О сговорах и воспоминаниях
25 января 2019 г., 23:07
Боль. Одна только боль. Моя голова, живот… обжигающая боль. Бок, рука. Боль. Боль и приглушенные голоса во мраке. Где я? Я пытаюсь, но не могу открыть глаза. Шепот становится яснее… маяк в кромешной тьме.
— Нам удалось спасти её, мистер Холмс. Мисс Скай очень повезло, если бы пуля попала сантиметром ниже…
— Повезло? Вы издеваетесь? — тихий, но такой знакомый строгий голос.
— Мистер Холмс, клянусь, мы сделали всё, что смогли. Мисс Скай очнется, просто дайте ей время.
— Сколько ещё времени…
(непосильным трудом), и вижу размытую, однако вполне осязаемую картинку. Майкрофт и… она. Ирэн Адлер. Нет.
— Что тебе нужно? — рявкает на нее Майкрофт, несвойственным для себя нервным тоном.
— Неужели ты так к ней прикипел? — Майкрофт не оборачивается. — Брось, неужели она так хороша в...
— Что. Тебе. Нужно?
— Знаешь, я сомневалась, можно сказать, шла на риск, думая, что ты приобрел ещё одно больное место. Но, благо, Майкрофт Холмс своих привычек не меняет. И какого это, Майки, знать, что вторая женщина, которую ты любишь, предпочла твоего брата?
— Софи не…
— То есть, все-таки любишь?
Тишина. Я закрываю глаза, не в силах контролировать их тяжесть.
— Брось, ты должен быть мне благодарен. Если бы я не рассчитала выстрел…
— Ирэн, что ещё тебе от меня нужно? Я подарил тебе свободу, позволил работать с ним над «уничтожением паутины» и купил новую жизнь. Так что ещё ты от меня хочешь?
Майкрофт устал. Я не вижу его лицо, но отчетливо ощущаю эмоции. Всё моё тело, будто радиопередатчик, настроено на его волну.
— О, я лишь пытаюсь помочь тебе, дорогой. К сожалению, одним из твоих многочисленных достоинств не является умение извлекать уроки из опыта.
— Она — не ты.
— Это пока, — я почти вижу, как она расплывается в улыбке. — Майки, ты раз за разом допускаешь одну и ту же ошибку — запомни наконец, в конечном итоге мы всегда выбираем его.
— Напомни, почему ты ещё не в Пентонвиле?
— Потому что в свое время я сделала правильный выбор.
(то бишь я) не заметит, что он нарушил нашу договоренность. Возможно, я себе льщу, но, по-моему, образ «снеговика» уже давно не актуален. Я начинаю чувствовать себя виноватой — я-то не могу ответить взаимностью. Черт… именно этих сложностей я избегала свои двадцать пять лет, условившись с собой жить без романтики и чувств.
Мы оба вздрагиваем, когда дверь открывается, и в палату входит молодая афроамериканка в белом халате поверх серой медицинской формы. Это Самер Бартли, заведующая хирургическим отделением, в которое я планирую перевестись после полу года интернатуры в морге.
— Добрый вечер, доктор Скай. Вы меня слышите?
Я чуть заметно фыркаю.
— Здравствуйте, доктор Бартли. Да, слышу. Я знаю, что я в больнице. Да, моё тело меня слушает, и я чувствую тупую, ноющую, однако довольно сильную боль в районе раны. Уверяю Вас, мои рефлексы в норме и…
Я слышу короткий смешок, и перевожу взгляд на Майкрофта. Вскидываю брови, негодующе хмурюсь.
— Это замечательно, доктор Скай. Но позвольте мне удостовериться.
Если бы я могла, обязательно сложила бы руки на груди, однако сейчас просто поджимаю губы.
Она начинает тщательно меня обследовать: светит мне в глаза фонариком, просит дотронуться до ее пальцев, потом до своего носа, закрыв вначале один глаз, потом второй, и проверяет все мои рефлексы. Задаёт мне ряд «контрольных» вопросов, на которые я ответила ещё в начале. Майкрофт наблюдает за всем этим с едва заметной ухмылкой, посмеиваясь над моими недовольствами. Доктор Бартли ощупывает мою рану, нажимая пальцами осторожно, но твердо.
