Заражение

      Что такое Проявление?       Много споров было на эту тему, множество точек зрения. Что это очередной уравнитель в их бесконечной борьбе с Гримм – помимо Праха. Что это магия, нарушающая порядок мира. Что это, как ни странно, проявление индивидуальности их души. Или просто крутая суперсила.       Чем определялось Проявление, тоже никто не мог сказать. Что-то заложенное изначально, как набор ДНК или что-то, меняющееся в зависимости от характера человека и его поведения? Способное к эволюции или передающееся неизменным из поколения в поколение? И вообще - Проявление подстраивалось под охотника, или охотник – под Проявление? Единой системы или теории так и не оформилось: было слишком много разных примеров, поддерживающих и противоречащих друг другу.       А многим было просто плевать. Работает – и ладно.       В какой-то другой вселенной, при других обстоятельствах, проявление Жана было бы передачей Ауры и её усилением, что позволило бы ему исцелять многие раны и усиливать союзников и друзей, за считанные минуты возвращая их из-за грани смерти в бой.       Это произошло бы там, где его партнёр не смогла выжить в ту роковую ночь. Там, где он бы корил себя долгое время из-за бессилия. Там, где тьма никогда не касалась его, а света было бы достаточно, чтобы справиться со всем, что бросила на него судьба.       Но там – это не здесь.       Познавшая мощь суррогата его душа отчаянно пыталась вернуть былую мощь, спасти физическое тело, билась в бессильной злобе.       Вполне достаточно для открытия совсем другого Проявления.       Простого – и в тоже время единственного такого во всём мире.       Щёлкнул невидимый переключатель и теперь…       Теперь он мог самостоятельно превращать душу в суррогат. С самого нуля.       Теперь тьму никогда нельзя было изгнать из его сердца.       И тогда его душа снова нырнула в спасительные объятья тьмы, преображаясь и выпуская во все стороны чёрные нити. К коже, нервам, мышцам, глазам. Вытравить остатки старого, погибшего – и создать новое.       Была уже глубокая ночь – когда прошло уже несколько дней с момента последнего визита – когда Жан наконец открыл глаза. Открыл – и понял, что снова может двигаться. Снова видеть.       Разумеется, он тут же встал. Аккуратно вытащил все катетеры – только дурак станет их резко вырывать из вен. Только что вынырнув из забытья, Жан ещё не всё до конца понимал и осмыслял. Поэтому он решил добраться до туалета, чтобы умыться и привести себя в чувство.       Сам туалет он нашёл по табличке. Свет в коридоре, хоть и был тусклым, идущим даже не из всех ламп, всё равно обжигал не видевшие ничего уже долгое время глаза. По пути ему в такое позднее время никого не попалось. Это Жан расценил как гигантский знак удачи в ту же секунду, как заглянул в зеркало.       Он размотал часть бинтов на теле чуть раньше, особо не приглядываясь. Не заметив, что вся его кожа, что сгорела раньше, теперь была бело-пергаментного цвета с редкими красными и чёрными жилами кровеносных сосудов. Его глаза снова стали красными – но само глазное яблоко вместо белого стало чёрным. А его вновь отросшие волосы были тоже теперь абсолютно лишёнными цвета.       Что ж, по крайней мере, его волосы не цвета шерсти Гримм – он всё ещё оставался блондином. Технически. Правда толку от этого мало – Жан получит кучу ненужных и неудобных вопросов, если позволит хоть кому-то увидеть его в таком виде. Благо, сейчас ночь – можно найти где-нибудь в больнице более-менее подходящую одежду и смыться отсюда, оставшись незамеченным для персонала и больных. А вот потом…       О «потом» он подумает потом.       Вернувшиеся чувства радовали своей остротой, а тело – послушностью. После довольно долгих поисков и пряток по углам от изредка проходящих по коридорам врачей или санитаров Жан нашёл шкафчики, где хранились вещи пациентов.       Все шкафчики, разумеется, были заперты.       И оружия, чтобы эти шкафчики вскрыть, у него не было.       Впрочем… в прошлом он уже оставался в важный момент без оружия.       В этот раз всё получилось невероятно легко – и выдвинувшиеся из кончиков пальцев когти были тому примером.       Пора портить чужое имущество.       После пары десятков вскрытых шкафчиков, кучи детской, женской или просто неподходящей по размеру одежды, Жан наконец-то нашёл вполне подходящие для ношения вещи.       Его старая добрая толстовка «Пампкин Пит», что недавно начала становиться ему мала, сгорела прямо на нём в тот злополучный день. Но среди вещей нашлась вполне неплохая замена ей – толстовка с капюшоном пригодится ему, чтобы прятать лицо. Для этой же цели он раздобыл и солнечные очки. Этот трюк уже срабатывал раньше, сработает и сейчас. Нашлись также трусы, майка и джинсы, носки и ботинки по размеру. Избавившись от больничной пижамы, Жан переоделся в новоприобретённые вещи, мысленно извинился перед их владельцами, добрался до ближайшего окна – и был таков.       Ночной Патч встретил его спокойствием. Похоже, он находился в городе на берегу океана. Здесь располагались порт и воздушные доки, здесь находился Сигнал и больница, из которой он только что сбежал. Он был на острове – и просто так с этого острова ему не выбраться. Но с другой стороны, можно было ещё повторить трюк с крыльями. Поэтому надо было подумать, куда ещё ему выбираться и что дальше делать.       Впрочем, то место, куда он мог пойти сейчас, пришло к нему в голову почти сразу. Надо было лишь вспомнить, кто из его друзей находился рядом, так сказать, в шаговой доступности.       