Аццкий план

— Флинт! Хмурый, наполовину проснувшийся Маркус обернулся на голос, испытывая острое чувство дежавю, которое только усилилось при виде окликнувшей его Забини. — Доброе утро, засоня! Полчаса тебя дожидаюсь, — поприветствовала Блейз, на этот раз девочка. Пользуясь правом студентов в выходные дни менять форменные мантии на повседневную одежду, соплячка вырядилась в нечто воздушное с кучей рюшей и оборочек. Что, учитывая неестественно бодрый настрой, делало ее похожей на жизнерадостное пирожное. При мысли о пирожных желудок забурчал, напоминая хозяину о том, что тот еще не завтракал. Не то, чтобы Маркус вообще нуждался в подобных напоминаниях. — Чеготебесвалинахер, — хмуро зыркнул он на девчонку. — Оу, мы не в духе, — прокомментировала Забини, ничуть не впечатлившись. — Ладно, сваливаю. И не надо так на меня смотреть и зря расходовать убийственную силу взгляда! Мне от тебя ничего не нужно. Маркус недоверчиво хмыкнул. — Правда! Я ждала тебя только чтобы сказать насчет Вуда. Ну, то, о чем ты спрашивал вчера. Но если информация неактуальна... — Блейз пожала плечами и повернулась чтобы уйти, но Флинт сгреб ее за плечо. — Куда?! Девчонка ойкнула, и Маркус с запозданием понял, что схватил ее, пожалуй, слишком крепко. Он спешно разжал пальцы. Глядя, как Блейз с возмущенным видом растирает пострадавшее плечо, Марк внезапно стушевался. — Ты это... прости, короче. Не рассчитал. Так что там насчет Вуда? Блейз хмыкнула, кивнула, принимая неказистые извинения. — А насчет Вуда, вернее его ориентации... — Постой, — перебил ее Маркус. — Не здесь. Он оглянулся по сторонам — в гостиной, кроме них, было пусто: очевидно, все уже ушли на завтрак. Но запущенная накануне непонятно кем сплетня пробудила в нем своего рода паранойю. Поэтому, жестом велев Забини следовать за ним, Маркус отошел в самый угол гостиной, подальше от дверей в общий коридор и выходов в спальни. — Ну, — выдохнул он полушепотом. — Выкладывай. — Предпочитаешь обсуждать это здесь? Серьезно? — изогнула бровь Забини. — Ну, как знаешь, мистер конспиратор. Ответ положительный. В смысле, он точно гей, — на всякий случай уточнила она. — Вуд? — от волнения Маркус невольно заговорил в полный голос. Хотя какая разница? Кроме них двоих в комнате никого не было. — Это точно? Ты это поняла, когда вы с ним обжимались или... Громкое бряцание заставило обоих заговорщиков вздрогнуть, обернуться и уставиться на источник звука — каменную стену. — Что за нахер... — начал было Маркус и вдруг похолодел. Он вспомнил, что находилось за этой стеной, вернее, раздвижной панелью, зачарованной "под камень" — проход в душевые младшекурсников. И как он мог забыть? Но что поделать, Маркус уже несколько лет не пользовался этими душевыми. С тех пор, как получил капитанский значок и сопутствующие ему привилегии, он благополучно забыл об их существовании. Угораздило же его и Забини шептаться прямо перед этой дверью! Вне себя от досады, ярости и, чего уж там, смущения, Маркус резко дернул за панель. Она отъехала в сторону, открыв вид на выложенный плиткой коридорчик и какого-то пацана, копошившегося на карачках под порогом. Флинту сверху были видны только синий халат, полотенце через плечо и влажные темные волосы. — Ой! — тоненько, как-то сдавленно пискнула Забини. — А ну, встал! — рыкнул Маркус, сдвинув брови. И, пока пацан подбирал с пола разлетевшиеся в разные стороны флакон, мыльницу и зубную щетку, успел принять максимально угрожающую позу, сложив руки на груди и выпятив нижнюю челюсть. Стопудов, сопляк что-то слышал, но если он хотя бы подумает о том, чтобы растрепать... Наконец мелкий подобрал свое имущество и выпрямился. Флинт даже выдохнул от облегчения, признав в том принятого накануне запасного охотника. Как бишь его? Нотт? Судя по яркому румянцу на щеках, тот и правда слышал, по крайней мере частично, разговор капитана и Забини, но трепать не станет — под страхом вылететь из команды. По крайней мере, на этот счет