50 градусов по Холмсу или почему тают снеговики

Мы выходим из здания больницы, когда на улице уже темнеет. Бесконечная волокита с бумажками для выписки (кто бы мог подумать, что это такая энергозатратная процедура) растянулась на несколько часов, и, наконец возвращаясь в мир живых людей, я испытываю неимоверное облегчение. К работе я, несмотря на мои сопротивления, могу вернуться лишь через неделю, хотя я и слабо представляю, чем занять это время. Может быть, Молли всё же пустит меня тихонько поработать в лаборатории? Я, решив радоваться свободе, вдыхаю полные легкие свежего кислорода. Поверить не могу, что провела в этом душном здании три недели, и ни разу не выскользнула на прогулку. Этим я, разумеется, обязана Майкрофту и его непрерывному надзору. Бросаю на него взгляд, пока мы идем к машине. Он мрачен, что удивительно противоречит моему хорошему настроению. В чем дело? Замечаю, что он держится от меня на непривычно большом расстоянии, и даже не пытается прикоснуться. Хотя, возможно, это просто усталость… все-таки неделька выдалась непростая, учитывая вчерашнее недоразумение (я предпочитаю думать о визите отца в таком ключе). Когда мы оказываемся у автомобиля, Люк учтиво здоровается со мной, улыбаясь своей доброй профессиональной улыбкой. Мне кажется, от части его радость вызвана тем, что больше не придется терпеть нервозность Майкрофта. — Поздравляю с выздоровлением, мисс Скай, — говорит он, открывая дверцу. Холмс бросает на него хмурый взгляд непонятного мне содержания. — Спасибо, Люк, — прежде, чем проскользнуть на заднее сиденье, отвечаю я. Дверца машины за мной закрывается, и, через окно я вижу, что Майкрофт коротко переговаривается с Люком. Интересно, о чем таком, непредназначенном для моих ушей, они говорят? На секунду мне хочется приоткрыть окно, но позже решаю, что Холмсу такая выходка вряд ли польстит. Откидываюсь на заднее сиденье со смешенными чувствами. Меня гложет недосказанность, буквально витающая в воздухе. Всё происходящие давит, очевидно намекая, что я должна что-то предпринять. Только вот, что? Не делай вид, что не знаешь, Скай… Я хмурю брови. Мне не нравится факт того, что (по мнению дурацкого подсознания) я должна сделать. Я даже не хочу признавать причину. Мотаю головой — я подумаю об этом позже, только не сейчас. Спустя пару минут, на соседнее сиденье опускается Майкрофт. Мне стоит немалых усилий выдержать его сканирующий взгляд. От запаха кожаного салона автомобиля и едва уловимого парфюма Майкрофта чуть кружится голова — возможно, я немного повременила с заключениями о своем самочувствии. Но, благо, теперь я на свободе, и вольна сама контролировать свое состояние. Это, спустя три недели тотального наблюдения, приятное разнообразие. — «Холмс Холл», Люк, — бросает Майкрофт, и машина трогается с места. Я не сразу вникаю в суть происходящего. Пора завязывать с самокопанием. — Подожди, «Холмс Холл»? — осеняет меня. Майкрофт вскидывает брови, будто не понимая моего негодования. — Есть другие варианты? — невозмутимо спрашивает он. Ну, даже не знаю. Да! — Как насчет моей квартиры? — с едва ощутимым сарказмом спрашиваю я. Машина выезжает на Риджит стрит, поэтому на выяснение отношений совершенно нет времени. Как на зло в Лондоне сегодня наблюдается полное отсутствие пробок. Кто бы мог подумать, что такое возможно вечером выходного дня? — Бартли сказала, что тебе нужен постельный режим. — И как это противоречит моему нахождению дома? — Ты будешь соблюдать его ровно до того момента, пока находишься в моем поле зрения. Я закатываю глаза. Я не маленький ребенок и вполне способна распоряжаться своей жизнью самостоятельно. И вообще, он… Он не должен так беспокоиться обо мне. Мы вообще ничего друг другу не должны. «Именно поэтому ты спуталась с его младшим братом» — фыркает мое подсознание. Ни с кем я не спутывалась. Он за три недели не пожелал меня видеть, как и я его (ну конечно), и мы просто друзья. Это никогда не изменится ни смотря на… на все, что произошло. — Ладно, — неожиданно для самой себя, вздыхаю я. Замечаю едва удивленные