Аццкий план

Оливер еле смог дождаться, когда его сообщники по операции "Слизеринский позор" снова станут самими собой и уберутся восвояси. Сначала они хотели дождаться его, но он отговорился какой-то ерундой и спровадил настойчивых друзей. Сам он намеренно принял зелье позже всех, и теперь в его распоряжении оставалось ещё около десяти минут. И Оливер собирался воспользоваться этим по полной программе. Осторожно выглянув за дверь раздевалки, он убедился, что рядом точно никого нет, и бросил на дверь Заглушающие. Потом медленно подошёл к зеркалу. Не удержался от очередного смешка на дурацкий вид "Флинта" в чирлидерской форме, но быстро посерьёзнел. Смущённо закусил губу и потянул нелепую юбку вниз, переступая ногами. Потом сбросил майку и, секунду помедлив, решительно дёрнул трусы — к счастью, обычные, мужские. И замер перед зеркалом, разглядывая чужое тело во все глаза. Смутное желание сделать что-то подобное неосознанно зрело в голове, наверное, с того самого момента, как они с Флинтом странно пообщались тогда, в туалете. Возможно, именно поэтому Оливер так и не дал отбой этой идиотской затее с подставой слизеринцев. Потом он планировал просто отобрать у Криви получившиеся колдофотки, подписать их с наилучшими пожеланиями и подкинуть змеёнышам, надеясь доставить им несколько незабываемых минут. Ну и всё, собственно. Потому что месть местью, но то, что первоначально предлагали близнецы — с газетой и демонстрацией снимков всей школе — это... всё-таки слишком. Надо же знать границы: пока они со слизерами возятся в своей песочнице, всё нормально, но за такое и убить можно. И Оливер, всегда склонный к справедливости, даже не смог бы осудить своих убийц, потому что сам на их месте, в случае чего, голыми руками бы удавил. Он снова уставился в зеркало, пристально оглядывая себя со всех сторон, ощупывая мускулы. Да уж. Природа Флинта не обидела, фигура что надо. Ну и лось вымахал! Оливер знал, что Флинт со своим второгодничеством (вот тупица!) старше всех в Хогвартсе и что ему уже девятнадцать, но выглядел тот и подавно на все двадцать. Нет, Оливер, хотя и на год младше, тоже не слабак — крепкий, спортивный, и роста они с Маркусом, пожалуй, одинакового, но в плечах тот пошире. Рука прошлась по груди, легла на живот. Вуд понажимал пальцами на твердокаменные кубики, уважительно присвистнул — ни хрена прессуха, битой не пробьёшь! Так бесцеремонно рассматривать и изучать обнажённое тело своего "типа врага" показалось очень смущающим и немного нечестным, но Оливер уже ничего не мог с собой поделать. Сгорая от любопытства, неловкости и возбуждения, он опустил взгляд на пах, взял в руку толстый, крупный член, провёл ладонью вверх-вниз. Горячая волна прокатилась от живота вниз, и Оливер закусил губу, давя тихий стон. Прерывисто выдохнул, жмурясь и облизывая губы, мутно посмотрел на "Флинта" в отражении и чуть не задохнулся: таким ему слизеринского дуболома наблюдать ещё не приходилось. Таким раскрепощённым и взбудораженным, таким... В висках громко застучало, словно маленькими молоточками, и Оливер, почти не контролируя себя, коротко застонал, задвигал рукой быстрее и резче. Вставший в полную силу член отозвался тягучим удовольствием, да таким, что следующий вырвавшийся хриплый стон прокатился эхом по раздевалке. Но Оливеру было уже наплевать: не отводя сосредоточенного взгляда от зеркала, он крепко сжал пульсирующий ствол, чувствуя, что почти... вот-вот... Тело внезапно прошило острой болью, будто выворачивая все суставы и внутренности. Ничего не понимая, Оливер заорал от неожиданности, дёрнулся, неловко балансируя, и, не удержавшись на ногах, грохнулся на колени, ощущая, как ломает мышцы, бугрится кожа, вытягиваются руки и ноги, трансформируясь. Он едва не долбанул с досады кулаком по пыльным половицам: блядь, как не вовремя закончилось действие Оборотки! Ведь совсем немного не хватило, совсем бы чуть-чуть и... — Кхм, — отчётливо раздалось от двери, и Оливер резко развернулся. В ужасе распахнул