50 градусов по Холмсу или почему тают снеговики

То утро началось совершенно обычно. За восемь часов Я просыпаюсь от будильника в семь утра, на удивление хорошо выспавшись, открываю глаза ранним серым утром и лежу, уставившись на страшный беспорядок. Пора бы уже привести комнату в порядок. «Как и твою голову», — сварливо замечает подсознание и поджимает губы. Нет… только не сегодня. Воспоминания о Мориарти висят над моей головой темной грозовой тучей. В животе словно умирают бабочки, а когда я пытаюсь представить, что Шерлок делал со мной вчера, глубоко внутри рождается тяжелое, плотское, всепоглощающее желание. Нет, я не буду сегодня ни о чем думать. Я просто пойду на работу и, по дороге позволю себе слабость, заглядывая в окно напротив. Я резко распахиваю глаза от пришедшего на телефон сообщения. «У тебя выходной. Оставайся дома. Молли» Ещё чего. За все деньги мира я не останусь наедине со своими мыслями — пусть хоть сам Дьявол прикажет мне не сдвигаться с места. Смирившись с апатичным настроением, иду на кухню, собираясь позавтракать и как можно быстрее сбежать в больницу. Наверняка, это Майкрофт попросил дать мне отгул, и черта с два я буду играть по его правилам. Мысли возвращаются к вчерашнему дню: в каком таком состоянии аффекта я находилась, что позволила Шерлоку так со мной поступить? Все, больше никакого Холмса. По крайней мере, мне нужно успеть восстановить душевное равновесие прежде, чем Шерлок решит снова «снять стресс». Вот дьявол, одна мысль о нем выводит меня из себя в самом плохом смысле — я не могу думать ни о чем другом. Пожалуйста, прочь из моей головы, хотя бы на время. Смеюсь над своей наивностью — он там уже давно поселился и явно не собирается двигаться с привычного места. На кухне я застаю целующихся Лес с Джейсом — неужели нет другого места в этой квартире, где они бы не мозолили мне глаза? Громко и показательно кашляю. — Доброе утро, Софи, — звонко отзывается Лесли, когда замечает моё присутствие. Я оглядываю её с ног до головы — она сидит на коленях Джейса и выглядит чудесно в его футболке, которая доходит ей почти до колен и черных спортивных леггинсах. На голове неопрятный пучок, наверняка сделанный на скорую руку. В общем, Скетчер очень идет влюбленность. — Доброе, — киваю я, и, огибая барную стойку, направляюсь к плите. — Я пожалуй пойду, детка, — шепчет Джейс Лес слишком громко и чмокает её в шею. Боже, я не хотела этого видеть. — Нет, не уходи, — хнычет Скетчер, и у меня всплывает смутное воспоминание о вчерашнем вечере. «Мне хочется остаться — хочется заснуть с ним и завтра проснуться от кошмара, в котором он погряз. Но этого не будет: во-первых, этот кошмар — реальность, во-вторых, он этого не хочет. Я отстраняюсь от него, поднимаю мокрую футболку с пола, наспех натягиваю джинсы» Наверняка, если бы я могла, я бы сказала ему тоже самое. «Нет, не уходи, Шерлок, ты нужен мне» Но не факт, что он бы послушал. — У меня работа, детка, — уговаривает Лес Джейсон. — Встретимся вечером? Пожалуйста. Закажем китайскую еду и завалимся на диван смотреть какую-нибудь бурду по телеку. Лесли сияет как медный пятак. — Конечно. Чур еда с тебя, — смеется она и легонько пинает его локтем. Я прикрываю глаза. То, что когда-то казалось мне примитивным и скучным теперь стало почти мечтой — я бы с радостью провела так вечер с… Всё, хватит, Скай, достаточно меланхолии на сегодня. — Ладно, детка, до встречи, — говорит он и ещё раз целует Скетчер. — Я буду скучать. — А я больше, — улыбается она. — Пф, конечно же, я больше, — смеется он и прижимает её к себе. Меня сейчас стошнит. — Больше всех тут скучаю я по тишине в этой квартире, — фыркаю, и Лес заливисто смеется. Не вижу ничего смешного. — Пока, ворчун, — подмигивает мне Джейс. — До встречи, любимая. Он ещё раз целует Лес