глаза Майкрофта. Неужто так сложно поверить, что я могу быть покорной? Хотя, конечно, мне самой в это слабо верится. Майкрофт больше ничего не говорит, лишь проверяет время, глядя на свои часы, и на несколько секунд закрывает глаза. С неким удивлением замечаю, что мы снова сидим на относительно большом друг от друга расстоянии — я вжалась в сидение и почти упираюсь в дверь, тогда как Майкрофт даже не предпринимает попытки оказаться ближе. Понимаю, что что-то всё же послужило этому причиной, и это отнюдь не усталость. — Всё в порядке? — впервые, кажется, за время нашего знакомства, спрашиваю я. Майкрофт плотнее сжимает губы. Получаю ответ на свой вопрос, не слушая — конечно, всё не может быть хорошо. Только в чем истинная причина такого настроения? — Да, разумеется, — резче, чем должно, отвечает он. Предпринимаю попытку исправить положение, и пододвигаюсь к нему ближе, намереваясь взять за руку; моя попытка с треском проваливается. Как только я осмеливаюсь взять его руку в свою, у Майкрофта звонит телефон, параллельно заставляя меня отпрянуть. Холмс, как по мне, слишком очевидно вздрагивает и, кажется, намерено закрывает от меня экран, не желая продемонстрировать имя звонящего. Да что же, черт возьми, происходит? Майкрофт, бросив на меня очередной неоднозначный взгляд, всё же нажимает на «ответить». — Холмс, — рявкает он. Собеседник, видимо, не из приятных. Ответа на том конце провода я не слышу, так как он, как мне видится, намерено прикладывает телефон к другому уху. — Сейчас не самое удачное время. Значит, что-то по-настоящему важное. Что-то, о чем мне не положено знать. — Нет, я не… — Майкрофт на мгновенье запинается. — Я не один. Я склоняю голову набок, мысленно перебирая возможные теории: секретная операция, правительственная тайна, другая женщина. Последний вариант кажется настолько абсурдным, что я даже издаю короткий смешок. Майкрофт заканчивает разговор, и напряженно глядит на меня. — Что смешного? — со странной резкостью интересуется он. — Вообще-то, ты, — пытаюсь улыбнуться я. Майкрофт морщится, и утыкается взглядом в окно. — Смешной — оценка чего-либо, как такого, что производит комическое впечатление, способно рассмешить. Едва ли я подхожу под это описание. Я закатываю глаза. — Зато ты подходишь под описание Википедии, — ненамеренно язвлю я. Холмс бросает на меня взгляд и снова переводит его на угрюмые пейзажи вечернего Лондона. Такие же угрюмые, как и он. Я обхватываю себя руками. Пожалуй, я сейчас попрошу меня высадить у моей квартиры. Тогда он может умничать и дуться в своем «Холмс Холл» сколько пожелает, и, главное, без меня. Но, едва подумав об этом, прихожу к тому, что не хочу оставлять его в таком состоянии, не выяснив, в чем тут дело. Наконец, спустя, как мне показалось, вечность, «Ауди» въезжает на парковку в «Холмс Холл». Среди россыпи дорогих автомобилей, я замечаю черный «R-8», кабриолет, на котором мы когда-то ездили в Кембридж. Это были первые выходные с Майкрофтом Холмсом, мой первый секс и, в общем-то, ещё многие «впервые». Ко мне вдруг приходит мысль, что я никогда этого не забуду. Люк припарковывается прямо у входа, и быстро выходит из машины, дабы открыть Майкрофту дверь, после чего достает из багажника мои вещи. Холмс же с легкой грацией огибает автомобиль, и проделывает тот же вежливый жест со мной. Он подает мне руку, и я мысленно отмечаю, что это первый раз за сегодня, когда он не выглядит грозным Британским Правительством. Мое подсознание сдерживает смех: оно прекрасно знает, что Майкрофт выглядит так всегда. — Мистер Холмс, — с полуулыбкой, говорю я. — Мисс Скай, — его голос приобретает непонятный мне оттенок. Я хочу как можно скорее оказаться с ним наедине и выяснить, что происходит. Майкрофт держит меня за руку, когда мы дожидаемся лифта, а его глаза непрестанно сканируют пространство перед нами. Создаётся впечатление, что он находится в прострации, в пространстве, совершенно отличном от моего. Ну конечно — я мысленно удивляюсь собственной глупости. Чертоги разума. То бишь, его скрытность всё же связанна