Заражение

      Руби очнулась дома, в собственной постели, и всё её тело ломило. Голова всё ещё соображала плохо: она не всё поняла из разговора с отцом. Янг… она могла поговорить с ней позже, должна была поддержать её. Но сейчас её дядя продолжал говорить о том, что она сделала что-то необычное.       - Что последнее ты помнишь? – спросил Кроу.       - Я взбежала по стене башни. И когда оказалась наверху… - страшная картина показалась перед глазами Руби. – Пирра! Жан! Они?       - Живы. Оба. Гудвич пролевитировала с башни их вплоть до доков, откуда их отвезли в госпиталь. Местный, ибо в Вейле весь забит. Твоя подруга через несколько недель должна поправиться. А вот парень… чудо, что он вообще жив. Вот только… Впрочем, ты и сама потом увидишь. Вернёмся пока к разговору.       

***

      Он сделал это. Он спас Пирру. Но теперь судьба брала с него за такое чудо с процентами.       Его новая сила исчезла без следа и шанса на возвращения. Что бы такого не применила Руби – суррогат был уничтожен. А с ним – и его единственный шанс на восстановление.       Хуже того, вся та часть его души, что была объята суррогатом, сейчас тоже была образно повреждена, обожжена. Та неведомая сила действовала довольно жёстко, выжигая заразу.       Он был в коме – так говорили люди, которых он всё ещё мог слышать. Парализованный, не ощущающий своего тела, ничего не видящий, даже если кто-то пытался светить фонариком в его глаза, поднимая веки, он мог лишь время от времени проваливаться в забытье, выныривая всякий раз, как кто-то обращался к нему. Слух всё ещё остался с ним, как и сознание – издёвка судьбы.       Из разговоров он узнал многое. Что Аура поддерживала в нём жизнь, впрочем, не способная исцелить его сожжённые ткани и нервы – мертвая плоть была ей не под силу. Что его волосы сгорели вместе с волосяными луковицами. Что роговица на глазах расплавилась, оставив на поверхности мутную сероту. Что лицо, руки и туловище были изуродованы страшными ожогами. Что наручи сдирали с его рук вместе с кусками прикипевшей плоти – а он и не почувствовал этого. Что он может никогда и не выйти из комы. А если и очнётся…       Что с Реном и Норой, помимо ушибов и усталости, всё было в порядке. Что Пирра пролежала в той же больнице три недели, пока её раны не залечились до приемлемой степени. Для нормальной жизни, конечно, а не для поля боя. Что Янг лишилась руки и, вместе с ней, похоже, и большей части духа. И кусочка души, как понимал Жан. Что Блейк убежала непонятно куда, скорее всего виня себя в случившемся с Янг. Что Вайсс забрал её отец – обратно в Атлас. Что Руби сильно переживала из-за всего случившегося. Винила себя в том, что случилось с ним. Как ни странно, частично она была права – если бы не тот странный эффект «серебряных глаз», Жан бы смог отрастить новую кожу и прочие части тела, как уже делал это с крыльями. Но он не мог винить Руби за это – не приди она, и Синдер сожгла в пепел бы и его, и Пирру.       Он даже слышал, что Руби показалось, словно дракон почему-то накинулся на Синдер – но это могло быть лишь обманом зрения. И это… это было просто неважно.       Его друзья… кто остался здесь, навещали его. Руби. Рен. Нора. Иногда Пирра – до того, как её выписали, после – гораздо чаще. Один раз – даже Янг. Впрочем, она почти ничего не сказала тогда. Была подавлена не только собственной травмой – но и теми, что увидела на нём.       Жан жадно поглощал информацию, стремясь узнать всё больше и больше. Многие из тех, кто говорили с ним, скорее говорили с самими собой, не думая, что Жан может их в самом деле слышать. Надеясь, но не веря до конца.       Вейл и Патч, остров, где он сейчас находился, были в относительной безопасности от Гримм. Бикону… повезло куда меньше. Дракон, даже будучи окаменевшим, привлекал орды Гримм. Отбить её не предоставлялось возможности – особенно когда охотникам нужно было обеспечивать безопасность периметра. Учитывая это и степень разрушенности академии, занятия в ней начнутся ох как не скоро.       