глаза: на пороге стоял Флинт — настоящий! — собственной персоной и оторопело таращился на него. Залившись краской, Оливер резво подскочил с пола, пытаясь понять, как много троллю удалось увидеть. Тот искривил губы в многозначительной усмешке, и сразу стало понятно: много. Настолько много, что теперь можно с чистой совестью пустить себе Аваду в лоб. По крайней мере, это будет красиво и возвышенно, не то, что просто скончаться на месте от банального стыда. — Ты... — просипел Оливер и умолк, не зная, что говорить. Зато Флинт, похоже, знал: — И часто ты так развлекаешься? — как-то очень спокойно осведомился он, шагнув вперёд и вынуждая своего застуканного на горячем неприятеля слегка попятиться. Всего на крохотный шажок, даже меньше, а потом Оливер решительно затормозил. Собрал в кучу жалкие остатки собственного достоинства и с вызовом вскинул голову, заставляя себя не отводить взгляд. — Мне хватает, — заявил нагло. Умирать, так с музыкой. Удивлённо приподняв бровь, Флинт растерянно моргнул и посмотрел с новым интересом, оценивая юмор. — Серьёзно? — уточнил он враз охрипшим голосом, издал неопределённый смешок и вдруг закашлялся, смущённо опустив голову. Теперь уже Вуд вылупился на него, не понимая, чем вызвана такая странная реакция. А чего происходит-то? Мир сошёл с ума, а он просто не в курсе? Почему Флинт до сих пор не избивает его с особой жестокостью, почему стоит и ведёт мирную беседу? Головой ударился? Или от него, Оливера, тупостью заразился? Потому что на свой счёт у него сомнений уже не осталось — он попросту спятил, это факт. Иначе чем оправдать то, что он несколько минут назад вытворял здесь в облике своего злейшего, мать его, врага? От жарких воспоминаний Оливер вновь густо покраснел, переступив с ноги на ногу и не зная, куда девать руки. "Нужно валить отсюда", — пришла здравая мысль. Оливер подался было к выходу, но на полпути остановился как вкопанный, запоздало соображая, что он как бы до сих пор немножко не одет. То есть, полностью. Голый! Мерлинова срань!!! Вуд застыл, хватая ртом воздух. Потом издал загадочный звук — нечто среднее между "ы-ы-ы" и "А-А-А!!!" — и вспыхнул, словно саламандра на костре. То-то слизендурок так вытаращился — это он от шока, небось, в себя никак прийти не может. Иначе давно бы уже по стенке размазал, попутно всласть поупражнявшись в своём не бог весть каком остроумии. Мысленно кляня себя за глупость, бордовый, как перезревший помидор, Оливер под назойливым взглядом непривычно тихого Флинта сделал два деревянных шага к лавке, где кучей была свалена его одежда. Буквально через силу наклонился, кое-как подцепляя непослушными пальцами мантию, выпрямился... — Хорош шизовать, Вуди, — ударил в самое ухо хриплый полушёпот, производя эффект взорвавшейся рядом бомбы. Оливер подпрыгнул, едва не схватившись за сердце. Господи, на хрена ж так пугать, так и помереть недолго! Словить приступ и привет. Еле сводя дыхание от пережитого стресса, он развернулся... и оказался лицом к лицу с Флинтом практически вплотную. Оливер машинально отпрянул, чуть снова не упал, но был вовремя подхвачен жёсткими ладонями. Маркус усмехнулся, наблюдая за его суматошным трепыханием, качнул головой. Это Оливера слегка привело в чувство. По крайней мере, временно утраченная координация вернулась, и он перестал мотыляться из стороны в сторону, заплетаясь ногами, словно новорождённый единорожек. Встал твёрдо и ровно, смотря прямо в глаза: — Я сейчас... — "всё объясню" — пришло на ум самое жалкое из всех существующих на свете оправданий, и Оливер вовремя прикусил язык. Судорожно попытался придумать, что вообще в такой ситуации можно объяснить, и сердито тряхнул головой. Да ну нахрен! Гриффиндорец он или где? Чего мнётся, как девка до свадьбы? — Не буду я ничего объяснять! — выпалил он, вздёрнув подбородок. — И да — это именно то, что ты подумал! Что именно "то" и о чём конкретно подумал Флинт, Оливеру было, в общем-то, неизвестно, но фраза прозвучала хорошо. Внушительно так. Вон, у