Я морщусь.
— Сколько я тут нахожусь? — пытаясь воздержать её от очередного «надавливания», спрашиваю я.
— С субботы. Сегодня воскресенье.
То есть всё это было вчера? Но шраму на вид около недели. Замечая моё негодование, доктор поясняет:
— С прошлой субботы.
Это многое объясняет. Я провалялась в постели целую неделю, и мне предстоит валяться ещё столько же, если не больше. Хотя, меня, пожалуй, могут отпустить домой на постельный режим через недельку. Да, нужно этим заняться.
Я смотрю на Майкрофта: он говорит по телефону. Судя из разговора, диалог с моим отцом. Он сообщает ему, что я очнулась и просит не волноваться. Уверена, моего отца больше волнует не мое пулевое ранение, а то, что я всё ещё не оборвала связь с Майкрофтом. Папа судит о нем по обложке, не заглядывая в содержание — как делает большинство людей.
— Когда я смогу выйти на работу? — спрашиваю я, когда Бартли заканчивает обследование.
Женщина переводит смешливо-удивленный взгляд с меня на Майкрофта. О, ну конечно. Она решила, что Майкрофт мой парень. И, разумеется, зачем мне работать, если он за пятнадцать минут зарабатывает больше, чем я за неделю? Я фыркаю от негодования и раздражения.
— Вам придется пару-тройку недель поберечь себя, Софи, — мягко уговаривает она меня. Как непрофессионально.
— А как насчет постельного режима дома?
Я гляжу на нее с мольбой. Хотя я и медик, терпеть не могу больницы. После всего… после событий, произошедших кучу лет назад, я не могу здесь находиться в качестве пациента. Я прикрываю глаза, желая справиться с нахлынувшими воспоминаниями.
Да и зачем мне пролеживать здесь? Особенно, когда для этого нет веских причин. Я вдруг слишком отчетливо слышу в голове голос Майкрофта, который с сарказмом спрашивает, не считаю ли я пулевое ранение «веской причиной»? Нет, не считаю.
— Только через пару недель.
Я умоляюще гляжу на неё. Меня подмывает сказать, что я сбегу сама, если меня не отпустят.
— Хорошо, — вздыхает доктор, тая от моих «щенячьих» глаз. Нужно будет попробовать этот фокус с Майкрофтом. — И, если о Вас будет, кому позаботиться. Такие люди есть?
Я даже не задумываюсь.
— Конечно, — нагло вру я.
Бартли вновь с улыбкой смотрит на Майкрофта, вероятно, решив, что я подразумеваю его под «человеком, который может обо мне позаботиться». Сам Холмс на мгновенье кривит губы в едва заметной улыбке.
— Ладно, я Вас оставлю. Пожалуйста, отдыхайте, доктор Скай, и постарайтесь сконцентрироваться на своем здоровье. Если всё пойдет хорошо, в следующий вторник я смогу отпустить Вас домой.
Я улыбаюсь своей маленькой победе. Доктор уходит, оставляя меня наедине с Майкрофтом. Я вдруг замечаю, каким вымотанным и невыспавшимся он выглядит. Вероятно, Майкрофт находится в больнице не один день. Да и, не сомневаюсь, его стараниями я оказалась в одноместной палате. Я проникаюсь к нему благодарностью. Я не привыкла, что обо мне беспокоятся — моим собственным родителям редко есть до меня дело, а уж после смерти Уильяма…
Он стоит у кровати, вид такой измотанный, и как бы мне не хотелось, чтоб он остался, вопреки желанию узнать подробности дела Ирэн Адлер, я понимаю, что должна попробовать убедить его поехать домой.
— Ты давно спал в своей кровати?
Майкрофт ничего не говорит, одновременно давая мне ответ. Очевидно, что да. Приблизительно, с прошлой субботы.