с работой. Неужели в Корее снова выборы? Наконец кабинка лифта взлетает на последний этаж, и двери плавно открываются. Мне приходиться ускорить шаг, дабы успеть за Майкрофтом. Он буквально несколькими шагами пересекает расстояние от лифта до входной двери, и, не помедлив и секунды, достает ключи и поворачивает их в замке. Я чувствую его нервозность, когда он вытаскивает ключ из замочной скважины. Открыв дверь, Майкрофт пропускает меня в квартиру. В дверях тут же появляется Люк. Как у него получается так неуловимо передвигаться? — Где оставить Ваши вещи, мисс Скай? — встретившись со мной взглядом, спрашивает он. Понимаю, что застыла в проходе. — Оставьте здесь, пожалуйста, — несколько неуверенно говорю я, сомневаясь, что у меня есть право распоряжаться пространством в квартире Холмса. В голове вновь всплывает вопрос о том, что же я тут делаю. Майкрофт занят исключительно работой, а Лесли, наверняка, уже умерла с голоду. Не нужно было его слушать. — Конечно, мисс Скай, — говорит Люк, я благодарно киваю и только сейчас замечаю на себе взгляд серых глаз. Майкрофт оглядывает меня с ног до головы, и выдает вердикт: — Ты голодна? Я расплываюсь в широкой улыбке. Во-первых, Холмс наконец ведет себя, как обычно, то бишь контролирует всех и вся, а, во-вторых, я и правда безумно проголодалась. Не только за сегодня — за всё время нахождения в больнице. Меня передергивает от одной только мысли о пресной и безвкусной овсянке. — Очень, — честно признаюсь я. Лицо Майкрофта приобретает чуть более жизнеутверждающее выражение. — На кухне миссис Джонс должна была что-то приготовить, — констатирует он. Я вспоминаю произведение искусства миссис Джонс, которые Майкрофт неоправданно зовет пищей, и непроизвольно облизываюсь. — Не возражаешь, если я сперва приму душ? — как по мне, слишком мягко почти спрашиваю разрешения. — Конечно. Я буду в кабинете, мне нужно работать, — отчеканивает он. Он уходит, а я чувствую себя провинившимся ребенком — опять. Делаю шумный выдох. Я и не замечала, что затаила дыхание. Присаживаюсь на диван и сижу, уставившись на свои руки. Натыкаюсь взглядом на свои наручные часы — сейчас всего семь вечера, хотя кажется, что наша поездка длилась вечно. Кто бы мог подумать, что есть человек, которого выносить даже сложнее, чем меня? Я расстегиваю сумку с моими вещами, и обнаруживаю телефон. Я не заглядывала в него со дня происшествия, хотя, едва ли там есть что-то важное. Мельком просматриваю пропущенные звонки и смс-ки. «Лесли сказала, ты в больнице. Всё в порядке? Мне приехать? Майк» — Лесли, видимо, физиологически не способна держать рот на замке. Нужно будет написать Майку, что со мной всё в порядке, но почему-то конкретно сейчас мне совершенно не хочется с ним говорить. «Скай, ты уже дома? Я с Джейсом, буду завтра утром. Или вы поехали сразу к Холмсу? Надеюсь, у тебя есть красивое бельё? ;) Л» — Я закатываю глаза, и удаляю сообщение. Последнее, что сейчас волнует Майкрофта, это моё бельё. Пробегаю глазами по остальным сообщениям: Джим интересуется, как я себя чувствую и просит позвонить поскорее, Молли спрашивает, когда я буду на работе, и просит встретиться где-нибудь на выходных, а… Боже. Я ещё раз вглядываюсь в номер, который откуда-то знаю наизусть, и не верю своим глазам. «Не нужно было. ШХ» Пальцы застывают, не дотронувшись до клавиатуры. Смотрю на дату отправления — то самое воскресенье, когда чертова Адлер чуть его не пристрелила. «Не нужно было» — что это, мать его, значит? Что он имел в виду? Не нужно было «спасать» его? Или не нужно было говорить то, что я… и так не сказала? Да, спасибо, Шерлок, я и сама знаю, какая я сентиментальная и глупая, можно мне об этом не напоминать. Поверить не могу. «Забудь, что что-то было… — набираю я, но сразу же удаляю. Отбрасываю телефон куда-подальше. Мне нужно принять душ, и уж точно не думать о Шерлоке и его идиотском сообщении, чтобы оно не значило. Достаю из сумки свежее бельё, зубную щетку и расческу, бреду в ванную Майкрофта, так как понятия не имею, где находится гостевая, а блуждать по его