленности, факт оставался фактом – как бойца, равным им его не считали. Он мог быть добрым малым, отличным другом, верным партнёром, умным лидером – но не выдающимся бойцом.       Конечно, возможно, что это говорили в нём остатки гордыни, недобитые после просьбы к Пирре помочь с его тренировками, или неуверенность, поддерживаемая пониманием им того факта, что свой путь в Биконе он начал с обмана. И, хотя кроме Пирры он так никому ничего и не рассказал, Жан понимал, что окружают его далеко не глупые люди. И какие-то выводы по его поводу они давно для себя сделали.       Странно, но сейчас эта мысль почему-то вызывала нездоровую злость. Хотелось от души подраться с кем-нибудь, ну или просто выпустить пар на чём-нибудь. Однако грудь ещё ныла, как и всё тело. Да и нельзя ещё было. Оставалось лишь сидеть и предаваться мрачным мыслям.       — …Но король Вейла Осборн решил не разжигать конфликт, предпочтя компромиссное решение. Территория побережья была разделена между поселенцами Вейла и Мистраля. К сожалению, мир не продлился долго. Доподлинно неизвестно, кто первым начал конфликт – но стычка поселенцев очень быстро переросла в первую битву Великой Войны. Первую из многих.       И снова эта быстрая говорильня от доктора Ублека — уж что-что, а знание о том, что он имеет докторскую степень, Ублек вбил в их головы прочно. В отличие от большей части материала, что он проговаривал на своих уроках с невероятной скоростью. В самом деле, легче было бы прочитать учебник, только вот речь их преподавателя содержала множество собственных заметок и замечаний. Так что наличие записей было довольно важным – спрашивал Ублек именно по ним. К счастью обеих команд, в каждой находились ответственные люди, способные записывать всё правильно. Вайсс и Пирра в первую очередь, с немного отстававшими Реном и Блейк.       — Может ли кто-нибудь ответить — по какой причине в войну вмешалось королевство Вакуо?       И да — две руки, поднятые в воздух, принадлежали именно первым ученицам. Ублек, однако, решил транслировать вопрос не им.       — Мистер Арк. Вы можете ответить?       Ну, учитывая тот факт, что делать всё равно ему было в последнее время нечего, а параграф про Великую Войну был во всей книге единственным более-менее интересным…       — Из-за насильных попыток Мистраля и Мантла склонить их на свою сторону в той войне. Поэтому, опасаясь стать следующей жертвой, Вакуо перешло от политики невмешательства к союзу с Вейлом.       — Неплохой ответ. Есть, кому дополнить?       — До этого момента в Вакуо находились представительства обеих стран — Вакуо тоже искал компромисс. Тем не менее, оба представительства были разгромлены в момент, когда Вакуо вступил войну.       — Неплохо, мисс Белладонна.       Да, однако, довольно интересно думать, что в той войне Вакуо и Вейл выступали против Мантла, ставшего позже Атласом, и Мистраля, а сейчас в их небе висит целый Атласский флот. Для охраны покоя граждан, по просьбе консулов Вейла. Воистину, наступили времена мира. Гримм слишком опасны, чтобы встречать их поодиночке. Хотя это и мало кого останавливало от войн...       Когда урок закончился, Жан чувствовал какую-то неудовлетворённость. Словно ему чего-то не хватало в последние дни. Боя, драки, поединка – чего-нибудь. Действия. Странно — он никогда не замечал за собой подобных желаний, да и место адреналинового маньяка давно и прочно занято Янг. Но, тем не менее, Жан прямо таки жаждал выпустить пар. Может, он наконец-то начал становиться настоящим охотником?       — Ладно, рана уже зажила. Да и состояние твоего организма более чем удовлетворительно. Ты вполне оправился от травмы. Всё-таки сильная у тебя пассивная Аура — такой уровень регенерации я давно не встречала.       Жан встретил слова медсестры с заметной радостью. Турнир не за горами — и он будет к нему готов. Теперь дело лишь за тренировками и новым оружием. Пожалуй, сейчас стоит подойти к Пирре и Руби и спросить их по этому поводу.       — Хорошо, можешь быть свободен. Вот разрешение на посещение практических занятий, - его свиток пиликнул, оповещая об изменённой записи в его профиле, — но если что-то будет беспокоить, тут же обращайся.       — Конечно. Спасибо.       И Жан тут же рванул обратно к комнатам.       — Оружие? Значит, тебе уже разрешили участвовать в спаррингах? - немного взволнованно спросила Пирра.       — Да. Я уже давно жду подобной возможности.       — Ну что же, мы с Пиррой рады будем помочь тебе! Будут какие-нибудь предложения? — сделала свой ход Руби.       — Мне. Нужна. Какая-нибудь. Чёртова. Пушка.       — И в чём же причина такой просьбы? Не то, чтобы я была против — я очень даже за! Но Пирра тренировала тебя другому стилю боя. Вряд ли к турниру у тебя будет время научиться правильно орудовать мечом или щитом, превращающимся в пушку.       — Вообще-то я больше думал о наручной пушке, как у Янг. Не занимает много места, может быть использована одновременно с другим оружием, не требует особой точности стрельбы — для средне-близких дистанций.       — Однако, ты действительно подумал над выбором оружия. Но всё же, партнёр — почему тебе внезапно захотелось получить что-то стреляющее?       — Я думал, ты догадаешься. Помнишь тех взрывающихся Крипов? — Пирра заметно поморщилась, вспоминая тех неприятных зверей, и кивнула, — первого из них я чудом принял на мой щит, что получил тогда неслабую отметину. Но если бы я мог отстреливать их издалека, если бы у нас было больше патронов, мы бы не попали в ту ситуацию…       — Да. Пожалуй, ты прав. А что насчёт остального оружия?       — Ну, думаю, я предпочту остаться с щитом и мечом — старые сослужили неплохую службу. Может, совместить раскладывающийся щит с перчаткой-пушкой, чтобы никто не мог выбить его у меня из рук.       Обсуждение длилось ещё несколько часов, как и работа над первичным набросками, чертежами, идеями. Решено было использовать весь оставшийся металл, переплавив его и сохранив таким образом в лице нового оружия. Кроме того, остатки Кроцеа Морc были необычайно хороши по качеству. На переплавку должна была пойти и броня — огромная дыра в центре нагрудной пластины изрядно портила общий вид и нормальной починке не подлежала: легче выплавить новую. Но пока прототипы предполагалось делать из металла подешевле.       — Ладно, увидимся ещё завтра, Руби. Спасибо за помощь!       — Не за что! — отмахнулась девочка, — до скорого!       Проводив Руби из их комнаты, Жан с Пиррой собрались спать. Перекусив перед сном сготовленными Реном и Норой в момент дискуссии об изготовлении его оружия блинчиками — а Рен умел готовить именно это блюдо просто изумительно — они прошли весь курс вечерних процедур. Натянув одну из маек, Жан быстро погрузился в пучину сна. Довольно, кстати, интересного.       В нём Жан увидел шар белого света. От него исходило приятное тепло, которое буквально пробуждало в нём самые положительные эмоции. Что-то подсказывало Жану, что этот шар олицетворял его душу. Хотя бы потому что его цвет соответствовал цвету Ауры Жана.       Но за пределами свечения шара клубилась тьма. Чёрная, склизкая, с красными перемещающимися, пропадающими и возникающими глазами. Гримм. Откуда они здесь взялись, Жану оставалось лишь гадать. Может, они олицетворяли внешнюю угрозу, что ему надо побороть?       Но вот что странно — Жан не чувствовал, что эти Гримм угрожают ему. Напротив, от них тоже исходила какая-то эманация. Иная, не тёплая. Но и не холодно-ледяная. Что-то совсем новое. Даже притягательное, в своём роде.       Шаг. Шаг. Шаг. Странно — граница смазана. Свет Ауры не полностью выжег границу — на ней лежала Гримм. Тьма, не твари. Спокойная, укрощённая. Сплав света и тьмы. Несущая тепло первого и мощь второго. Его. ЕГо. ЕГО. ЕГО!       Вдох. Выдох. Эмоции, но покой. Это его. Не нужно волноваться. Никто не отнимет. Сила. Взять. Опасно? Глупости. ЕГО не может быть опасно. Это же ЕГО.       Шаг. Шаг. Окружён. Впитывается в тело. Чувствуешь силу? Да. ЕГО. Контроль над силой. Душа контролирует, Гримм даёт силу. Ты же воспользуешься ею правильно. ДА. Тогда. Будь готов. Проснёшься — не паникуй. И перестань давать сам себе советы. Ты же не псих? Конечно нет.       Жан беспокойно повернулся во сне — непонятные образы, мысли, видения. Глупые и бредовые — как это обычно бывает, когда пытаешься заснуть, болея или испытывая боль, часто просыпаешься с глупыми мыслями, не понимая, что происходит. И снова падаешь в омут сна. Неудивительно — высокая температура тела, совмещённая с его небольшой перестройкой, имеет свои побочные эффекты. Наконец, после многочасовых терзаний, Жан проснулся в последний раз. И в последний раз погрузился обратно в царство Морфея, ярко сверкнув во тьме глазами.