можно быть спокойным. Маркус только открыл рот, собираясь объяснить мелкому что к чему, но Забини его опередила: — Привет, Тео! Маркус озадаченно нахмурился. За последние дни он частенько пересекался с Забини, но прежде ни разу не замечал, чтобы она улыбалась как полнейшая дурочка. Что на нее теперь-то нашло? — Привет, Блейз! Временно выкинув из головы Забини и ее странности, Флинт переключился на Нотта, устремив на того суровый инквизиторский взгляд. Взгляд пропал впустую. Никто и не смотрел в сторону Маркуса. Что за малявки пошли, ну никакого уважения! Эти двое просто переминались с ноги на ногу по разные стороны порога и лупили друг на друга гляделки. Надо же, а у нового охотника, оказывается, тоже лицо, как у дебила. Странно, на вчерашней тренировке казался нормальным... Маркус кашлянул, привлекая к себе внимание. Забини оглянулась на него с таким удивлением, будто вообще забыла, что он тут стоит, а Нотт и подавно — даже глаз не поднял. Вот же! — Свалил отсюда живо и ты ничего не слышал, усек? Тот коротко кивнул и припустил прочь. Флинт вернулся к интересовавшей его теме: — Так что насчет Вуда? Это просто твои догадки или... — Или, — уверенно кивнула Забини. — Помнишь наш кастинг на роль Фальжелины, и как все парни слюной изошли? Это вовсе не потому, что я такая красотка или Джонсон. Всему виной особые чары, мамочкина школа. А уж она по части любовной магии фестрала съела, так что можешь поверить. Про вейлочары когда-нибудь слышал? Маркус кивнул. — Действие этих чар в чем-то схоже, только они гораздо круче. Здесь даже зрительный контакт не нужен, важно лишь время. Достаточно просто провести с парнем в одной комнате три минуты, чтобы он втрескался в тебя по уши. — Да ну? — Марк подозрительно прищурился. — Если все так просто, что ж ты не охмуряешь всех подряд? Могла бы еще на первом курсе сдать Ж.А.Б.А. и не париться. — А никто и не говорит, что это просто! — обиделась Забини. — Жутко хлопотно и энергозатратно на самом деле. К тому же, чары кратковременные и действуют только на натуралов. Но действуют! Вспомни, тогда, на кастинге, даже этот ваш заучка, как его? — Боул. — Ага. Он ведь даже не смотрел в мою сторону, все время пялился в книжку, но даже его проняло! Говорю тебе, это такая мощная магия, что... — Блейз жестом изобразила фейерверк. — Гарантия сто процентов. А теперь вспомни-ка, на кого эти чары не подействовали? Кто не пускал слюни? — Вуд, — выдохнул Флинт. — Ага. И Малфой. — Малфой?! — шокировано вскинулся Маркус. Вообще-то ориентация мелкого ловца была ему до лампочки, но сам факт был уж очень неожиданным. — И ты, — лукаво усмехнулась Забини и поспешила убраться из гостиной, пока Флинт, оглушенный новой информацией, не успел очухаться. * * * Тео Нотт был, пожалуй, самым незаметным человеком в Хогвартсе. Маленький, тихий, неброский — взгляд сам собой скользил мимо него в череде сверстников. Во время первой прогулки в Хогсмид чужой староста пытался не пропустить его, потому что "первокурсникам нельзя", а на опросах профессора частенько проскакивали его фамилию в списке. Двоечник посчитал бы это большой удачей, но Тео двоечником не был и учился стабильно хорошо, хотя и без блеска. А баллы в факультетскую копилку приносил, может, и часто, но так понемножку и будто украдкой, что и тут совершенно не привлекал к себе внимания. При взгляде на этого щуплого, слишком малорослого для своих лет и слишком серьезного на вид мальчишку (если на нем по чистой случайности задерживался чей-нибудь взор), никому бы не пришло в голову, что у него может быть страшная тайна. Однако тайна была, и заключалась она в том, что у Тео имелось Божество. Все началось банально и обыденно — на вокзале Кингс-Кросс, где одиннадцатилетний Тео впервые сел на поезд, отправляющийся в Хогвартс. В суматохе, среди ровесников, старших учеников и провожавших их родителей, багажных тележек и сундуков, клеток с питомцами, криков мальчишек и девчонок, уханья сов — среди всей этой