Учителя и в особенности Глинда Гудвич, работали над охраной и восстановлением Вейла, истребляя остатки тварей, спрятавшихся в тех или иных районах города. Те ученики, что ещё остались в Вейле, помогали им по мере возможности. В их числе – Рен, Нора и Руби.       Вот только… это ещё недолго собиралось оставаться их занятием. Всё чаще и чаще в разговорах всплывала необходимость путешествия в Мистраль – в Хейвен. Туда, откуда якобы пришла Синдер Фолл. Туда, где можно было бы отыскать хоть какие-то ниточки, ведущие к ней.        Его друзья, единственная его нить, связывавшая его с миром, грозилась оборваться. Они вовсе не хотели покидать его. Они обещали вернуться. Обязательно. Но всё же… им нужно… нужно было уйти. Таковы были их слова. Его партнёр решила попрощаться последней из всех остальных.       - Привет, Жан. Это я, Пирра.       Словно он не узнает её голос из тысяч других.       - Я думаю… я пришла попрощаться. Сказать «до свидания».       Что же? Он знал, что этот момент настанет.       Голос Пирры с момента её ранения стал невероятно мягок и осторожен, по крайней мере, в те моменты, когда он мог слышать её.       - Я хочу поблагодарить тебя. Снова. Я ведь… я ведь тогда хотела спасти тебя, поступила так эгоистично – а ты всё равно пришёл и спас меня. Даже такой ценой.       Да, немаленькая цена вышла – но он готов был заплатить тогда и больше.       - Правда, я до сих пор не знаю, как ты мог успеть попасть туда вовремя. Шкафчик должен был приземлиться в середине Вейла. Перед тем, как потерять сознание, я точно видела… что-то.       Ну да, об этом он не подумал. Как-то влёт на красно-чёрных крыльях слабо вяжется с образом героя-охотника.       - Поэтому я никому не сказала ни про шкафчик, ни про то… что было до него. Для всех остальных мы с тобой вместе поднялись на башню и вместе сражались против Синдер – пока меня не ранило, и ты не был вынужден защитить меня. Я даже промолчала про силы Дев. Видишь, вот какая я – даже правды друзьям не могу сказать. И даже не знаю, из-за тебя ли или самой себя, - голос Пирры стал дрожать, грозясь сорваться.       Жан правда не знал, что и подумать. Конечно, Пирре не хотелось говорить остальным о том, как она с ним поступила – он имел в виду не поцелуй, а то, что последовало за ним – но и его это сберегало от возможных вопросов. Хотя… в текущем-то состоянии его могли обвинить хоть в том, что это он расколол Луну – Жану всё равно было бы плевать.       - А теперь я ещё и покидаю тебя. Ухожу вместе с Руби, Реном и Норой на поиски этой чёртовой Синдер, или хотя бы туда, где мы можем найти хоть какие-то зацепки. В Мистраль. Пойдём пешком – и это будет долгий и трудный путь. Хорошо хоть, я немного разбираюсь в географии собственной страны, - Пирра попыталась издать смешок, но вышло у неё не очень. – Мы найдём эту женщину, и я сделаю так, чтобы она больше никому не смогла причинить вред. Никому и никогда.       Жану было больно слышать Пирру такой… потерявшей столь многое. Раны от стрел она исцелила, но, похоже, Синдер оставила на его партнёре куда более трудные для исцеления шрамы.       - Я правда, правда не хочу покидать тебя – никто из нас не хочет. Но то, что сейчас на кону, после всех учинённых этим… монстром разрушений. Оно выше меня. Оно…       «Выше тебя» была та фраза, которую Пирра не набралась духу произнести вслух.       - Прости меня. Прости меня. Прости меня, - словно мантру повторила Пирра после недолгой заминки. - Я… обязательно вернусь. И ты поправишься. Обязательно поправишься.       Жан не знал, пыталась ли Пирра убедить его или саму себя.       - Я не прощаюсь. И не хочу говорить «прощай». Я… я люблю тебя. И так жалею, что не смогла сказать этого раньше, - судя по тому, что он слышал, Пирра подошла к нему ближе и наклонилась. Раздался звук поцелуя – но Жан ничего не почувствовал. Он даже не знал, поцеловала ли Пирра его в губы или куда ещё. Эта беспомощность заставила его внутри просто скорчиться, забиться в воображаемый угол.       Тяжело вздохнув, Пирра пошла к выходу. И едва слышно раздался шёпот её последних слов:       - Самое страшное, что я даже не знаю, хотела бы я, чтобы ты сейчас услышал мои слова или нет.       Дверь его палаты закрылась.       

