Знай

День. Он похож на одичавшего волкодава. Всегда бежит, не задумываясь о том, как глубоки отпечатки его лап на земле. Занимает всё пространство, ослепляет каждого, кто посмеет посмотреть на него. От него на километры распространяется запах гари. День всегда стремится поскорее скрыться за горизонт, чтобы никто — подчёркнуто никто — не успел заметить спрятанные среди косматой шерсти старые и ноющие раны. *** Доктор стоит посреди свалки и цепко вглядывается в её грязные очертания. Над головой холодно светит декабрьское солнце, а вокруг царит мёрзлая тишина, не разрываемая даже криками чаек. Повелитель времени упрямо выискивает что-то среди залежей хлама. Точнее, кого-то. Глубоко вдыхая зловонный воздух, таймлорд старается различить среди обыкновенного смрада неестественный запах воскрешённого. Галлифреец не скрывает своего присутствия, демонстрируя готовность к контакту. И не важно, будет ли это невозможный мирный разговор или привычный кровопролитный бой. На другом конце необъятной территории Мастер широко распахивает глаза и, нервно сдёргивая капюшон, принюхивается к ветру, разносящему след дорогого врага. Расплывшись в маниакальной улыбке, поднимается рывком и, по-волчьи изогнув шею, ловко подхватывает подвернувшийся под руку лом. Бьёт. Ещё раз, откалывая алую эмаль. Ещё и ещё. Человек в коричневом пальто вздрагивает, обеспокоенно крутя головой. Откуда исходит звук? Металлический гул разносится картечью. Шатен срывается с места, давая сигнал к началу гонки. Размеренный рокот раздаётся всего несколько секунд. *** Они бегут. Мчатся по пересечённой местности, не приспособленной для охоты. Несутся сломя головы и нисколько не жалеют друг друга. Кажется, так происходит уже целую вечность. Меняются декорации, появляются цели, исчезают преграды, но спектакль продолжается. Всегда и везде. И по какой-то нелепой традиции их пути пересекаются в самый неподходящий момент. Доктор резко тормозит, тяжело дыша и с неверием глядя на друга. Тот издаёт дикий вопль, заставляя поморщиться. Безумно смеясь, ренегат прыгает с насыпи. Состязание возобновляется с привычной исступлённостью. Взлетев на ржавые рельсы, светловолосый позволяет догнать себя. Его невероятно забавляют эти почти невинные салочки, и он разражается хохотом, несмотря на то, что его плоть на мгновение исчезает. — Пожалуйста! Дай мне помочь! Повелитель времени с презрительным раздражением смотрит сверху вниз. — Ты зря сжигаешь свои жизненные силы! Мастер, мерзко хихикая, разбегается и бросается с груды металла, не заботясь о возможных последствиях. Таймлорд в ужасе кидается следом. — Боже мой, Доктор, да на тебя смотреть больно! — восклицает непонятно откуда взявшийся Уилфред. — С дороги! Сумасшедший смех продолжает звучать набатом, но его обладатель безнадёжно исчез из виду. Обратный отсчёт для очередного конца света запущен, а часы противоестественного существования Мастера сочтены. Галлифреец стискивает зубы и чувствует металлический привкус крови. *** Ночь. Словно лабрадор, она незаметно крадётся по пятам и прячется в угольно-чёрных тенях. Неслышно перебирает мозолистыми лапами по заледенелому асфальту. Ночь пахнет временем и умеет ждать. Каждые сутки она извечно поднимает голову — тяжело и как бы неохотно — и, хорошенько встряхнувшись, разом скрывает своей смольной шерстью весь небосвод. *** Снова свалка. Доктор бродит здесь уже несколько часов и плотная ткань пальто успела покрыться тончайшим слоем инея. Встревоженно кружит среди гор мусора, по крупицам улавливая золистый запах друга, выбравшего самый нелепый способ самоубийства. Но когда таймлорд находит полуразвалившееся здание, то останавливается, не в силах убедить себя зайти внутрь. Он так устал от их бесконечных схваток. От нескончаемых попыток уничтожить всё, что дорого ему. От собственной натуры, заставляющей постоянно искать выход. Неужели не может повезти хотя бы раз? По-настоящему. Просто повезти, вопреки любым расчётам и закону подлости… Вяло мотнув головой, легко снимает ментальные блоки. *** Мужчина, сидящий посреди недостроенного сарая, напрягается и прислушивается. Затем медленно поднимается, не спеша оборачиваться. Он знает, что увидит. Точнее, кого. Бросают