вокзальной сумятицы Тео совсем потерялся и забился, не глядя, в какое-то купе. И там совершенно для себя неожиданно встретил свое Божество — немыслимо прекрасную девочку, которая, как оказалось, тоже впервые ехала в Хогвартс. В одном с ними купе ехали и другие ребята, дверь постоянно открывалась и закрывалась, заглядывали новые лица, знакомились, кто-то приходил и уходил... Словом, царила все та же неразбериха. При этом остальные проявляли удивительную бестолковость, не признавая Божество в сидящей у окна девочке в кудряшках. Тео оставалось лишь тихо поражаться их слепоте. Когда позднее выяснилось, что прекрасная девочка временами превращается в мальчика, Тео совсем не расстроился и даже не удивился, потому что Божеству — можно. Их зачислили на один факультет, и это было счастье. Проблема была лишь в том, что в суете общей гостиной поговорить по душам никак не получалось. Только успеешь произнести "Привет! Как дела?", как набегут, налетят: Панси и Дафна с болтовней о моде, Малфой с сетованиями на "этого шрамоголового придурка", трепещущие перед МакГонагалл двоечники с мольбами о помощи — и украдут, уведут! Казалось, абсолютно все жаждали урвать кусочек внимания Блейз. И Тео тоже очень старался привлечь ее внимание. Поначалу он надеялся стать лучшим студентом в их параллели и помогать Блейз с учебой. Не вышло. Учился он, правда, хорошо, но она — блистала. Нужно было изобрести новый план, и летом после второго курса Тео внезапно осенило — квиддич! Ведь все знают, что девушкам нравятся спортсмены. Например, эта новая восходящая звезда мирового квиддича: Виктор Крам — страшен да носат, а Дафна пищала от восторга, заполучив его автограф. Или парни из факультетской сборной: Пьюси, Монтегю, Блетчли — совсем не красавцы, да и умом не страдают, а от девчонок, мечтающих прогуляться с ними в Хогсмид, отбоя нет. Окрыленный этой идеей, Тео отправился на пробы. Летал он ровно, старательно, но опять же без блеска — как и всё, что он делал. Флинт страшно ругался, не выделяя, впрочем, никого из толпы соискателей, и следующие несколько дней Тео думал, что план провалился, и нужно придумывать новый. Но накануне утром Флинт подозвал его и сообщил о зачислении в команду. Известие сопровождалось ободряющими напутствиями в духе: "летаешь пока херово, так что на тренировках чтоб жопу рвал" и "драть буду три шкуры, а вздумаешь скулить и жаловаться — к метле приклею, будешь даже в сортир на ней летать". Но какая разница? Тихо и упорно двигаться к достижению поставленной цели — это он умел. Мир внезапно заискрил, как рождественская елка. А этим утром, умывшись и собираясь отправиться на завтрак, Тео внезапно услышал по другую сторону двери голос обожаемого Божества. Слов он не мог разобрать, но голос узнал бы из тысячи. "Вуд?.. Это точно?.. Ты это поняла, когда вы с ним обжимались или..." — прогремел другой голос. Слова шарахнули покрепче Ступефая. Вуд? Это тот, с Гриффиндора который? Он же старый! Вот же грязный извращенец! Когда Флинт пару минут спустя отослал его прочь, Тео уже знал, что ему делать. * * * Субботнее утро дало Оливеру богатую пищу для размышлений. Помимо горы домашних заданий, которыми их заваливали профессора в преддверии Ж.А.Б.А., помимо назначенной дополнительной тренировки, его мысли занимал план предстоящей мести. Операцию "Чирлидерши" назначили на сегодняшнюю ночь, а до тех пор оставалось уладить еще несколько деталей. Глубоко задумавшись, Оливер вышел из Большого Зала и привычной дорогой направился в родную башню. Он не замечал ничего вокруг и удивленно вскинулся, услышав впереди резкий оклик: — Вуд? Перед ним стоял незнакомый парнишка: маленький, худенький, темноволосый, с очень серьезным, даже строгим выражением лица. Форменные нашивки и галстук указывали на принадлежность мальчишки к слизеринскому факультету. И что ему могло понадобиться? Оливер нахмурился, но в следующий миг сообразил, что пацана, конечно же, послал с поручением кто-то из