огромной квартире у меня нет ни малейшего желания. Наконец я захожу под душ, и включаю холодную, а, точнее, ледяную воду. Капли приятно стекают по телу, которое мгновенно покрывается мурашками. Я люблю холод, признаться, гораздо больше, чем жару. Кажется, это проявляется во всем. Мысленно возвращаюсь к смс-ке Шерлока. Что он хотел этим сказать? Наверное, он считает меня идиоткой, поэтому и не появлялся всё это время в больнице. Ещё бы, после того, что я вытворила, я бы сама не захотела с собой разговаривать. А, может быть, дело в нашем поцелуе?.. Я неосознанно дотрагиваюсь пальцами к губам. Вдруг ему было неприятно, отвратительно, и он делал это только ради дела? Подсознание закатывает глаза. Конечно, он делал это ради дела. С чего бы ещё Шерлоку меня целовать, особенно теперь, когда он… Не могу закончить мысль. Голова гудит от паники, в которую меня погрузило одно дурацкое сообщение. Все мысли, которые я держала на коротком поводке всё это время, вдруг обрушились на меня снежной лавиной. Пора вернуться в реальность, Скай. Шерлок считает, что ненужно было этого делать, чтобы под «этим» не подразумевалось: наш поцелуй, мой неоправданный прыжок под пулю или три слова, которые я так и не успела произнести. Я поворачиваю кран, и вода моментально теплеет. Мою голову, в тайне надеясь, что таким образом смогу заодно вымыть из головы чертового Шерлока. Выхожу из душа, укутываюсь в огромное белое полотенце и ещё одним, поменьше, вытираю волосы. Чищу зубы, смываю с себя оставшийся с утра макияж. Давно я не пользовалась любимой красной помадой. Надеваю чистое белье, чувствуя себя свежее и лучше. Хватит думать о том, чего никогда не случится. Покидаю ванную, и, надеясь не исчерпать лимит терпения Майкрофта, иду в его гардеробную. Передо мной снова огромное количество костюмов, рубашек, галстуков и прочих атрибутов Британского Правительства. Выбираю его голубую идеально выглаженную рубашку в тонкую белую полоску. Быстро застегиваю ее на себе, оставляя расстегнутыми две верхние пуговицы и манжеты. Подкатываю рукава, и теперь вполне прилично выгляжу, если не учитывать, что нахожусь в одних трусах. Отправляюсь в большую комнату и довольно неловко сталкиваюсь с Люком. Он забавно вскидывает брови, а я не могу сдержать улыбки, понимая, в каком, мягко говоря, несолидном виде нахожусь. Нахожу в сумке свои светло-синие джинсы с завышенной талией, и заправляю в них рубашку Майкрофта. От приличного вида меня отделяют только мокрые волосы. Возвращаюсь в ванную, и, воспользовавшись феном, укладываю их так, чтобы они лежали ровными локонами. Когда я заканчиваю водные процедуры, на часах уже пол восьмого. Я вхожу в кухонную зону, Холмс уже сидит без пиджака за баром и болтает с миссис Джонс. Сейчас он имеет более или менее кроткий вид, и я понимаю, что в работе, что бы там ни было, всё идет хорошо. Миссис Джонс ласково улыбается мне и ставит на стол две тарелки с горячим ужином. О, восхитительный аромат — кок-о-вэн, петух в вине, если я не ошибаюсь. Я умираю от голода. — Кушайте на здоровье, мистер Холмс, мисс Скай, — говорит она и оставляет нас вдвоем. Майкрофт достает из холодильника упаковку апельсинового сока, и наливает в два высоких стакана. На мой вопросительный взгляд отвечает: — Таблетки и вино — плохое сочетание. На этот раз мне нечего возразить, поэтому я покорно принимаю свой напиток. Пока мы едим, Майкрофт рассказывает, как он усовершенствовал новую поправку к Конституции. Мне было бы интересно, если бы я не знала, что этими рассказами он пытается меня отвлечь. Я задаю вопрос о его сегодняшних переговорах, решив поддержать безмолвную договоренность не поднимать истинную тему его беспокойств — хотя, если честно, если бы я её знала, уже давно подняла бы. Узнаю, что совещания Палаты Лордов прошло более, чем успешно: они приняли несколько биллей, которые урегулируют ситуацию в Западной Ирландии, и ещё более подробный отчет я смогу услышать в еженедельных новостях. Как будто его одного мне недостаточно. Когда мы доедаем, я беру наши тарелки и несу к раковине. — Оставь. Миссис