Sooner or later, everything have to let go.

      — Докладывай. — Вампир стоит у резного окна, украшенного алого оттенка шелковыми шторами, и смотрит на 2 горящих глаза в его отражении на фоне сумрака за окном. — В пределах дворца никаких следов,Господин. Мы обнаружили только это. — твердо произнес один из стоящих позади вампира вардеров, поднимая лежащую в руке расплющенную тушу крысы. — В подвале сработал потайной механизм. Мы думаем, что эльф мог улизнуть в лес.       Этакая "улика" вампира не обнадёжила. Если Чонгук действительно сбежал в лес, то им потребуется не один месяц, чтобы отыскать хоть какие-то его следы. И где гарантия, что он не доберётся до деревни эльфов до того, как вардеры выйдут на его след? Одно утешало, — Чонгук слаб, Тэхён об этом лихо позаботился. А значит шанс выйти на него у вампиров есть. — Продолжайте искать, — подозрительно спокойно выдал Ким, медленно повернувшись к, в какой-то степени, оцепеневшим вардерам, и так же спокойно беря в руки недопитый бокал отменного вина. — Прочешите лес, людские деревни... Он не мог уйти далеко..       Вардерские прихвостни как один одновременно кланяются, и, не заставляя вампира долго ждать, мигом удаляются из комнаты, оставляя Тэхёна рассуждать в одиночестве.       В замке всё идет своим чередом, словно никакого Чонгука здесь никогда и не было. Однако Тэхён отчётливо чувствовал эту утрату — каждый камешек, ковры дворцовых коридоров и сбитая постель в его покоях, даже воздух пропитался Чонгуком, и стоило вампиру отвести взгляд куда угодно, как в голове лентой памяти всплывала картинка. Вот он спит рядом с ним, свернувшись от холода, словно брошенный на улице кот; вот он лежит у его двери, беззащитный и напуганный из-за грозы, а затем на шелковых простынях плачет, скулит и дёргается, пока вампир наслаждается его телом. Тэхён никогда не сожалел о содеянном, даже после того как понял, что Чонгук не только лишь новая забава в его руках. Руки вампира давно пропитаны кровью, стены этого замка впитали в себя столько криков, что Тэхён давно сбился со счёта, сколько людских (и не только) жизней оборвалось в его подвале. Ему всегда было плевать как и сколько жизней он отнимет, но с появлением в его бытие Чонгука всё изменилось, перевернулось с ног на голову, заставляя вампира посмотреть на мир и на собственную жизнь под другим углом. Тэхён впервые чувствует, что скучает, и если бы он знал, что Чонгук заставит его это почувствовать, — он бы вышвырнул его из своего замка еще до того, как этот злосчастный сорняк, под людским названием "любовь" не пророс у него внутри, опутав каждую вену, каждый нерв, заставляя Тэхёна буквально ломаться и немо кричать от безысходности, о том, как хочет вновь посмотреть в эти голубые глаза, как хочет зарыться изящными пальцами в его шелковистые волосы, вновь почувствовать их приятный аромат луговых цветов.       Выйдя из оцепенения, вампир не сразу понял, что вот уже как 10 минут вертит в пальцах пустой бокал. Он смотрит на своё, слегка отражающееся в нём, лицо, а затем моргает и видит уже испуганное личико его Чонгука, и, не выдержав, с отчаяния швыряет бокал об стену, разбивая его не на осколки даже, а на острые песчинки. Примерно так же, как Чонгук разбил его жизнь на "до" и "после", вместе со своим исчезновением.