и наконец выходит из кухни. Скетчер спешит следом, дабы его провести. «Любимая» — слово слишком личное, чтобы произносить его так буднично. Я мотаю головой — это не моё дело. Наконец обращаю свое внимание на задуманный салат: достаю из холодильника помидоры черри, огурцы, болгарский перец, лук и сливочный сыр. Быстро мою и нарезаю овощи, закидывая их в большую прозрачную миску. Следом добавляю кремовый сыр, оливковое масло и специи. Выглядит и пахнет очень аппетитно. К окончанию приготовлений, Лес возвращается. — Как ты, Скай? — спрашивает она, присаживаясь за барную стойку. А как я? Хорошо? Это вряд ли. Скорее, обычно — я имею ввиду, ничего ведь не произошло. У меня нет повода для грусти. Мое подсознание ядовито усмехается, отчего-то приобретая образ черноглазого бледного лица. — В порядке. Раскладываю приготовленную еду по тарелкам, усаживаюсь за стол, напротив Скетчер. — Ты была у него вчера, да? — из далека интересуется Лесли. Я кладу в рот кусочек помидора, но не чувствую вкуса. — Технически, уже сегодня, — спокойно констатирую я. Делаю глоток травяного чая, морщась от горьковатого привкуса. — Соф, я прошу, будь с ним аккуратней. Все-таки обвинения звучат очень правдоподобно. Я вздыхаю, и поднимаю на неё взгляд. — Серьезно? Звучат правдоподобно? — резче, чем хотелось бы спрашиваю. — Он не виновен. Это все… идиотские сплетни. Лес смотрит на меня сочувственно, отвратительно снисходительно слушая мои аргументы. — Софи, я понимаю: ты влюблена. Но нельзя же так слепо верить человеку, который… Отставляю тарелку. — Который помог полиции в раскрытии сотен дел, которые без него бы остались глухарями на долгие годы. Скетчер наклоняет голову. — Дорогая, он создал целую личность для того, чтобы прославиться, — выдыхает она. — Он не герой, а просто очередной прохвост, жаждущий признания. Неужели она и правда так думает? Не может быть, чтобы Лесли доверяла газетам и журналистам больше, чем мне. — Поверить не могу, — говорю я. Выхожу из кухни, не прокомментировав слова Скетчер — честно говоря, у меня нет ни малейшего желания разговаривать с ней. Пишу Молли сообщение о том, что не нуждаюсь ни в каком выходном. «Это не обсуждается. М» Это очень не похоже на обычно вежливую и спокойную Хупер, и неприятное предчувствие становится ещё более явным. Для такого совершенно определенно должна быть причина, но мне почему-то совсем не хочется её узнавать. Я знаю, что Молли не стала бы так разговаривать со мной беспочвенно и мне, наверное, не должно быть плевать на причину такого поведения, но мне действительно плевать. Я не хочу ничего решать, ни о чем думать и ни в чем разбираться. Единственное, что я по-настоящему желаю — лишь узнать, как обстоят дела у Шерлока, но не решаюсь спросить. За четыре часа Через несколько часов ко мне стучится Лесли. Я не хочу её видеть, поэтому не отвечаю, когда она прижимается к двери и просит впустить её. Вопреки моим желанием, Скетчер, каким-то образом открыв замок, входит, опасливо ступая через порог. — Скай, прости, — тихо шепчет она. Я сижу на кровати, обложившись книгами, и намерено не поднимаю взгляд от очередной энциклопедии. — Я понимаю… ты знаешь его лучше. И не исключаю, что ты права. — Она подходит ближе, и усаживается на край кровати. — Просто… факты на лицо. — Боже… — устало вздыхаю я, всё ещё фиксируя глаза на нечитаемой строчке книги. — Какие факты? Он просто хочет, чтобы так думали. А ты повелась, как и остальные. Лес замирает. — Кто он, Софи? — А какое это имеет значение, если ты всё равно мне не веришь? Скетчер виновато опускает глаза, и, видимо, поняв, что не добьётся от меня «откровенного» разговора, безмолвно выходит. Все равно, пусть уходит. Я возвращаюсь к книге, но не могу вникнуть в смысл написанного, поэтому перечитываю одну страницу три