Джонс вымоет, — говорит Холмс. Я поворачиваюсь и внимательно смотрю на него, а он внимательно глядит на меня. Я устала от бездействия, мне хочется принести хоть какую-то пользу. Понимаю, что Майкрофт был прав, сказав, что я не стану соблюдать постельный режим: я просто не могу выносить скуки. — Чем ты хочешь заняться? Я едва раскрываю глаза от удивления. Это сам Майкрофт Холмс спрашивает у меня? Что-то новенькое. — Чем угодно. Мы могли бы посмотреть телевизор, почитать, да хоть сыграть в шахматы. Майкрофт мрачновато усмехается. — Чтение предпочтительнее: мне нужно ознакомиться с парой документов перед сегодняшним... совещанием. Сегодня? Я решаю не расспрашивать. — Хорошо, — отвечаю я, не до конца вникая в происходящее. — Где библиотека ты уже знаешь, — с едва уловимой усмешкой, констатирует Майкрофт. Я киваю, и, не зная куда ещё себя деть, отправляюсь в библиотеку. Проходит несколько минут прежде, чем я вычисляю её местоположение — зачем одному человеку так много места? Я не слишком долго задаюсь этим вопросом, так как оказываюсь в комнате, до верху набитой первоизданиями. Я на мгновенье замираю от разнообразия выбора. Всё-таки, останавливаюсь на «Ребекке», которую не закончила в прошлый раз: помнится, сон нагло меня прервал. Про себя отмечаю, что книга лежит на кресле с закладкой ровно на том месте, где я остановилась. Забираю её и решаю вернуться в гостиную. Когда я возвращаюсь, комната выглядит немного иначе: свет приглушён, в камине горит огонь, а Майкрофт сидит на диване с бокалом виски. Я на секунду теряюсь от яркого дежавю. — Очень уютно, — говорю я, когда оказываюсь в его поле зрения. Майкрофт и правда выглядит непривычно домашним — он разложил вокруг себя несколько документов и снял пиджак. Чувствую себя лишней в этой идиллии. — Мне нужно сделать официальное приглашение? — не поднимая глаз от документов, спрашивает он, и до меня не сразу доходит, что обращаются ко мне. Не отвечаю, но медленно подхожу к дивану, размером во всю мою комнату, и устраиваюсь возле Майкрофта, а точнее, кладу голову ему на колени. Холмс хмурится, и мне кажется, что сейчас он возмутится по этому поводу, но вместо этого Майкрофт подкладывает мне под голову подушку. Я слишком тронута, как для такого простого жеста. Открываю книгу, но, честно говоря, не могу прочесть и строчки. Мимо пожелтевших страниц с изящно напечатанным на них текстом смотрю на Холмса, занятого работой. Он выглядит серьёзным и, в то же время мне кажется, что его что-то беспокоит. Мысленно перебираю возможные варианты, но это оказывается бесполезным. Таким же бесполезным, как мои действия, судя из слов Шерлока. И на черта я снова об этом думаю? Как-будто от моих самобичеваний что-то изменится, и он перестанет думать, что «ненужно было этого делать». Меня смущает то, как легко ему занять мои мысли. Я прикрываю глаза, стараясь предотвратить неотвратимый процесс, но у меня ни черта не выходит. — Если хочешь всё закончить — заканчивай, не жди, что я это сделаю, — разбивает тишину Майкрофт. Я вздрагиваю от неожиданности и встаю с его колен. Роняю книгу и она, захлопнувшись, с глухим звуком падает на мраморный пол. Майкрофт отпивает виски. Он знает. Он знает всё гораздо лучше, чем я когда-либо буду. Меня вдруг одолевает паника, и я не могу выдавить из себя ни слова. Майкрофт встает, щурит глаза и делает несколько шагов ко мне. Я смотрю, кажется, куда угодно, кроме как на него: я была не готова это услышать. Я (чертова идиотка) отлично понимала, что это когда-нибудь случится, но оказалась совершенно к этому не готова. В голове моментально складывается паззл — вот над чем он думал всё это время и дело совсем не в работе. Дело во мне и в том, сколько неправильных решений я принимаю. Но правда в том, что Майкрофт, на самом деле, намного умнее меня, и пока я, глупая и неопытная, пыталась разобраться в себе, он уже давно справился сам. Только вот, почему сейчас? — Софи, в чем дело? Он берет мое лицо в руки, и приподнимает его за подбородок, дабы заглянуть в глаза. Впервые за всё время я слышу в