***

Чонгук резко открывает глаза.       Ощущение собственного тела приходит постепенно, словно он разорвался на ошмётки, как тряпичная кукла, и его медленно, по частям, сшивают обратно. Приняв сидячее положение, он медленно осматривается и, заметив, что стены отнюдь не алого и чёрного оттенков, тихо выдыхает,мысленно успокоившись.       Я дома пронеслось в голове, и Чонгук медленно спускает ноги на пол, чувствуя, как саднит еще не отошедшая от вампирских развлечений задница. Комната, в которой он очутился, казалась ему довольно уютной. За окном ночь, с улицы достигает окна лёгкий отблеск света фонаря, но и его достаточно, чтобы смочь всё рассмотреть.       Решив, что пора бы осмотреться получше, он неспешно подаётся вперед, тут же с громким шипением падая на кровать обратно. Воспоминания в голове замелькали внезапно, словно кто-то быстро перелистывал страницы забытой книги перед его глазами: вот лес, корни, горящие из чащи волчьи глаза и ослепительная вспышка, нежный голос, твердящий об опасности, а затем нежный шелест листьев, крепкая хватка на спине и обеспокоенное лицо его Чимина, бегущего к нему, в момент, когда лента воспоминаний внезапно обрывается.       Чонгук несколько недолгих минут сидит неподвижно, пытаясь привести поток мыслей в порядок, а затем губ касается легкая, облегченная улыбка. Он ложится обратно, с этой же улыбкой смотря в белоснежный потолок и откровенно собой гордится. Ведь у него получилось, он сбежал, нашёл дорогу домой. И волноваться больше нет смысла, скоро он увидит Чимина, зароется ему в шею, обнимет, расскажет обо всём том, что пережил в плену у Тэхёна, отпустит эту неприятную часть его жизни и наконец почувствует вновь то умиротворение, что было в его душе до того, как он решил отвести Чимина к развалинам древнего поселения.