профессоров. Это было единственным возможным объяснением, и он с достоинством кивнул: — Да, я Оливер Вуд. — Он уже протянул руку, ожидая, что мелкий вручит ему записку от учителя... и согнулся пополам, словив резкий удар кулаком под диафрагму. На пару секунд уподобившись аквариумной рыбке с вытаращенными от неожиданности глазами, он беззвучно разевал и захлопывал рот, судорожно пытаясь вздохнуть. И только чудом увернулся от второго удара — на этот раз в нос. Спасла тренированная годами игры в квиддич реакция — всё же, вратарю не привыкать, что его постоянно бомбардируют квоффлами, поневоле научишься защищаться, даже действуя на автомате. Успешно нырнув вбок, Оливер выпрямился во весь рост и ошалело помотал головой, пытаясь понять, что, гиппогриф всех задери, происходит. Тем временем пацан успел выхватить палочку и с совершенно диким выражением лица замахнулся на него. — Ах ты!.. — действуя на чистых инстинктах, Оливер отпрянул в сторону и потянулся к заднему карману джинсов, но его противник, похоже, предвидел этот ход. — Экспеллиармус! — выкрикнул он, и Оливерова волшебная палочка сама выпрыгнула из кармана, отлетая далеко за спину. Вуд едва не сплюнул с досады, когда пальцы лишь по касательной задели гладкую деревяшку, прежде чем она выскользнула из рук. И метнул бешеный взгляд на явно рехнувшегося мальчишку, неизвестно зачем напавшего на него. Псих какой-то! Как и все слизеринцы, впрочем. Но времени на то, чтобы ставить придурку точный диагноз, не было. Главным было — вернуть свою палочку, и Оливер развернулся, бросаясь к ней. До нее было всего несколько ярдов, и на этот раз, за счет проворства и длинных ног, преимущество было за ним. Он почти ухватил ее рукой, но мелкий что-то прокричал ему в спину, и правая нога будто угодила в невидимую петлю. Не удержав равновесия, Оливер растянулся на полу, со всей дури приложившись коленями и ладонями, а заодно тюкнувшись носом о каменную плиту. И тут же вскочил, чувствуя, как у него мутнеет в глазах. Ярость была такой сильной, что, казалось, сейчас сорвет крышку черепной коробки, как пар — крышку чайника. Выпрямившись во весь рост, Оливер тыльной стороной ладони утер пульсировавший от боли нос. На руке осталась алая дорожка крови. Мелкий паскудник тем временем, осторожненько обойдя его кругом, подбежал к брошенной палочке, склонился. Вуд, мгновенно забыв о боли в саднящих коленях и многострадальном носе, рванулся вперед и ухватил гадёныша, неосмотрительно повернувшегося к нему спиной, за шиворот. Сильно дернул на себя, разворачивая, схватил за грудки и с размаху впечатал спиной в стену. Придавил рукой поперек плеч и горла, удерживая на месте. — Ты, сопля зелёная, кха... кхого черта ты тфоришь?! — разбитый нос делал речь невнятной. — Пус-сти, с-сволочь! Ис-сфращенес! — шипел мелкий. Он брыкался, извивался всем телом и норовил лягнуть Вуда в коленную чашечку. — Я задал вопрос! — кипел от праведного гнева тот. — Отвечай, говнюк мелкий, пока по стенке не размазал! Это Флинт тебя подослал? Вместо ответа слизерёныш принялся вырываться еще отчаяннее. Будучи не в состоянии внятно произнести никакого заклинания, тот использовал обе зажатые в кулаке волшебные палочки как колющее оружие, беспорядочно тыкая ими в спину Вуда. Истолковав эту вспышку агрессии как признание, Оливер сильнее надавил предплечьем мелкому на горло. — Это Флинт, да? Флинт? Говори! Лицо у пацана приобрело совсем фиолетовый оттенок: — Ис-сфращенес! — натужно сипел тот, брыкаясь уже как-то вяло и явно из последних сил. — Пус-с-ти! С-скотина... Оливер и сам не заметил, как вокруг них собрались зрители. Праздно шатающиеся студенты бывали рады любому шоу, а нынешнее — и вовсе приняли на ура. Ахи-охи, гомон комментариев слились в единый шум. Но внезапно, перекрывая его, раздался новый звук: кто-то протяжно верещал букву "и" на такой высокой ноте, что оконные стекла повылетали бы из рам, не будь они зачарованы.   