его голосе не только строгость, но и что-то другое. Я с трудом сглатываю и пытаюсь обдумать, что хочу сказать. Догадки беспорядочно сменяют друг друга — ненавижу такие моменты. Ненавижу чувствовать себя бессильной перед обстоятельствами. — Ты хочешь разорвать наши отношения? — в очередной раз повторяет он, видимо, не найдя в моих глазах понимания ситуации. Мысли путаются. Подсознание печально качает головой. Оно знает, что сейчас произойдет. Так больше не может продолжаться. — Да, — выдавливаю из себя я, чувствуя его ледяные руки на своем лице. Неожиданно его глаза темнеют. Майкрофт смотрит на меня понимающе, он слишком ясно осознаёт мотивы моих поступков. — Я должен был это предвидеть, — чуть усмехнувшись невесёлой усмешкой, констатирует он. Майкрофт отступает от меня. Видимо, понимает, как мерзко я себя чувствую. Именно, чувствую. Впервые за долгое время я позволяю себе почувствовать: чем бы это не обернулось. Я не могу так больше. Не могу поступать так с Майкрофтом — он слишком благороден и воспитан, дабы произнести вслух то, что крутится на языке у нас обоих. Ни один из нас не осмеливается назвать причину, по которой я вынуждена разорвать наш «контракт». Мне хочется убежать, спрятаться — всё, что угодно, лишь бы не чувствовать. С того самого дня, в день смерти Уилла, я пообещала себе, что больше никому не позволю причинить себе боль. А единственный способ избежать боли — не чувствовать ничего. И до появления Холмсов в моей жизни мне это прекрасно удавалось. Но не сейчас. Сейчас я чувствую, впервые ощущаю всю гамму чувств, так долго копившихся во мне. И это просто… невыносимо. — Почему ты делаешь это сейчас? Ты ведь мог спросить об этом сразу, когда я очнулась в больнице? — озвучиваю свои мысли вслух я, стараясь хоть как-то сдержать эмоции. Он закрывает глаза и недоверчиво качает головой. Я понимаю — он чувствует тоже, что и я. Как назвать это? Боль? Я не знаю другого наименования. Я лишь сейчас понимаю, как он мне дорог — и именно поэтому не могу продолжать. Он опять открывает глаза, на его лице грусть — искренняя грусть. — Нет, — на выдохе произносит он. — Не мог. Конечно, Майкрофт не мог бросить меня в таком состоянии — в отличие от человека, из-за которого я вынуждена бросить его. Я ненавижу себя за то, что чувствую. Я ненавижу себя за то, что чувствую. Но не могу по-другому. — Майкрофт, я… — Я знаю, — он перебивает меня, не дав закончить фразу. Я, если честно, и сама не знаю, что хотела сказать. В отличие от него. — И Шерлок знает. «Не нужно было». Пока я безуспешно пытаюсь взять себя в руки, Майкрофт поднимает с дивана одну из стопок бумаги, которые он изучал, и одним движением рвет прямо посередине. Я делаю прерывистый вздох удивления. — Что это? Майкрофт подбрасывает разорванные листы дорогой бумаги в воздух, обрывки падают, кружась в воздухе, и опускаются на все поверхности квартиры в странном узоре, составляя компанию моей книге. Один из них опускается мне прямо в руки, и я пробегаюсь глазами по бессвязному тексту. «Срок действия: месяц»… В голове всплывают наши переговоры. «— Теперь о сроках. Один месяц вместо трех — это слишком мало, особенно если ты хочешь проводить один уик-энд в месяц без меня. Думаю, что не смогу обходиться без тебя так долго.» Что ж, мы продержались даже больше, чем было оговорено. — Контракт, — отвечаю я на свой же вопрос. Холмс молча кивает. Он только что уничтожил это несдержанное обещание. — Я обещал, что ты сможешь уйти, когда пожелаешь. От мысли, что я больше никогда не увижу Майкрофта, я задыхаюсь… но я приняла правильное решение. Я подхожу к нему, наступая на оставшиеся клочки Контракта, и становлюсь на цыпочки, дабы поцеловать в щеку. Майкрофт ничего не говорит, однако, я знаю, всё понимает. Я возвращаюсь к дивану, чтобы взять сумку, старательно делая вид, что меня не трогает происходящие. Вытащив «мак», отношу его на кухню и аккуратно ставлю на стол, рядом с бокалом виски. Когда я оборачиваюсь, Майкрофт смотрит на меня с нескрываемым ужасом. — Спасибо. Он был мне полезен, — говорю я тихо и спокойно.