друг на друга не читаемые взгляды. Один делает шаг навстречу. Другой реагирует незамедлительно. Красные кеды касаются пола. Ладони убийцы искрят холодными разрядами. Ток в сотни ампер взрезает воздух справа от Доктора. За узкой спиной взрывается часть пола, вспыхивая ярко-оранжевым пламенем, но никто не обращает внимания на столь несущественную мелочь. Трудно сказать, почему Мастер не бьёт на поражение. Возможно, он не против поиграть подольше. Возможно, отчего-то решает предостеречь. Возможно, хвастается новыми силами. Никому не известно, о чём помышляет безумец. Даже ему самому. Голубые молнии пронзают оба сердца одновременно. Доктор упрямо стоит, игнорируя растекающуюся по венам агонию. Ренегат также продолжает испытывать себя, пытаясь изжарить противника. Сопротивление исчезает. Шатен валится с ног, но его подхватывают, не позволяя упасть. Становясь рядом с другом на колено, блондин с ненавистью смотрит в карие глаза, исполненные всесокрушающего желания помочь. Бесит. Он резко встаёт, и таймлорд растягивается на бетонном полу. — У меня были поместья, — начинает звенящим от ярости голосом — Помнишь земли моего отца, там, дома? — лицо неожиданно смягчается, делаясь почти нормальным — Луга с красной травой, тянущиеся от откоса Проклятой Горы, — ностальгическая улыбка касается обветренных губ — Мы целыми днями бегали по тем лугам, разглядывая небо… — желчь искажает пластичные черты — Посмотри на нас сейчас. — Как лирично, — голос собеседника сочится ядом совести — Но скольких людей ты убил? — Я так голоден. — В твоём воскрешении что-то пошло не так, — слова даются с трудом — Эта энергия… Разрывает тебя, и ты… Ты теперь убиваешь себя… Мужчина зло садится рядом, абсолютно не слушая заботливую болтовню. — Это человеческое Рождество. Они столько едят! — мечтательно запрокидывает голову — Всё это жаренное мясо! Пироги и красное вино! Горячее. Жирное. Кровяная еда! Кастрюли, тарелки с мясом и плотью, и с жиром, и с соком! Доктор глядит с тяжёлым сочувствием. — Запечённая, липкая, горячая корочка! Горячая, такая горячая!.. — Прекрати. Мастер его не слышит. Ну почему его никогда и никто не слышит?! Так же, как и он сам. А ведь Смерть предупреждала, что, предложив ей взамен — тогда ещё действительно лучшего — друга, в будущем — тогда ещё Тета — сильно пожалеет о своём выборе. — Что, если я попрошу тебя помочь? — спрашивает тихо и без особой надежды. Блондин неожиданно затихает и поднимает вполне осмысленный взгляд. — Это касается не только тебя и меня, — стремясь донести очевидный смысл. — Да? — слыша хорошую, но слишком старую шутку. — Мне сказали, что что-то возвращается. — И вот он. Я, — с плохо скрываемым отвращением ведёт рукой по выцветшим волосам. — Нет, это что-то ещё. — Больно, — мозолистая ладонь сжимает затылок. — Сказали, что настанет конец времени, — начиная злиться от взаимной глухоты. — Мне больно, Доктор! — Мастер внезапно падает на колени, пригибаясь к самому полу — Этот звук… Звук! — с дрожью показывает на висок — У меня в голове, Доктор! — продолжает повторять, как заведённый. Путешественник настороженно прищуривается. — Один-два-три-четыре! Один-два-три-четыре! Один-два-три-четыре! — гневно потрясая кулаками в такт — Он громче, чем был раньше! Видит нескрываемое опасение, смешанное с жалостью. — Неужели ты его не слышишь?! — Прости, — Доктор осторожно качает головой. — Слушай! — не реагирует, продолжая умолять — Слушай! Слушай! Слушай!.. Каждую минуту… Каждую секунду… С каждым биением моих сердец, — острый взгляд психопата вспарывает душу ржавым лезвием — Он здесь, — скрывая плач — Зовёт меня… Пожалуйста, послушай! Наклоняется вплотную. — Извини. Я не слышу. Их лица оказываются совсем близко. Настолько, что лежащий чувствует влажное дыхание на своей щеке. Настолько, что чужое безумие затягивает болотной трясиной, не оставляя шансов на спасение. — Послушай! — короткий и громкий приказ. Они соприкасаются лбами. Телепатический контакт длится не более секунды, но и её хватает с лихвой. та-да-да-да та-да-да-да та-да-да-да Шатен дёргается, как от пощёчины, на мгновение забывая даже про раздирающую мышцы боль. Ошарашенно пялится на Мастера, хватая ртом стылый