— Тебе тоже нужно отдохнуть. Поезжай домой. Ты выглядишь уставшим.
— Я прекрасно выспался в кресле.
Я укоризненно смотрю на него, Майкрофт разводит руками. Я вижу, что предложение кажется ему, уверена, нормально не отдыхавшему уже неделю, очень соблазнительным.
— Ты не сбежишь из больницы, если я оставлю тебя одну? — с иронией произносит он, почти соглашаясь со мной.
— Как только буду в состоянии встать, так сразу.
Майкрофт ещё пару секунд стоит на месте, очевидно, колеблясь. Господи, мне не пять лет, я смогу пережить одну ночь без Британского Правительства под боком! Хотя, стоит признать, где-то внутри я признательна ему за такое участие.
— Ладно, — нехотя говорит он, и коротко целует меня в лоб. — Я приеду завтра утром.
Я киваю, и Майкрофт направляется к выходу. Замирая у двери, он говорит:
— Не думай, что избежала серьёзной беседы.
Он не даёт мне возможности ответить, и скрывается за дверью. Разумеется, я не смела надеяться. Только вот я не считаю себя в чем-то виноватой. Я поступила так, как считала нужным. Мотивы моих поступков — это уже другой вопрос. Сначала я должна обсудить это с Шерлоком (идиотская ситуация!), а уже потом принимать какие-то решения. От мысли, что всё же придется что-то предпринять, мне становится не по себе. Однако, я не могу оставить всё, как есть. Это не честно ни только по отношению к Холмсам, но и ко мне самой.
Я понимаю, что балансирую на грани сна и реальности, пытаясь соединить фрагменты паззла в одно целое, однако они ускользают от меня. Я хочу понять, что же произошло в тот вечер. Ни за что не поверю, что Ирэн Адлер переиграла Холмсов, а уж в то, что Майкрофт мог допустить выстрел в Шерлока и подавно. Но… как иначе? Я просто не вижу другого объяснения, хотя и уверена, что оно есть. Холмсы гораздо умнее, чем может показаться на первый взгляд. Возможно, они просто не посчитали нужным посвящать меня в свои планы. Только вот, почему?
Я вдруг вспоминаю об Адлер. Где она? Надеюсь, она не сбежала, и всё это было не зря. Да, вечер надолго запомнится. Вот к чему приводит общение с братьями Холмс. Я закрываю глаза, улыбаясь этой мысли. Все моё тело жутко устало от боли, и я наконец даю ему шанс от нее отдохнуть.
(где-то я это уже слышала) и, самое главное, истории, почему они не следовали плану. Вчера-то он надо мной сжалился, но, не сомневаюсь, лимит его терпения не безграничен.
— Ты просто… Софи, я уехала на две недели, а ты за это время успела получить пулевое ранение. — Я вздыхаю, понимая, что она, по сути, права. — Я не стану спрашивать, при каких обстоятельствах это произошло, Майкрофт мне уже во всех красках описал, что это «засекреченная информация». Нет, серьёзно, Скай, как он может тебе нравиться?
Я издаю смешок, глядя, как Лесли искренне негодует. У них с Майкрофтом изначально не сложились отношения, и, разумеется, она не понимает, как я могу терпеть его командирские замашки. Это очень не похоже на меня, и Лесли это знает.
— Ну, он неплохо выглядит, — смеюсь я, но тут же перестаю, потому что грудную клетку пронизывает боль.
Лесли с доброй улыбкой смотрит на меня, и в мгновенье становится серьёзной.
— Выздоравливай, — мягко говорит она. — Твой Холмс сказал, что, если всё будет хорошо, скоро тебя отпустят домой. Я даже попробую что-нибудь приготовить.
Я улыбаюсь.
— Пожалуйста, не надо, — веселюсь я, когда Лес встает с моей кровати, и направляется к выходу.
— Мне пора на работу. Я буду ждать тебя дома.