И снова помогла реакция: так в разгаре игры кожей чувствуешь опасность и успеваешь уйти в вираж прежде, чем заметишь несущийся тебе в голову бладжер. Вуд стремительно нырнул вниз, на пол, попутно увлекая за собой пленника. Как раз вовремя: пущенный вслед за визгом Ступефай выбил каменное крошево из стены над его головой. — Петрификус Тоталус! — выкрикнул тот же тоненький голос. Без труда сгруппировавшись, Вуд перекатился вбок и вскочил на ноги, впервые прямо взглянул на своего противника. И при виде него, вернее — нее, остолбенел. В первый миг Оливер принял мчащееся на него по коридору существо за маленькое, но очень свирепое облачко. Мерлин, да что случилось сегодня с этой мелюзгой?! Они что, головой все ударились или им что-то подлили в тыквенный сок? Тем временем девчонка, потрясая на ходу оборочками платья, подскочила к нему: глазки гневно сощурены, кулачки сжаты. Оливер невольно сделал шаг назад, вскинул в примирительном жесте руки: он не собирался драться с девчонкой, не важно, чокнутая она или нет. "Ты кто?" — хотелось спросить, но малявка его опередила. — Ты! — она обвиняюще ткнула его в грудь. Хорошо хоть пальцем, а не зажатой в другой руке палочкой. — Как ты посмел?! Напасть на третьекурсника! Такой здоровый тупоголовый детина! Это и есть ваша хваленая доблесть?! Тролль гриффиндурский! Тебе должно быть стыдно! — припечатала девчонка. От этой брошенной ему в лицо тирады Вуд откровенно прифигел. И хотя обычно капитан гриффиндорской сборной, за словом в карман не лез — о чем искренне сокрушалась вся команда во время его часовых лекций по тактике игры, — но сейчас лишился дара речи. На несколько долгих секунд. — Притормози-ка, — наконец опомнившись, остановил Вуд поток оскорблений. — Вы что все — взбесились совсем?! Мне стыдно?! Этот сопляк первый на меня напал. И, кстати, это ты его обездвижила. Оба машинально поглядели на валяющегося на полу пацана, словившего в общей сумятице пресловутый Петрификус. До девчонки, похоже, только сейчас дошло, что ее приятель не просто прилег вздремнуть посреди коридора, но находится под влиянием заклятия. Ахнув, она перевела взгляд на Вуда и потемнела лицом. "Облачко" стремительно эволюционировало до состояния грозовой тучи. Тык! Волшебная палочка уперлась Вуду между ребер. В таких условиях нелегко маневрировать даже бывалому квиддичисту: разбитые колени подломились, и Оливер, дезориентированный и уже весьма потрёпанный, пошатнувшись, съехал по стене на корточки. Какую-то долю секунды он разрывался между имеющимися у него возможностями: попасть под проклятие или, наплевав на свои же принципы, отпихнуть девчонку в сторону. Но прежде чем он успел прийти к какому-либо решению... — Фр-р-р! Фурункулюс! — фыркнула девчонка. — Протего! — раздался в унисон ей другой, до печенок знакомый голос, и возникший перед Оливером тоненький мерцающий заслон поглотил пущенное заклятие. Вуд моргнул, пытаясь прийти в себя от шока. Не столько от очередного нападения — в конце концов, за считанные минуты этой нелепой "дуэли" он уже даже почти привык, — сколько от того, что защитил его Флинт. Флинт! Мерлин, это правда, или мелкая мерзавка всё же достала его под конец каким-нибудь заклинанием, и теперь у него просто галлюцинации? Оливер отчаянно потряс головой, молча глядя исподлобья. Флинт тем временем повернулся к девчонке: — Какого хера тут творится?! — рявкнул он. Наглая соплячка и бровью не повела. — Всё нормально, Маркус, — заявила она. — Какое, блядь, "нормально"? Штрафов от профессоров захотелось?! — Какие штрафы? Я ничего не делала! — девчонка с достоинством поправила бант на кучерявой макушке. — А кое-кому не помешало бы... — повернувшись к Оливеру, она обожгла его взглядом, — остыть! — и взмахом палочки плеснула ему в лицо пригоршню холодной воды. Затем развернулась на каблучках и с достоинством прошествовала к поверженному соратнику, уселась рядом на полу: — Фините Инкантатем! Тео, очнись! Тот слабо пошевелился, с усилием садясь. От воды Оливер уворачиваться не стал — как ни странно, импровизированный "душ" пошел ему на пользу, помогая прийти в себя и оценить весь абсурд случившегося — и теперь ошеломленно наблюдал за воркотней парочки малолетних опасных психов. Вода медленно стекала с подбородка за шиворот. Он помотал головой, фыркнул, стряхивая с лица холодные капли. И что это было? В поле зрения внезапно возник новый объект — ладонь, вернее, лапища, протянутая Флинтом. Да они все что — издеваются? Он прожег Флинта гневным взглядом и, намеренно игнорируя протянутую руку, поднялся на ноги. Моргнул ещё пару раз, озираясь по сторонам, потом снова посмотрел на Флинта. Тот с каменной мордой смотрел в ответ, дёрнулся, словно спохватившись, и расплылся в мерзкой кривой ухмылке. Чувствуя, что уже дошёл до ручки, и ещё немного — он тупо взорвётся и полезет в драку (хотя умом и понимал, что Флинт — в кои-то веки! — не виноват в его бедах, даже наоборот), Оливер оглядел хихикающую толпу, резко выдохнул, развернулся и стремительным шагом направился в ближайший туалет. Дурдом, мать их так, а не нормальная школа. Тьфу. * * * Ворвавшись в просторное помещение, он направился к раковине, крутанул кран, подставляя ладони под холодные струи, поплескал себе в лицо. Вскинул голову, отфыркиваясь, и чуть не подпрыгнул от неожиданности, наткнувшись в зеркале на отражение Флинта, который, оказывается, увязался за ним и стоял теперь возле двери, сверля непонятным взглядом. — Чего тебе? — не очень-то вежливо осведомился Оливер. Флинт лениво потянулся, принимая небрежную позу, жестом фокусника вытащил из-за спины Оливерову волшебную палочку, которую тот так и забыл отобрать у малявки-змеёныша, и продемонстрировал Вуду. Тот побелел как полотно, не отрывая от неё напряжённого взгляда. — Дай сюда! — осипшим голосом велел он. Флинт осклабился: — Подойди и возьми. — Ах ты!.. — Оливер закипел от возмущения. — Акцио, палочка! — и с облегчённым вздохом поймал своё колдовское имущество, быстро пряча в карман. Флинт на это только ухмыльнулся, не пошевелившись. Казалось, всё происходящее его очень забавляет. — Хоть бы спасибо сказал, — протянул он с ноткой упрека, насмешливо усмехаясь. — Я тебе как бы услугу оказал. — Тебя никто не просил, — ухмыльнулся Оливер. Снова склонился над раковиной, засопел в досаде. — Ладно, спасибо, — буркнул, не поднимая головы. — Доволен? А теперь — свали, ради Мерлина. — Вот она, хваленая гриффиндоская благодарность, — притворно вздохнул Флинт. Потом, игнорируя прозвучавшую просьбу, вдруг подошёл поближе. Нагло положил руку Оливеру на плечо, и тот вздрогнул, оборачиваясь. Посмотрел в крайнем недоумении. — Ты чего? Совсем отупел, придурок? Флинт, вопреки его ожиданиям, даже не взбесился, как обычно бывало, стоило хоть слово сказать в его адрес. И не попытался врезать, отрабатывая привычный сценарий их с Оливером "общения", доведённый за годы учёбы до автоматизма. Нет, чёртов слизер почему-то замялся и переступил с ноги на ногу. Оливер напряжённо застыл, смотря со всё возрастающим подозрением. Чего это Флинт так чудно себя ведёт? Заболел или задумал очередную пакость? Тот неуловимо подался вперёд, открывая рот, явно намереваясь что-то сказать, но тут же захлопнул и даже отшатнулся, сморщившись, как от зубной боли. Оливеру сразу вспомнились все эти невероятные слухи, которые в последние сутки гуляли по школе. Может, из-за этого слизендурок сейчас такой нервный? Как ни странно, данная мысль успокоила, беспокойство сразу ушло, в голове прояснилось. Оливер скрестил руки на груди, глядя на своего врага с новым интересом. — А правду говорят, что ты... — сгорая от любопытства, начал он, но продолжить Флинт ему не дал: потемнел лицом и подался вперёд, хватая его за грудки и впечатывая в стену. — Лучше заткнись, — посоветовал с плохо скрываемым бешенством. Оливер послушно умолк, вопреки всякой логике расплываясь в идиотской улыбке. Вот это да, Флинт действительно гей! Иначе с чего бы ему так психовать и болезненно реагировать