воздух. — Но… — слабость берёт своё. Голова начинает кружиться и, стараясь не выдать себя, Доктор садится на пол, загнанно дыша. — Что? — почти рычит светловолосый. — Я это слышал, — не веря — Хотя ведь никакого звука никогда не было! Это просто твоё безумие! Лицо напротив искажает счастливый и абсолютно бесшабашный оскал. — Что это?! — непонимание и страх — Что в твоей голове?! Ухмылка напротив становится по-настоящему пугающей. Блондин протягивает растопыренные ладони и немилосердно сдавливает чужой череп. — Он настоящий, — по буквам, почти без звука — Ты понимаешь?! Настоящий! — вскрик оглушает окончательно дезориентированного галлифрейца. Доктор успевает лишь вздрогнуть. И почувствовать, как шершавые губы накрывают его собственные. Карие глаза безгранично раскрыты, но их обладатель оказывается не в состоянии поверить им. Мастер целует жёстко и грубо. Рука с обломанными ногтями надавливает на всё ещё сведённую спазмом грудь, заставляя лечь на ледяной камень. Зубы раздражённо кусают, карая несуществующее сопротивление. Вкус свернувшейся крови растекается по нёбу. Запах старого пота въедается в рецепторы. Щетина царапает подбородок. Доктор с восторгом прикрывает веки, отдаваясь новым ощущениям. Неукротимый пыл бывшего кумира. Собственные неуклюжие попытки смягчить напор. Ладони нетерпеливо расстёгивают пиджак и яростно выдирают рубашку из брюк. Шатен бестолково шарит руками по чужой спине, конвульсивно сминая ткань чёрной толстовки. Горящие холодом ладони властно скользят по обнажённой коже. Безумие. Кристально чистое, пронзающее электричеством. Сотканное из преступных шорохов и сбивчивых ударов четырёх сердец. Такое же, как и они сами. Доктор может привести миллиард и двести доводов, почему это не может произойти здесь/сейчас/нигде/никогда/ни при каких условиях, но попросту не успевает. Он сдавленно стонет, когда огрубелые пальцы выкручивают соски. Таймлорд решает, что мироздание переживёт ещё один логический парадокс, и нетерпеливо стискивает коленями чужие рёбра, прижимаясь теснее. Мастер отстраняется. Его ладони бесстыдно скользят по оголённому животу. — А знаешь, что? — ядовитая улыбка расползается по бледным губам — Ты неплох. Я бы даже сказал, что довольно-таки хорош. Краска расползается по скулам. Усмешка становится шире. — Могу тебя поздравить, теперь я знаю, чем займусь после того, как захвачу эту гаденькую планетку. Он многообещающе шлёпает Доктора по бёдрам и быстро встаёт, лучась злым торжеством. Ренегат в приступе эйфории истерично смеётся. — Он настоящий!.. Настоящий! Настоящий!!! — рёв скрежетом отражается от стен. Два луча энергии ударяют по земле, и повелитель времени взмывает ввысь. Ещё не пришедший в себя Доктор вскакивает на ноги, поспешно одёргивая одежду и проклиная друга за дурацкую выходку. Блондин стоит на земляном вале и явно ощущает себя победителем. — Все эти годы ты думал, что я сумасшедший! — орёт, обличающее указывая на него — Король свалок! — поднимает кулак вверх — Но что-то зовёт меня, Доктор! Что это?! — не щадя горла — Что?! Внезапно над его головой загорается ослепительный свет, высвечивающий волосы нимбом. Мятежный властелин времени оборачивается в тот момент, когда сверху падает два троса. Доктор пытается уйти из слепящего света прожекторов. Двое людей скручивают Мастера и вкалывают транквилизатор в шею. Стоящего на земле таймлорда осыпает градом пуль. Похитители поднимаются в воздух. — Отпустите его! — на долю секунды отчаянный крик перекрывает шум лопастей. Доктор словно со стороны чувствует подлый удар приклада по спине. Перед глазами темнеет, но в голове продолжает подстреленной птицей метаться мысль, состоящая всего из одного слова. Снова. *** Доктор в смятении глядит на торжествующего злодея. Во власти заклятого врага каждый человек на Земле. Нет, не так. Каждый человек на Земле — Мастер. В его руках, окрашенных кровью миллионов живых существ со всей Вселенной, находится военная мощь целой планеты. — Человеческая раса всегда была твоей любимой, Доктор, — с издевательским ликованием произносит оригинал, подходя к своим клонам — Теперь есть только раса Мастера, — демонстративно разводит руками и смеётся навзрыд семью миллиардами голосов.