раза. Аккуратно, будто боясь спугнуть черт знает кого, я мельком проверяю телефон на наличие новых уведомлений, но экран холоднокровно показывает лишь время и количество процентов заряда батареи. За десять минут В два часа дня прозвенел звонок. Я не обращаю на него внимания, думая, что это очередной визитер Лесли. Прикрываю глаза и озадаченно хмурюсь — в это время Шерлок уже должен был вернуться на Бейкер стрит. В конце концов, может быть, я упустила момент, когда они с Джоном вернулись со слушания суда? Надеюсь, все наконец решится. Еще одного потрясения ни один из нас просто не выдержит. Бросаю взгляд на улицу, вглядываюсь в окна напротив, но не замечаю ни одного признака жизни. — Что Вы здесь делаете? — слышу раздраженный голос Лесли, и моментально понимаю, кто нагрянул в гости. — Мне нужно поговорить с Софи, — коротко бросает голос, и через секунду моя дверь без стука открывается. Закатываю глаза. — Майкрофт, я могу провести хотя бы день без… — Я оборачиваюсь и встаю с кровати, чтобы посмотреть на Холмса, застывшего в дверях, и замолкаю, встречаясь со слишком серьезным взглядом серых глаз. Ну что снова не так? Многозначительно гляжу на Лес, стоящую за спиной Майкрофта: она однозначно кивает головой, давая понять, что никуда не уйдет. Что ж, плевать, пусть слушает. Уверена, ничего нового Майкрофт мне уже не может сказать. Мельком оглядываю его, желая понять причину такого официоза, но Холмс выглядит непроницаемым. — Софи, — серьезно начинает Майкрофт, не оглядываясь на Лесли. — Ты должна знать кое-что. Я нервно усмехаюсь. Что такого я должна знать, что для этого нужно было приезжать? Возможно, он хочет рассказать о сделке с отцом. Я киваю, и Майкрофт, сделав глубокий вдох, говорит: — Шерлок пол часа назад спрыгнул с крыши больницы Святого Варфоломея. Что? Спрыгнул? Это его очередной эксперимент? Я хмурюсь. Три — Ну что он опять придумал?.. До меня медленно доходит смысл сказанного, и тело пронизывает легкая дрожь. Два — Что ты хочешь сказать? — с опаской спрашиваю я. Один — Шерлок мертв, Софи. Я смотрю на Майкрофта. Он ведь не серьезно, верно? Что за идиотские шутки? Холмс выглядит мрачным и смотрит на меня, как на раненого зверька. Какого черта? Оборачиваюсь на Лесли: она, с ошарашенным выражением лица и прикрытым рукой ртом, следит за моими движениями. Ну, а я… я уверена, что непременно выдам себя и все в комнате увидят, что мне не хватает воздуха и я задыхаюсь. — Нет, — спокойно говорю я, глядя на людей перед собой. Пытаюсь сконцентрироваться на чем-то определенном, но пространство покрывает тусклый туман. Не понимаю, что происходит. — Да, Софи. Мне очень жаль. — Нет, — ещё раз медленно тяну я в прострации, до конца не понимая, что именно пытаюсь отрицать. Меня разбирает смех. Это странный, дикий и прерывистый смех. Я смеюсь не потому, что мне смешно, а потому, что я не могу ничего поделать. Потерянно смотрю на Майкрофта — на его лице застыла ледяная непроницаемость. Он спокоен. Какого черта он так спокоен? «Снова» — шепчет ничего внутри меня. «Снова, Софи» — гадко вторит оно, и я не могу не согласиться. Оно просыпается с гадким шипением, распространяется по телу и сдавливает горло. Ну же, души, быстрее! Этого не может быть. Просто не может быть. Ещё вчера, буквально вчера я видела его, касалась его, чувствовала его. Этого не может быть. — Шерлок?.. — ещё и ещё переспрашиваю, надеясь, что Майкрофт наконец расколется и скажет, что это не так. Что Шерлок просто хочет наконец от меня отвязаться, что это дело, работа, Ирэн Адлер, да всё, что, блять, угодно, но только не реальность. — Шерлок, — шепчу еле слышно, боясь, что умру прямо здесь. Я зову его, зная, что он не слышит. Вдруг понимаю, что стою уже на коленях, по щекам текут слезы, тело содрогается в рыданиях. Это не боль, это