Мы прощаемся, и Лесли уходит, встречаясь в дверях с Майкрофтом. Они мрачно кивают друг другу, и Скетчер слишком быстрым шагом скрывается в коридоре. Я смеюсь, наблюдая, как Майкрофт морщится.
— Тебе не нравится Лесли, — констатирую я, когда Холмс подходит к моей кровати.
— Она должна мне нравиться?
Я оглядываю его — служащий MI-6 вернулся. Майкрофт в привычном черном костюме, и галстуком в тон. Он выглядит отдохнувшим и гораздо более спокойным, чем вчера. Видимо, я заставила его понервничать.
— Почему нет? Сошлись бы два диктатора, — улыбаюсь я, когда Майкрофт проводит согнутыми пальцами по моей щеке. Пальцы как обычно холодные, будто на улице январь, а не июль.
Последнее, что я чувствую, как чьи-то непривычно теплые пальцы касаются моей щеки, и по телу, ни смотря ни на что, проносится тепло. Неужели это конец?
Это был не Майкрофт. Я прогоняю эту мысль прежде, чем она успевает запустить неотвратимую реакцию.
— Сколько времени? — вдруг нахожусь я, замечая, что за окном давно светло.
— Почти десять, — отвечает Майкрофт.
Ого.
— Почему ты не на работе?
Майкрофт хмурится.
— В MI-6 справятся и без меня, а совещания Палаты Лордов сегодня не предвидится.
Ну конечно. Вероятно, всю эту неделю Великобритания тоже каким-то невероятным образом справлялась без него. Я чуть наклоняю голову, давая понять Майкрофту, что понимаю мотивы его поступков.
— Может, лучше обсудим твои промахи? — возвращая контроль над ситуацией себе, предлагает он. Я закатываю глаза.
— Мы тут до вечера просидим.
— Наконец-то ты от меня не сбежишь.
Майкрофт коротко ухмыляется, окидывая меня внимательным взглядом. Боюсь даже представить, как «потрясающе» выгляжу. Мне нужно принять душ, и… Короче говоря, я хочу как можно быстрее оказаться дома и привести себя в божеский вид. «В следующий раз, прежде, чем прыгать под пулю, нужно думать о последствиях» — подает голос противное подсознание, но я игнорирую его. Когда это я думала о последствиях?
— Софи, то, что ты сделала — было смело и самоотверженно, — в миг посерьезнев, говорит Майкрофт, очевидно, натыкаясь взглядом на рану. — А ещё глупо, безответственно и ужасно рискованно.
Ну вот, нотации. Чего и стоило ожидать.
— Ты представляешь, что бы произошло, если бы она сделала то, что намеревалась? — Я вспоминаю свой страх и ужас, когда Адлер целилась в Шерлока. Я не могла иначе. Никогда бы себе не простила.
Майкрофт на мгновенье закрывает глаза, а когда открывает в них читается стальная решимость.
— Софи, это был заранее продуманный план. — Я непроизвольно открываю рот. — Шерлок был в бронежилете.
Его слова повергают меня в неописуемый шок. Я хочу что-то сказать, но буквально теряю дар речи.
— То есть вы…
— Заранее знали, что она решит избавиться от болевой точки, — перебивает меня Холмс. — Софи, провокация, которую мы устроили, была нацелена не на её появление. Мы и так знали, где она, и могли найти её в любой момент. Нам нужно было, чтобы она осознала, что Шерлок — её слабое место. Нам нужен был повод, чтобы посадить её, и теперь он у нас есть.
— А если бы я не решила поиграть в героя, то…
— Всё бы обошлось без жертв.
Меня переполняет негодование и гнев. Какого черта они не сказали мне раньше? Ну конечно, им нужно было, чтобы моя реакция была реалистичной. Кто бы мог подумать, что я поступлю так… Как? В тот момент это казалось единственным верным решением, и я ни капельки не жалею, что поступила именно так. Даже сейчас.