Флинта аж челюсть отвисла. Впрочем, Флинт был бы не Флинт, если бы не испортил весь произведённый эффект. Плотоядно ухмыльнувшись, этот подлый засранец посмотрел так, что у Оливера заполыхало всё то немногое, что ещё каким-то чудом не полыхало до этого. "Пиздец, будто кипятком обосс... кхм, облился", — скорбно констатировал он и хмыкнул, еле подавив безудержное желание заржать во всю глотку. Терять было нечего — он опозорился перед Флинтом до самого предела, дальше некуда, поэтому, плюнув на всё, Оливер решил пойти ва-банк, чтобы хоть не зря потом отдуваться за всё своё идиотство и терпеть неизбежные насмешки до конца седьмого курса. А то, что они будут — даже не вопрос. Криво улыбнувшись, Оливер на секунду задержал дыхание, зажмурился и шагнул вперёд, вцепляясь застывшему на месте Маркусу в плечи. Притянул на себя и требовательно припал к губам, внутренне группируясь в ожидании ответных действий. Разумеется, за такое нахальство его сейчас подвергнут немедленной и заслуженной казни, поэтому надо поспешить урвать побольше ощущений, пока дуболом не очухался. Но очухался "дуболом" слишком быстро. Правда, это было не то, на что настроился уже смирившийся со своей участью Оливер: коротко взрыкнув, тот бесцеремонно облапил его руками, да так крепко, словно всю жизнь только об этом мечтал. И ответил на поцелуй. Оливер от неожиданности распахнул глаза в полном потрясении, машинально дёрнулся, но Флинт не позволил отстраниться: положил свою лапищу ему на затылок, запустил пальцы в волосы, слегка оттягивая. Вторая рука прошлась по спине, спускаясь вниз, шершавые пальцы сжались на голой заднице, почти причиняя боль. Флинт рванул Оливера на себя, тесно притискивая, — тот моментально почувствовал, как в живот упёрся уже знакомый от его недавних фокусов с Обороткой, возбуждённый член. Только теперь, со стороны, он казался как будто побольше. С трудом оторвавшись от увлёкшегося и тяжело сопящего Флинта, Оливер немного отстранился и скосил глаза вниз, оценивающе глядя. Недовольно нахмурился: чёртовы флинтовы штаны скрывали весь обзор, почему бы их не снять? И он протянул руки, уверенно дёргая молнию брюк. Маркус не сопротивлялся, даже помог, сам хватаясь за ремень и быстро расстёгивая. Приспустил немного штаны с трусами, высвобождая твёрдый член. — Это... как бы... ну... — весьма "содержательно" высказался он и посмотрел вопросительно. Но Оливера не надо было просить, его и так уже несло со скоростью взбесившегося торнадо, и затормозить сейчас не представлялось возможным. Прикрыв горящие безумием глаза, он, недолго думая, обхватил ладонью чужой ствол и заводил рукой — совсем как недавно, когда дрочил себе в облике Флинта. Флинт удовлетворённо запыхтел с новой силой, подался вперёд, опять впиваясь в его губы и в свою очередь сжал пальцами оливеров давно ноющий от напряжения член. По раздевалке одновременно прокатилось два хриплых стона почти в унисон. Два одинаково сбитых дыхания, жадные поцелуи, сопровождающиеся почти синхронными движениями... и два вскрика, раздавшихся буквально через несколько минут один за другим... Лениво водя испачканными в сперме пальцами по постепенно опускающемуся стволу, Флинт сыто вздохнул напоследок и отстранился, пытаясь левой рукой достать из кармана расхристанной рубашки палочку, чтобы сотворить Очищающие. Понаблюдав за его неловкими попытками, сопровождаемыми тихим матом сквозь зубы, Оливер усмехнулся и сам нырнул ладонью в нужный карман, доставая искомое и протягивая своему неожиданному партнеру. Тот кивнул, обдавая обоих нужными чарами. — Охренеть, — прокомментировал задумчиво, отступая вбок и присаживаясь на лавку. — Угу, — подтвердил осмелевший Оливер, удивляясь сам себе — и куда только всё смущение девалось? Теперь он почему-то совершенно не стеснялся стоять голым перед Флинтом. А что, даже забавно. Наверное, он начинающий эксгибиционист. Оливер нервно хмыкнул от этой мысли и выудил из валяющейся под ногами кучи мятой одежды трусы, принимаясь неторопливо