Янг.        Она единственная, кто ещё был неподалёку. Руби, Пирра, Рен и Нора сейчас успели уйти довольно далеко, и он не знал, каким именно путём. Вайсс была в Атласе, Блейк – вообще неизвестно где. Правда, ликовать от того, что он может вскоре встретить одного из друзей, ему не хотелось. Ибо причина, по которой Янг не отправилась вместе с Руби в Хейвен, к этому не располагала.       Оставалось лишь найти эту самую «хижину в лесу», как выражалась Янг. Он примерно предполагал, где она может располагаться и решил справиться с поставленной задачей методом простого прочёсывания территории. Ему на руку играли те факты, что Патч был не шибко большим, а его вернувшееся - о, да, Жан не представлял, как будет скучать по этой способности – видение Аур позволит найти не выходящую из дома Янг как минимум с нескольких сотен метров. Есть ему почти не хотелось из-за вернувшегося суррогата, а насчёт сна…       Он уже выспался на много-много дней вперёд.       Даже удивительно, сколько свободного от построек людей пространства было на острове Патч. Это при том, что находящийся неподалёку Вейл был довольно плотно застроен. В нём было множество районов: индустриальный, жилой, торговый, высшего класса, сельскохозяйственный. Старый Вейл, стоявший в центре современного города и застроенный невысокими домами, обычно не выделяли отдельно.       К чему же Жан вспомнил одну из лекций доктора Ублека – из тех, что он смог внятно расслышать и понять? К тому, что Патч не превышал по размерам и половины любого из этих районов. И был населён людьми.       Так какого чёрта тут так много лесов, что он уже часов пять скитается по ним, не видя ни одной живой души?       Жан со злости пнул близлежащий валун. И тут же выматерился – не рассчитав силы, он умудрился вогнать носок ботинка в валун на несколько сантиметров. Упёршись руками, Жан смог таки вытащить застрявшую ногу, но потерял равновесие и невообразимым образом упал на живот. А когда поднял голову…       Встретился нос к носу с Беовульфом.       Реагируя на угрозу, Жан мгновенно вскочил на ноги и выпустил когти – своё единственное оружие.       Беовульф лишь недоумённо повернул голову и высунул язык, становясь похожим на собаку или даже щенка.       Жан внимательно изучил противника взглядом.       Это был очень молодой Беовульф – ни следа выступающих рёбер, шипов или костяной пластины на лице. Его суррогат был довольно маленьким и «тусклым», поэтому Жан, будучи в состоянии аффекта, не смог распознать его вовремя. Такие Гримм попадались довольно редко. Жан помнил, как Руби рассказывала, что однажды умудрилась наткнуться на стаю Беовульфов, подобных этому – и с лёгкостью вырезала всю под корень своей косой. Дело, помнится, тоже было на Патче.       Может, это эндемики?       Беовульф принюхался к нему и сделал ещё один шаг вперёд, встав на все четыре лапы.       Он всё ещё не атаковал Жана.       Почему?       Ха, а он уже и забыл. Его же сейчас маскирует суррогат, окутавший большую часть души. Сейчас, для этого Беовульфа, он был лишь одним из собратьев, правда, незнакомо выглядящим. Идеальная ситуация, чтобы покончить с ничего не подозревающим противником одним ударом.       Жан занёс правую руку… но так и не ударил.       Это было неправильно.       Подло и нечестно. К тому же… ему всегда было интересно…       Жан медленно опустил руку, касаясь морды Беовульфа.       Тёплый. И шерсть мягкая.       Он плавно провёл рукой по морде Беовульфа от носа до лба, затем переходя к затылку, под которым был позвоночник.       Что он так легко мог сломать одним движением.       Жан положил руку ещё чуть ниже… и начал гладить Беовульфа.       Тот среагировал на подобную ласку положительно, как обыкновенная собака, как…       Он действительно всего лишь неразумный щенок.       Жан поднял свою руку.       - Давай, беги отсюда.       И Беовульф послушно побежал прочь.       Один из столпов, составлявших самого Жана Арка, его реальность, треснул и разлетелся в пыль. В этот момент он потерял и приобрёл очень многое. После такого… после такого он больше никогда не сможет быть настоящим охотником.       Гримм, он перестал отрицать это, теперь были его сородичами. Они не атаковали его, слушались и даже…       Жан вспомнил слова Руби о драконе.       Даже пытались спасти его жизнь.       У них не было выбора, сама их суть заставляла сражаться с людьми из-за неполноценности, неправильности, неполноты собственных суррогатов.       Да, в день падения Бикона Гримм убили множество людей. Как и во все дни до этого, как они и будут делать дальше.       Но кто натравил Гримм на жителей Вейла?       Кто вызвал панику, погубившую столько жизней?       Кто посеял страх и сомнения в жителях всех остальных королевств, обрекая их тоже быть атакованными Гримм?       Это была Синдер Фолл.       Это были люди.       Люди, у которых всегда был выбор – и эти люди выбирали творить зло, убивать других людей, и многое, многое, многое другое.       Жан же частично был Гримм – и он… был охотником, пытался защитить людей и остановить злодеев. Он тоже сделал свой выбор – он тоже мог его сделать.       Если бы у всех Гримм был выбор, они бы тоже могли поступить, как он?       Если бы у Гримм был выбор, и они бы выбрали продолжать убивать людей…       ТОГДА они были бы монстрами.       Люди же… некоторые из них были монстрами СЕЙЧАС.       И Жан выбрал, что остановит этих людей.       Любой ценой.       Как только выберется из этого чёртового бесконечного леса.       