***

— Ван и Бинхо проводят тебя в мой старый дом, потом мы придумаем, куда тебя поселить. — Чимин стоит перед вампиром опустив глаза, смотря на свои, слегка дрожащие в вампирских пальцах, руки, медленно поднимая взгляд. — Когда Чонгук очнётся, он наверняка обрадуется, что станет жить в замке и у него будет отдельная комната. Но сейчас... — эльф замялся, закусив губу. — Ты хочешь побыть рядом с ним, — озвучил его мысли вампир, проникновенно смотря ему в глаза, — Я понимаю.       Чимин улыбается,освобождая руки, и прижимается к груди вампира, умиротворенно сводя брови, чувствуя, как вампирские руки обвили его спину. И им обоим совершенно всё равно, что Ван и Бинхо уже долго стоят и ждут, когда уже спровадят бледнокожего до его спальни и убредут восвояси. Сегодня грустная ночь, и им тоже нужен не только физический, но и моральный отдых. Чимин это понимает.       Неспешно отступив от Юнги, эльф неспешно кивнул братьям и те, мысленно благодаря всех богов, наконец зашагали по тропинке в глубь деревни. Юнги, с минуту постояв, улыбнулся Чимину, начиная следовать за ними.       Слишком много всего в один день. Внутри засела тревога, вертелась внутри и билась об ребра, ни на минуту не умолкая, постоянно подавая знаки того, что она никуда не ушла. Чимин весь день ее чувствует, но после увиденного на руинах "Обители леса" он понял, что эта, колотящая по груди, тревога, его еще очень долго не отпустит.       Несколько минут подышав воздухом и насладившись тишиной, он таки решил вернуться в замок. В коридорах горели невесть кем зажженные факела, освещая Чимину дорогу до его комнаты. Он шёл медленно, раздумывая, как жить дальше. Просто всё забыть? Всё наладится само, он наконец спокойно заживёт со своим братом и его Юнги? Конечно же нет.       В голове вертелись слова о пророчестве, которое Чимин должен исполнить, а увидев то, что показала им Со Ён, он и подавно не находил себе места. Приближалась настоящая межрасовая война, и вампиры явно сильнее. Их тысячи, у них оружие, власть и сила. А что есть у эльфов? Пара сотен выживших поселенцев, да он с Чонгуком. Какие бы звёздные силы не пророчила ему та злосчастная книга, Чимин не надеялся на чудо. Да, он умеет оттолкнуть или ослепить белоснежной вспышкой, но против многотысячных армий этакий "фокус" едва ли поможет.       Однако, как говорится, — "надежда умирает последней". Та последняя картинка в воде, где они с Чонгуком бегут друг другу навстречу, стояла перед глазами. Если Чимин — Дитя Созидатель, а Чонгук — Дитя Разрушитель, то всё встаёт на свои места. Вот только как Чимин использует силу, о которой даже не догадывается? Как простое прикосновение рук уничтожит многотысячные армии бледнокожих? Вопрос открытый. И Чимин решает подумать об этом потом, поворачивая ручку двери и проходя в комнату,прирастая к месту. Чонгук уже не спит. — Чонгук... — начал эльф, но повернувшийся к нему паренёк, делая шаг, забывает, что вообще стоять не может, рухнув в объятия вошедшего Чимина. Тот ловко его удерживает, помогая сесть на кровать и они крепко, долго обнимаются, не в силах описать радость встречи. — Я так скучал, Чимин-а... — слезным голосом начал Чонгук, утыкаясь в изгиб его шеи, — Прости меня... — Глупый... За что ты извиняешься? — не вынес Чимин, давая волю накатившему потоку слёз, — ты спас меня тогда, в лесу. Ты спас меня, а я не смог... — Зарыдал эльф, крепко сжимая его в руках, — Я подвёл тебя... Проделал такой путь, чтобы вызволить и так облажался...       Чонгук внимательно слушает, понимая, на что намекает ему Чимин и поднимает осторожно ладонями его лицо, утирая слёзы, заглядывая в прекрасные глаза и сводит брови, впиваясь осторожно в его губы.       Чимин ошарашенно поднимает на него глаза, но не отстраняется. В какой-то степени ему даже хотелось этого. Накрывает его ладонь на своей щеке своей и отвечает, нежно сминая слегка обветренные губы, прикрывает глаза и расслабляется, позволяя им с Чонгуком прочувствовать близость друг друга. Поцелуй такой теплый, робкий, не слишком умелый, без языков. Лишь губы и солёный привкус изредка попадающих на уголки губ слёз, теплые объятия и полнейшая тишина за окном.       Они целуются долго, неспешно, стараясь прочувствовать друг друга. Ни один из них не задаётся вопросом "Что мы делаем?", даже Чимин, знающий, с кем именно он сейчас так нежно и скучающе целуется, но вот дыхание сбивается и они одновременно отстраняются, с тёплыми улыбками глядя друг другу в глаза. — Чонгук-ши... У меня для тебя 2 новости, — начал первым Чимин, — Плохая и хорошая... — Хорошая, — без сомнений выдал Чонгук, утирая слёзы. — Мы с тобой родные братья..., — Чуть улыбнулся Чимин, уже только этими словами приводя сидящего напротив Чонгука в ступор. — Братья?... — недоверчиво пересказал эльф, ошарашенно смотря на Чимина. — Но... — Наша мама, Со Ён, родила тебя от вампира...— Начал нехороший рассказ Чимин, отводя взгляд, — она думала, что он любит её, но узнав о том, что наша мама беременна, твой отец из клана Иджо попытался её убить... Но ты всё таки здесь... — улыбнулся эльф,погладив опешившего от рассказанного брата. — И я очень благодарен маме, что ты есть.       Чонгук внимательно смотрит на него, пытаясь понять шутит ли сейчас беловолосый, но нет, в его уверенных и тёплых глазах нет и намёка на шутку. Эльф внезапно раскраснелся, понимая, что только что накинулся с поцелуем на родного брата, отводя глаза, пытаясь переварить свалившуюся, как снег на голову информацию. Сердце вдруг бешено забилось в ту секунду, как мозг переварил слова "наша мать" и "твой отец вампир", выдавая неподдельную реакцию в виде задрожавших пальцев.       Кто же он тогда? Вампир или всё таки эльф? Ни рыба, ни мясо, ни свет и ни тьма, — кто он? Новость должна была быть хорошей, почему сейчас в груди так сильно колит сердце? —Чонгук?... — Подал знак присутствия обеспокоенный его реакцией Чимин, обнимая его за плечи и поднимая его голову на себя, — Ни о чем не волнуйся, слышишь?, — попытался его успокоить теперь уже родной брат, — Всё будет хорошо. Мы братья, мы оба эльфы. Кем бы ни был твой отец это никак не влияет на твою личность. Ты тот, кто ты есть, ты мой славный и милый братишка. Ты показал мне это место, помог вспомнить кто я такой, помог мне пережить утрату. Прошу тебя..., — понизил голос Чимин, — Оставайся всегда им... Тем славным парнем, который встретил меня у пещеры. Таким же весёлым и беззаботным непоседой..., — Чимин свёл брови, смотря прямо в глаза брату и тот невольно улыбнулся, любуясь этим беловолосым солнышком, мысленно благодаря богов за то, что позволили ему познакомиться с этим чудом. Тревога отошла. — Я всегда теперь буду рядом, Чимин-ни..., — Начал Чонгук, погладив брата по голове, — Спасибо, за твои слова. — эльф улыбнулся, уже безо всякого стеснения целуя Чимина в уголок губ. — Ну а какая же плохая новость? — взбодрился Чон, будучи уверенным, что что бы сейчас ни сказал ему Чимин, — он готов абсолютно ко всему. Но уверенность пошатнулась, замечая изменившееся выражение лица сидящего напротив брата. — Старейшина Джун Со..., — замялся Чимин, — погиб.