смерть. Мгновенная, резкая. Поднимаюсь на трясущихся ногах, иду к пластиковому, скрипящему окну. Открываю его и чувствую, как ко мне бросается Майкрофт. Да не стану я прыгать, угомонись. Или стану? Это, в общем-то, не важно: во-первых, здесь слишком низко, а во-вторых, я уже мертва, какой в этом вообще смысл? Ветер хлещет в лицо, но я не чувствую холода. Кислород кажется ядом, каждый вдох — новый приступ боли. Может, тогда легче вообще не дышать? Слезы смешиваются с дождем, а пальцы, уцепившиеся в подоконник, неуёмно дрожат. Страха больше нет — мой худший кошмар уже свершился. Я думаю о том, что Шерлока больше нет, пытаюсь уместить этот факт в своей голове. Каждый раз, встречаясь с ним, я говорила себе, что это в последний раз. И каждый раз приходила вновь. Каждый раз было одно и тоже: дрожащие пальцы на кнопке звонка, насмешка в его глазах. Глазах, которые больше никогда так не посмотрят. Теперь понимаю, что он смотрел свысока, всегда знал, зачем я возвращалась, видел всю мою подноготную. Наверное, ему это нравилось. Нравилось то, как я унижалась. Как же, должно быть, приятно смотреть на меня сейчас, глядя на мою ничтожность, то, как один только он смог разрушить всё, что во мне было? Я проиграла и знаю об этом. Но, черт возьми, я бы повторяла это вновь и вновь, падала бы перед ним на колени снова и снова, только бы он продолжал быть. С тем же успехом я смогла бы никогда больше не видеть его, съехать с Бейкер стрит, уехать из Лондона, из Англии. Я смогла бы сделать всё это, лишь зная, что где-то там всё ещё живет и работает детектив в забавной шляпе. Я готова на всё, лишь бы это действительно не было последним разом. Я уже чувствовала это. Я знаю, что будет дальше: отрицание, злость, депрессия… но принятия не будет. Я как никто другой это знаю. Мне всегда казалось, что самое страшное, что могло случиться уже случилось. Казалось, пока я не встретила его. Боже, единственное, о чем я в итоге просила — он. И даже этого ты меня лишил? Спустя неопределенное количество времени я обнаруживаю себя в одиночестве. Я не видела, как Майкрофт и Лесли вышли, захлопнув за собой дверь. Лишь на краю сознания понимаю, что Холмс — Майкрофт Холмс — всё ещё стоит за дверью. Не может уйти, но и не в силах на меня смотреть. А, возможно, просто понимает, как больно мне делает одна лишь его фамилия. Я вновь оседаю на пол, не силясь сделать что-то ещё. Пол в моей комнате гладкий, деревянный. Касаюсь его ступнями, теперь ладонями, а теперь — виском. Милый Господи, можно я потеряю сознание? Увы… Волны страшной боли, прежде лизавшие ноги, поднимаются и накрывают с головой. Я так и не сказала ему. Я бессовестно лгала, делая вид, будто не понимаю, что происходит. Но я понимала и просто боялась. Надеюсь, ты теперь довольна, Софи. Бояться больше нечего. Он погиб, считая, что никто, ни одна живая душа его не любит. Думая, что в нем разуверились. Мне не нужно было спрашивать Майкрофта, чтобы узнать, что произошло. Шерлок покончил с собой — я не сомневаюсь ни секунды в причине. Он отдавал так много, надеясь лишь на некое признания своей значимости. И даже этого ему были не способны предоставить. В голове пульсирует мысль о Мориарти, но я прогоняю её, позволяя себе полностью погрузиться в скорбь. Я не выдержу мысли об этом человеке ещё секунду — он и вправду без труда смог лишить меня всего, что у меня было. Всего, что осталось. Я не помню, что было дальше. Говорят, наше сознание устроено таким образом, чтобы как можно быстрее «удалять» негативные воспоминания из резерва памяти, и, наверное, я готова в это поверить. Как ещё объяснить то, что на следующее утро я проснулась, думая, что мне приснился кошмар? Но кошмар не приснился, он существовал в реальности и тот момент я даже не представляла, как собираюсь жить дальше.