Только вот… фрагменты событий и разговоров наконец складываются в одну картину. Вот почему Майкрофт был так спокоен. Вот почему положил телефон — на мне ведь не было бронежилета, в отличие от его братишки. И как я могла не понять? Я ведь до последнего была уверена, что у Холмсов есть план. И он, конечно же, был.
Сначала мне хочется возмутиться, но сразу понимаю, что злиться тут не на что. Это был их долг — они выполняли задачу любыми средствами. В этом нет ничего страшного или неправильного. Я злюсь лишь на себя за то, что не поняла сразу. Майкрофт ни в жизни не стал бы просто стоять, если бы Шерлоку угрожала реальная опасность. Как, видимо, и я.
Майкрофт осторожно глядит на меня, ожидая реакции. Это напоминает мне его замешательство, когда я услышала их с Шерлоком разговор об «очередной». В этом тоже не было ничего такого, он тогда просто высказал свое реальное мнение обо мне. Интересно, оно изменилось?
— Постарайтесь в следующий раз посвящать меня в свои планы.
Майкрофт смотрит на меня немного недоумевающе, однако с облегчением. Я расплываюсь в улыбке — обескураженного Майкрофта Холмса можно к ране прикладывать.
— Следующий раз? — нервно усмехается он. — Ты больше на шаг к ней не приблизишься!
Да уж, с тростью это будет довольно проблематично.
— А она?..
— В Пентонвиле.
Я ждала этих слов слишком долго, и теперь это мне кажется слишком нереальным, хочется найти в его словах подвох. Нет, Майкрофт не стал бы мне врать.
Несмотря ни на что, мы справились — даже с небольшими нюансами. Меня охватывает радость и в некой степени даже азарт — мне хочется сделать что-то ещё, принести пользу. Вот, наверное, что чувствует Шерлок при расследовании очередного дела. Адреналин, оказывается, самый сильный наркотик. Возможно, именно под его действием поцелуй с Шерлоком показался таким… удивительным. Я радуюсь тому, что смогла найти оправдание своим разбушевавшимся чувствам.
— Ты же не станешь злиться, если я скажу, что мне понравилось?
***
Все тяжелое и болит: ноги, руки, голова, веки. Ничем не могу пошевелить. Глаза и рот крепко закрыты и не желают открываться, делая меня слепой, немой и беспомощной. Ужасно. Когда я всплываю из тумана, сознание маячит где-то рядом, как соблазнительная сирена, до которой никак не дотянуться. Звуки становятся голосами. — Мы должны это обсудить, — говорит кто-то, явно обращаясь не ко мне. В комнате на несколько секунд повисает тишина, разбиваемая лишь моим тяжелым дыханием. — Шерлок! Имя. Оно кажется слишком откровенным, чтобы произносить его так громко. — Пожалуйста. И снова несколько невыносимых мгновений молчания. — Мне нужно услышать хотя бы далекие от истины аргументированные объяснения происходящему. — Голос, минуту назад казавшийся решительным и требовательным, теперь звучит как просьба, давшаяся с трудом. — Я не мог предположить, что она сделает это, — наконец отзывается второй собеседник. — Софи всегда… поступает так, как от нее не ожидаешь. Мое имя. Я пытаюсь открыть глаза, дабы узнать, в каком контексте оно произносится, но моя попытка с треском проваливается. — Но, если она не очнется, клянусь богом, Шерлок… Картинка становится всё яснее, и я почти осознаю происходящее. Помню этот строгий, вселяющий ужас голос. — Это говорят сантименты? — перебивает его совсем другой, насмешливо-ироничный говор. — Нет. Это говорю тебе я. — В последнее время слабо видно разницу. Я слышу хлопок двери, заставляющий меня вновь окунуться в темноту.***
— Давно не виделись, дорогой! — Нет. Боже, только не это. — Соскучился? Я едва приоткрываю глаза***