натягивать их. Потом штаны со свитером, носки, ботинки... * * * Маркус наблюдал за одевающимся Вудом и откровенно любовался. Всё же, классная у гриффера фигура — подтянутый, в меру мускулистый, самый сок! Почему он раньше не обращал внимания? Невозмутимый Вуд тем временем нагнулся, подхватывая с пола свою мантию. Взгляд Маркуса, следя за ним, помимо воли упал вниз, на пол. — А эт-то что такое?! — Флинт узрел забытые под зеркалом знакомые юбочку с топиком яркой вырвиглазной расцветки. И словно очнулся от наваждения, мигом вспоминая недавний разговор с этим мелким фотодрочером Кевином. Блядь, да что ж такое-то! Совсем Марку мозги вынесло с этим Вудом проклятым. Как можно было забыть, что он сюда явился не взаимной дрочкой заниматься, а вообще-то долго и больно убивать гадёныша за всю его подлость. Во имя справедливости, да не посрамит Маркус честь своего факультета! А сам-то! — Где? — безмятежно спросил Вуд, оглядываясь по сторонам. — Вот здесь! — в полном негодовании Маркус стремительно подался вперёд, хватая улики с пола и едва не ткнул Оливеру в лицо, гневно раздувая ноздри. — А, это, — тот невинно улыбнулся и потупил взор. — Э... ничего. Забей. У Маркуса от такой наглости отнялся дар речи. Нет, ну это ни в какие ворота уже не лезет! Просто уму непостижимо, до какой степени оборзела эта гриффиндорская сволочь! — Вуд, ты охуел? — угрожающе зарычал он, надвигаясь на него и впечатывая собой в стену. Сунул руку в карман, доставая конфискованный у Криви компромат и демонстрируя Оливеру: — Знаешь, что это? — Колдокамера, — побледнев, ответил тот и облизнул губы. — А где ты её... — В пизде! — огрызнулся Маркус. — У этого вашего кудрявого, бахнутого на колдоснимках, отобрал. И очень много интересного узнал при этом! Вы! — он с силой встряхнул ошарашенно застывшего Оливера, попутно приложив его затылком о стену, и склонил к нему злое лицо. — Подставить нас хотели, уроды вшивые? — Постой, дай мне объяс... — Кишка тонка, понял?! — не слушая его, бушевал Маркус, не на шутку разъярившись. — Мы вас в порошок сотрём, и не только на матче! — Послушай... — Кастрируем, на запчасти распотрошим и Снейпу на опыты сдадим! У-ублюдки! — Сами не лучше! — гаркнул вдруг Вуд, перекрывая гневные вопли. С силой оттолкнул Флинта от себя и кинул исподлобья испепеляющий взгляд. — За что боролись, на то и напоролись, ясно? Вам можно пакости строить, а нам нет? Сначала Анжелину оглушили, мне в сарай какую-то шлю... какую-то... подослали, близнецов взбаламутили! Думали рассорить нас, а вот хрен вам! Хрен! Ничего у вас не вышло, неудачники! Флинт опешил, разом замолкая и глупо открыв рот. — Что, сказать нечего? — продолжал разоряться Оливер. — Вот в чём ваша беда — считаете себя самыми умными, а как словите в обратку за свои делишки, сразу пеной изо рта брызжете, какие вы все несчастные, и как вас, бедненьких, поимели вашим же способом. Нашлись обиженки! — он оскорблённо фыркнул. Переваривая заявление, Маркус оторопело поморгал и поумерил пыл, признавая, что в словах поганца есть резон. Вот если бы гриффы им попытались исподтишка нагадить, разве они бы не стали мстить? Ещё как бы стали. В общем-то, они так и сделали — всё же началось с того случая с Малфоем, когда его два недоноска, близнецы Уизелы, украсили клешнями во всю рожу. — Всё равно вы первые начали, — всё же попытался перевести он стрелки. — Это твои рыжие охламоны моего Малфоя прокляли ни за что! Оливер красноречиво вздёрнул брови, скрещивая руки на груди. Заухмылялся так многозначительно, что Маркус сразу подозрительно насупился. — Да что ты говори-ишь? — нараспев протянул тот, сверкая ослепительной улыбкой. — А Малфой не сказал тебе, что до этого он пристал к Гарри — причём, по-подлому, из-за угла, — и чуть не сжёг его нахрен? — Что за бред? — не сдавался Флинт. — Думаешь, я поверю в такую хуету, которую ты, может, на ходу сейчас придумал? — Больно надо, — парировал тот. — Оправдываться и выкручиваться — это по вашей части, скользкие гадёныши, а мы выше