***

      На самом деле кое-кому довольно повезло – лишь совсем недавно, решив, что дальнейшее наблюдение больше не требуется, кое-кто довольно сильный и опасный покинул эти края. Один ворон – хотя, скорее, кукушка – с невероятно сильной и кое-на-что похожей красной душой.       

***

      Уже начал разгораться рассвет, когда Жан наконец-таки смог найти одинокий столь знакомый ему жёлтый огонёк. Пара минут – и он стоит на пороге двухэтажного деревянного дома. И стучится в дверь.       Жёлтый огонёк на втором этаже казался ему… немного потускневшим. Также из души Янг был оторван кусочек – вырван вместе с нитями света, что крепились к её правой руке. Сумевший теперь разглядеть подобное Жан почувствовал сильное сожаление и сочувствие.       - Иду. Пап, ты чего, ключи что ли… Кто это? – открыв дверь, спросила Янг.       - Это я, Жан. Только что из больницы смылся, - ответил ей Жан, внимательно осматривая Янг.       Незнакомая ему светло-зелёная майка и штаны ей под цвет, напоминающие ему его собственную больничную пижаму. Спутанные от лежания волосы, бывшие раньше роскошной копной. Вечно усталое выражение лица.       И свежий бинт на том, что осталось от правой руки.       Чёрт, чёрт, чёрт. Янг…       - Это… это ты. Правда ты. Ты очнулся. Это же правда ты? – голос Янг оживился, глаза раскрылись от удивления. В интонации он услышал нотки надежды.       - Правда я. И сейчас… сейчас со мной всё в порядке. Относительно. Я сейчас покажу лицо – обещай только не сильно удивляться. И не кричать.       - Повеяло дежавю. Ладно, давай уже. Чего я там не видела?       Жан правой рукой стянул капюшон, а левой – снял очки.       Янг распахнула рот и не могла закрыть его секунд десять.       - Беру свои слова назад. Нихуя себе пиздец.