 — Софи, прекрати, эта вещь принадлежит тебе, — говорит он изумленно. — Пожалуйста, забери его.

 — Нет, Майкрофт, я взяла его на определенных условиях. Больше я в нем не нуждаюсь. Я не уверена, что мы говорим о ноутбуке. 

— Софи, будь благоразумна. — Он строг, даже теперь.

 Я качаю головой. Майкрофт судорожно вздыхает.

 — Ты хочешь сделать мне больно?

 — Нет.

 Я хмуро смотрю на него. Он прищуривается, но теперь ему меня не испугать. Я спокойно смотрю на него, не собираясь сдаваться. — Ладно, — соглашается Майкрофт. — Люк тебя отвезет. Майкрофт кивает в сторону двери, я оборачиваюсь и вижу Люка в неизменном, как всегда безупречном костюме.

 — Спасибо, сама доберусь.

 Я оборачиваюсь к Майкрофту и замечаю в его глазах еле сдерживаемую ярость.

 — Ты решила во всем мне перечить?

 — Так быстро я привычек не меняю. — Я примирительно пожимаю плечами.

 Майкрофт в отчаянии закрывает глаза и проводит рукой по волосам.

 — Пожалуйста, Софи, позволь Люку отвезти тебя домой.

 — Я подгоню машину, мисс Скай, — с нажимом говорит Люк, Майкрофт кивает ему, и, когда я оборачиваюсь, Люка и след простыл. Я смотрю на Майкрофта. Нас разделяют четыре метра. Не могу поверить, что он стал такой огромной частью моей жизни, и теперь её — этой части, — больше никогда не будет. — Майкрофт, я не знала, что так случится, — честно признаюсь я, не зная, что ещё могу сказать. — Зато я знал, — с той же невесёлой ухмылкой, говорит он. Разумеется, он знал. Майкрофт Холмс всегда всё знает. Схватив сумку, я выхожу в вестибюль. Майкрофт следует за мной на безопасном расстоянии. Он нажимает кнопку лифта, двери открываются. Я шагаю внутрь.