этого. И нет, я не вру — Малфой подпалил на Гарри галстук, а потом удирал от погони и налетел на близнецов. А те своих в обиду не дают. Вы бы тоже не дали, — в голосе звучала непоколебимая уверенность. Маркус помимо воли согласно кивнул — это верно, не дали бы. И так накостыляли бы обидчикам, что мало не показалось. — И не думали мы вас подставлять, — внимательно наблюдая за его реакцией, уже совсем тихо и спокойно сообщил Оливер. — Так, покуражились и всё. Я потом всё равно весь компромат у Криви бы отобрал. — Флинт недоверчиво поднял брови. — Это правда, — отрезал Оливер, и в его тоне было что-то такое, что Маркус совершенно ясно понял: да, это действительно правда. Он поднял глаза, окидывая своего оппонента задумчивым взглядом. Помолчал, осмысливая сказанное. — Почему? — спросил наконец. — Что — почему? — нахохленно отозвался ощетиненный Вуд, явно готовый защищаться до последнего. — Подставлять бы не стали — почему? Мы же вас подставили. То, что ничего в результате не вышло — это случайность, а так... — Потому! — огрызнулся тот. — Это слишком, ясно? Я планировал вашей команде потом просто колдофотки подбросить в раздевалку, пока вы на поле бы тренировались, и подсмотреть, что будет. Чисто по приколу. Это было бы справедливо: вы нам нервы помотали, мы — вам. Квиты. А опубликовать ваш позор в газете и выставить всему Хогу на обозрение — это подлость. Мы не подлецы. — Ага, блядь, зайки пушистые, — угрюмо буркнул Флинт. Оливер, наблюдая за его крайне раздосадованной физиономией, как-то странно хрюкнул и вдруг зашёлся в весёлом хохоте. Флинт с недоумением посмотрел на него, силясь понять, чем же его так накрыло-то? Аж пополам согнулся, бедняжка. Дать, что ли, по роже — авось, успокоится? Тот поймал его ошарашенный взгляд: — Хреновые из нас с тобой... интриганы... — выдавил сквозь непрерывный смех. — До Дамблдора... далеко... — и взвыл с новой силой, покраснев и начиная икать. Наконец, истерика пошла на спад. Оливер с трудом распрямился, глубоко вдыхая и выдыхая несколько раз, пытаясь успокоиться. Покачал головой: — Поверить не могу, что я вообще позволил втянуть себя в такую тупую, заведомо провальную хренотень, — печально резюмировал он. Маркус, всё это время терпеливо ожидающий, когда Вуда отпустит, вдруг с интересом вскинул взгляд. Его внезапно посетила одна весьма занятная мысль. — А что тогда ты тут делал, когда я пришёл? — размышляя вслух, по большей части сам с собой, проговорил он в пространство. — Я выловил Косика... то есть, Криви в коридоре, кинулся сюда, видел, как ваши шли к замку — все в полном составе. Значит, снимать тебя, точнее, "меня" в провокационных позах для якобы будущей мести было уже некому, верно? Тогда... — он умолк, глубоко задумавшись. И изменился в лице, когда до него, как всегда с большим опозданием, начало доходить. — Ву-уд?.. Оливер снова стушевался и отчаянно покраснел. — Да! — рявкнул он, не давая больше и слова вставить. — Ты всё правильно понял, десять баллов Слизерину! — Он схватился за голову, взлохмачивая и так торчащие во все стороны волосы. Застонал раненым зверем: — Блядь, угораздило же! — и развернулся к двери, намереваясь, наконец-то смыться отсюда подальше и прийти в себя. Маркус едва успел поймать его за руку, проявив такие чудеса реакции, какие профессиональным квиддичистам и не снились. Сгрёб в охапку, прижимая к себе. — Стой ты, псих бешеный, — миролюбиво пробормотал он в насыщенно-красное ухо, оказавшееся прямо перед лицом. — Куда собрался? Пару секунд в комнате царило напряжённое молчание, потом Оливер выдохнул и внезапно расслабился в крепкой хватке. — Дрочить, — со сдавленным смешком ответил он, даже не думая вырываться. — У меня как раз лишняя порция Оборотки завалялась. Маркус поцокал языком, притворно осуждая за такую нерациональную трату времени. И ценного зелья тоже. — Оригинал лучше копии, — многозначительным тоном сообщил он. — Хочешь, докажу? Оливер повернулся, заинтересованно глядя. И бесшабашно ухмыльнулся: — А давай!