Щетина мягко царапает тыльную сторону моей ладони, когда кто-то прижимает мою руку к своему лицу. Мне хочется поморщиться, однако я не могу пошевелиться. — Если ты не очнешься — я сам тебя убью, — шепчет тихий голос. Меня так безумно подмывает ответить, сказать, что я даже не сомневаюсь в том, что так он и поступит. — Её Величество отстранит меня, если я в третий раз пропущу еженедельное чаепитие, — горько усмехается он. — Крах моей карьеры будет на твоей совести. Я стараюсь. Стараюсь. Я хочу увидеть его. Но мое тело меня не слушается. — Давай, Соня, — будто чувствуя мои усилия, говорит он. — Не поступай так с собой. Я вновь проваливаюсь в сон, но в забытье понимаю, что Майкрофт произносит ещё что-то смутно понятное: — И со мной.***
Я с трудом открываю глаза. Я в чистом, стерильном окружении больничной палаты. Кругом темно, не считая бокового освещения, и все тихо. Подушки маленькие и очень неудобные, откуда-то доносится противный писк. Должно быть, кардиограф. Руки опутали прозрачные трубки, в носу — защелка для регуляции дыхания, полагаю. Я делаю глубокий вдох, и это сразу же отдаётся резкой болью в районе живота. Я проверяю свои конечности. Правая рука саднит, и я замечаю, что от нее отходит трубка капельницы. Обезболивающее, отлично. Я морщусь, и на ощупь увеличиваю дозу морфина. Что произошло? В голове, будто фильм, проносятся яркие кадры событий, повлекших за собой такие последствия. Да, весело — ничего не скажешь. В голове картинка, как Ирэн Адлер направляет пистолет на Шерлока. Майкрофт, повинуясь ее приказу, кладет единственное спасение на стол, опасаясь за мою жизнь. Я закрываю Шерлока от пули. Воспоминания настолько яркие, что создаётся ощущение, будто я всё ещё сплю. А было бы неплохо. Шерлок. От понимания, что он жив и здоров, по телу проносится облегчение. Вспоминаю свой ужас, когда Адлер собиралась в него выстрелить. Я вдруг ясно осознаю, что ничуть не жалею о принятом решении, и, если бы у меня была возможность пережить всё заново, я бы поступила точно так же. Только вот… мне жутко интересно, какого черта Холмсы не последовали плану. Я прикрываю глаза. Повернув голову — к моей радости, она меня слушается, — снова открываю их. Майкрофт спит, сидя рядом со мной, прислонившись к кровати и положив голову на сложенные руки. Я протягиваю руку — в очередной раз порадовавшись, что она меня слушает, — и накрываю его, дабы показать, что я очнулась. — Майкрофт, — сиплым, совершенно непохожим на свой, голосом, выдавливаю я. Он, вздрогнув, просыпается и так резко вскидывает голову, что моя рука обессиленно падает на кровать. — Соня. — Его сдавленный голос полон облегчения. Я вдруг вспоминаю Майкрофта, нависшего надо мной после ранения. Он выглядел гораздо более неживым, чем я. Чем вызвана такая его реакция? Решаю подумать об этом позже, как и о том, что с этим делать. — Как ты себя чувствуешь? Оцениваю своё состояние. Всё не так плохо, как могло бы быть, однако не стоит забывать про лошадиную дозу обезболивающих. Рана всё равно ноет — я обращаю свой взгляд на живот. Судя по состоянию швов, я лежу без сознания как минимум неделю. А то и две. Неужели Майкрофт всё это время провел у моей кровати? Я вздыхаю, вспоминая свои последние мысли прежде, чем потерять сознание. Мне жутко стыдно, и я счастлива, что не успела сказать это Шерлоку. Идиотка. Нужно поскорее разобраться с этим или, для начала, хотя бы объясниться с ним. Вот только загвоздка — я вряд ли в скором времени смогу встать с кровати. Хотя, если очень постараться… — Лучше, чем заслуживаю, — чуть улыбаюсь я, и слышу облегченный вздох Майкрофта. — Ирония? Значит, скоро поправишься, — усмехается он. На меня снова накатывает