на глупые сплетни? А вообще — нашёл из-за чего расстроиться. Подумаешь, гей! Он, Оливер, вон, сколько себя помнит, столько и гей, и что? Живёт себе и не парится. Пф! Он хихикнул, еле сдерживая рвущийся наружу дурацкий смех. Флинт мигом набычился. — Что лыбишься? — он снова встряхнул его, грозно хмурясь. — В зубы хочешь? — Не очень, — честно ответил Оливер, помотав головой для наглядности. Заметно растерявшийся Флинт вперил в него озадаченный взгляд, явно гадая, а не двинулся ли часом его извечный противник? И Вуд был не уверен, что сам не ответит на этот вопрос отрицательно. Слабо трепыхнувшись в крепкой хватке, Он ухмыльнулся совсем бесшабашно: — Я просто хотел узнать... — Сказал же, заткнись, — обрывая его, обозлённо прошипел Флинт и опять с силой вдавил в стену. — Я не знаю, какая сволочь распустила такую хуету, но всё это — именно хуета. Полная! Уясни это как следует, иначе — пришибу, понял? Пришибу-у! — Но в этом нет ничего такого, — Оливер пожал плечами, пропустив мимо ушей все прозвучавшие угрозы. — Чего тут стесняться-то. Флинт ошалело выпучился, явно впадая в ступор, мигнул и злобно засверкал глазами. — Ты что, не въехал? — он сдавил многострадальное плечо Оливера так, что тот поморщился. — Я тебе только что сказал... — Да слышал я, что ты мне сказал, — легкомысленно отмахнулся тот. Это было необычное состояние — он впервые в жизни не испытывал сейчас в обществе слизендурка ни привычной злости, ни раздражения, ни напряжения. Мысль о том, что он узнал его маленькую тайну взбудоражила воображение и опьянила не хуже самого крепкого огневиски. — Но это неправда, — твёрдо заявил он и бесстрашно вскинул подбородок. У Флинта отвисла челюсть. Он выглядел таким офонаревшим, что Оливер, глядя на него, едва сдержался, чтобы снова не заржать во весь голос. И зажмурился, беря себя в руки. — Не переживай ты так, — произнёс спустя минуту, чувствуя, что идиотское неуместное веселье слегка отпускает. — Ну, гей — и что? Ты ещё поплачь из-за такой фигни. — Я! НЕ! ГЕЙ! — завопил Флинт ему в лицо. Поморщившись от этого отчаянного крика, Оливер неосознанно вжался в стену ещё сильнее в попытке отстраниться, пока не оглох окончательно. И чего Флинт так орёт? Так и голос сорвать недолго. — Хорошо, — кивнул он головой. — Не переживай, что ты — не гей, — покладисто согласился. Потом немного поёрзал, давая понять, что пора бы Флинту его выпустить, пока плечо не сломал. Совершенно деморализованный его неадекватом, тот машинально разжал пальцы, и Оливер медленно и осторожно начал выбираться из цепкого захвата. Отступил на шаг. Аккуратно оправил мантию. — Только почему ты тогда так бесишься? — Да блядь же! — рявкнул тот, но голос его звучал как-то беспомощно, в нём явно не хватало обычной злости. Флинт долбанул кулаком по стене, в опасной близости от головы Вуда. — Свали нахуй отсюда, пока не убил, — почти простонал он и отвернулся. Оливер подхватил свою сумку, ретируясь к двери. Похоже, теперь уже Флинт дошёл до точки — совсем как он сам недавно, — и лучше действительно смыться, пока этот свежеиспечённый представитель ЛГБТ-сообщества(1) не разъярился окончательно и не начал швыряться проклятьями. Ну его. У него обычные проблемы с осознанием и принятием себя, скоро пройдёт. — Знаешь, — он оглянулся на пороге. Посмотрел без улыбки — серьёзно и сосредоточенно. — Ты можешь сколько угодно врать другим, но себя обмануть не получится, — он покачал головой. — Понимаешь? Никому ещё не удалось, — и, не дожидаясь ответа, вышел за дверь. В коридоре было совершенно пусто — наверное, по случаю субботы все уже умотали в Хогсмид. Как удачно! Воровато оглядевшись на всякий случай, Оливер отдышался, поправил брюки, залившись при этом краской, и немного неестественной походкой направился в свою Башню. Этот странный разговор его так озадачил, что ему необходимо было срочно — позарез! — побыть одному и привести в порядок мысли. И как следует подумать... кое о чём. Или, точнее, — о ком.