***

      - Значит, ты убила деву Осени, забрала её силы, убила Озпина – но три первокурсника чуть тебя не прикончили? - мерный голос Салем не нёс никакой злобы или издёвки. Но ей этого и не требовалось.       - Парень… у него были крылья… как у дракона… и он был очень… сильным. Но я… проиграла из-за… какой-то вспышки… серебряного цвета… и напавшего дракона… - горло не позволяло Синдер долго говорить и та делала постоянная паузы, продолжая дальше хрипеть.       Если это было то, о чем думает Салем – проблема уже решилась сама собой. Первая активация серебряных глаз… просто убила её возможного конкурента, раз уж дракон, попытавшийся защитить сородича, снова впал в спячку. Да и Синдер наверняка не оставила от соперника слишком много.       - Свет серебряных глаз был опасен для тебя из-за только что полученных сил Девы. Он же и помутил разум дракона, - незачем Синдер знать всю правду. – Парень же наверняка был фавном с каким-то глупым Проявлением трансформации. Но ты всё равно выполнила свою задачу. Теперь ты наша дева Осени – ключ к реликвии Бикона, что тоже пал благодаря тебе. Вместе с Озпином.       Лесть и ложь долго были верными помощниками Салем, так что никто не мог понять, была она искренна или нет. Разумеется, ради своего блага, её слуги всегда полагали первое. Впрочем, ей нужен был и кнут на всякий случай. Поводок-паразит внутри Синдер – готовый убить ту, если она вдруг вздумает бунтовать – был уничтожен серебряными глазами. Но Салем уже придумала, как его заменить.       - Позволь мне вручить тебе достойную награду, - от пальцев Салем начало идти свечение красных глифов. – Ты потеряла руку, сражаясь за меня – и моим долгом будет предоставить тебе весьма и весьма полезную замену.       Людишками так легко манипулировать.       Бедный, бедный доверчивый Озпин.       Когда он попытается вернуться в игру, то на доске уже не останется ни одной его фигуры. Этих охотников, его напрасной попытки переломить ход войны. Она уничтожит все академии и всех охотников до единого. И с помощью одного предателя осуществление её планов в Мистрале пойдёт как по маслу.       Хейвен падёт, как и все его охотники.       И тогда Лайонхарт перестанет быть полезным.       Ну, может она всё-таки сбережёт его – пока реликвия Хейвена не будет в её руках.       Следующий ход Королева сделает в Мистрале.       

***

      Когда дверь закрылась, Жан ощутил, как его начало поглощать отчаяние. Он теперь остался совсем один. С потерей башни МКП не было практически никакого способа связаться с его родителями, даже если бы кто-то и нашёл на это время. А если бы и связались – добраться из далёкого Хилла его семья не смогла бы. Только не сейчас, когда по всем дорогам и возле поселений шастают Гримм.       И Жан сам не хотел, чтобы семья видела его таким – пусть лучше думают, что он продолжает стоять на защите Вейла, как всегда и хотел. Раньше.       После прощания с Пиррой Жан словно потерял что-то, что держало его на плаву, в сознании. И с каждой минутой он проваливался всё глубже и глубже, пока, наконец, не погасли все его осознанные мысли.       Он остался совсем один.       Иногда конец пути героя бывает именно таким.