воспоминание. — Я сделал тебе больно? Протянув руку, Майкрофт заправляет мне за ухо выбившуюся прядь волос. Я не могу сдержаться и широко улыбаюсь. — И ты спрашиваешь, не сделал ли мне больно? — А, ирония… — Он усмехается. — Значит всё в порядке. Я морщусь, будто от пощечины. Кажется, что это происходило где-то в другой Вселенной. — Только из-за твоего состояния я не стану спрашивать, зачем ты это сделала. Если бы у меня были силы, я бы возмутилась. Но я лишь прикрываю глаза, справляясь с ноющей болью, и параллельно пытаюсь найти ответ на этот вопрос. На удивление, мне не составляет труда это сделать. Я бы просто не пережила, если бы поступила иначе. Сейчас я жива, Шерлок в порядке — всё хорошо. Но что, если бы я просто продолжала стоять на месте? Может быть, Шерлок… Я прогоняю эту мысль, не желая даже на секунду думать об этом. Ко мне вдруг приходит осознание, что Шерлок — невероятно важный для меня человек. За какой-то жалкий месяц он стал для меня ближе, чем люди, с которыми я знакома на протяжении многих лет. Я поражаюсь своей сентиментальности. Понимаю, к чему приведут мои размышления, и не решаюсь продолжить. Я ещё не готова это признавать, а, тем более, озвучивать. Хотя, после моей «жертвы собой», игнорировать этот довольно умозрительный факт просто невозможно. Но я попробую. — Я позову врача, — коротко поясняет Майкрофт, напоминая мне о своем присутствии. В последнее время ему часто приходится этим заниматься. Справедливо ли это по отношению к нему? Моё подсознание укоризненно смотрит на меня. Только идиот***
— Скай! — слишком громкий женский голос заставляет меня вынырнуть из сна. О нет… Я не успеваю осознать, когда неконтролируемый вихрь в лице Лесли Скетчер подбегает к моей кровати, и крепко меня обнимает. Я вскрикиваю от внезапно нахлынувшей резкой боли. — Мисс Скетчер! — зло рявкает уже гораздо более живой и отдохнувший Майкрофт, осведомляя меня о своём присутствии. Он, как всегда, в своем репертуаре. — Ой, прости, прости, — мельком извиняется Лесли, недобро глядя на Холмса. Я внутри чуть посмеиваюсь их взаимной неприязни. — Ничего, я же не получила пулю, — усмехаюсь я, возвращаясь в кровать. Лесли укоризненно смотрит на меня, и снова обращает взгляд на Холмса, очевидно, в просьбе оставить нас наедине. Честно говоря, я не горю желанием объяснять Лесли, как за две недели её отсутствия умудрилась попасть в больницу. Тем более, я не уверена, что мне можно об этом рассказывать. Разве участие в правительственной операции не должно остаться секретом? Майкрофт, предварительно закатив глаза, выходит: — Я буду за дверью, — говорит он, нехотя покидая палату. Я киваю, с радостью замечая, что сегодня двигаться гораздо легче. — Ну, Скай, рассказывай, — с едва уловимым упреком начинает Лесли. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше. Скетчер на миг замирает, и я понимаю, к чему всё это идет. Она ждет, когда Майкрофт отойдет дальше, чтобы как следует наорать на меня. — Ты спятила! — взрывается она. — Я говорила, что Майкрофт Холмс — опаснейший тип, но ты же никогда никого не слушаешь! Он — худшее, что с тобой произошло. Ты, Скай, с его появлением совсем слетела с катушек! Я фыркаю, надеясь как можно быстрее покончить с этим. — Да-да, я идиотка, я в курсе, — говорю я, глядя, как плечи Лесли опускаются в возмущенном вздохе. — Пожалуйста, давай закроем эту тему. Я говорила, как хорошо ты сегодня выглядишь? Лес издаёт нервный смешок, и, кажется, её душевный покой восстановлен. Уверена, с Майкрофтом придется повозиться дольше. Я предвосхищаю текст о «неоправданном риске», о том, что, если бы я умерла, он бы сам меня убил