 — Прощайте, мистер Холмс.

 — До свидания, Соня, — отвечает он. 

 Майкрофт выглядит совершенно неживым, человек, преодолевающий боль, — и такие же чувства раздирают меня изнутри. Я отвожу глаза, зная, что мы поступаем правильно. Дверь лифта закрывается, увозя меня во внутренности цокольного этажа.

 Люк открывает дверцу, я забираюсь на заднее сиденье и старательно избегаю его взгляда. Меня душит стыд. Я потерпела полное поражение. «Не нужно было». Это точно, Шерлок, совсем не нужно было что-то чувствовать к тебе. Мы движемся к Бейкер стрит, невидящими глазами я таращусь в окно, и постепенно до меня начинает доходить абсурдность того, что я сделала. Черт, я рассталась с ним. С единственным человеком, который заботился обо мне, какие бы командирские замашки у него не были. Майкрофт не бросил меня, даже когда у него были для этого все основания. Он защищал меня перед отцом. Он оставил единственное, что в теории могло остановить Адлер, опасаясь за мою жизнь. Я не достойна его. Квартира кажется чужой и неуютной. Я прожила здесь слишком мало, чтобы она стала домом. Я присаживаюсь на кровать, и вдруг буквально физически ощущаю всепоглощающую пустоту внутри. Слишком знакомое чувство для того, чтобы его пугаться. Поджимаю под себя ноги, желая стать как можно меньше, с наивной верой в то, что привычная пустота тоже уменьшится. Напрасно. Решаю не включать свет, и, напротив, со всей силы зажмуриваю глаза. Всё так неправильно. Всё, что происходит, происходить не должно. Я не должна делать то, что делаю; не должна поступать так, как поступаю; и не должна чувствовать то, что чувствую. А я, черт его подери, чувствую. Слишком разнообразная гамма чувств и эмоций, в которой я не могу разобраться в силу своей неопытности в этом вопросе. Я слишком давно ничего не чувствовала. Я откидываюсь на спину, запрокидываю голову вверх и пялюсь на потолок, освещаемый лишь светом фар проезжающих мимо автомобилей. Я стала слишком чувствительной, слишком сентиментальной. Почему? Не делай вид, что не знаешь, Скай. То, в чем я боялась себе признаться всё это время и в чем так легко призналась на волоске от смерти. То, что Майкрофт понял гораздо раньше меня. То, что является косвенной причиной всего, что я творю. Я боюсь произнести это имя даже в своей голове, и буквы, давно вычерченные в моем сознании, не желают складываться в слово. Короткое имя: из двух слогов и шести букв. Как же сейчас хочется закурить. Ощутить легкую горечь на языке, слегка обжечь горло горячим дымом… Я мотаю головой. Ещё одну слабость я себе позволить не могу. Слишком много у меня стало болевых точек. «Не нужно было» — идти на поводу своего сердца. «Не нужно было» — идти на неоправданные риски. «Не нужно было» — знать Шерлока Холмса. Я резко встаю с кровати так, что на мгновенье темнеет в глазах. Я хочу знать, какой смысл он вкладывал в это сообщение. Что, по его мнению, мне не нужно было делать? Достаю из сумки телефон, но не набираю сообщение. Я хочу спросить лично. Решив не предупреждать о своем приходе, я выбегаю из квартиры, забыв закрыть дверь. Это сейчас последнее, что меня волнует. Пересекаю улицу, слишком рискованно проходя мимо движущихся автомобилей, и поднимаюсь по лестнице. Жму на звонок прежде, чем успеваю осознать, что поступаю чертовски неправильно. Дверь открывается, я собираюсь задать вопрос о смс-ке, но слова застывают у меня на языке, когда я поднимаю взгляд. — Мисс Адлер?