POV Арсений
Не могу поверить, что он снова ускользнул от меня.
Да кто же это, блять, вообще?! Какого хуя происходит-то?! Зачем кому-то следить за мной, в конце-то концов?
Я мысленно прокручивал жизненные истории с моим участием, прокручивал и прокручивал, вспоминая знакомых и незнакомых людей, которым я мог бы ненароком перейти дорогу, но паренька с подобной внешностью, уж точно, ни в одной из них не было. Образ того парня невозможно просто так взять и выкинуть из головы, и я, наверное, не смог бы забыть его, повстречав однажды.
А парня ли? Выглядит он, ей Богу, как девка! И что это, блять, была за детская уловка со вспышкой от мобилы?
Произошедшая недавно ситуация плавно, как будто нарочно издеваясь надо мной, отчётливо всплыла в памяти. Я, взглянув на неё как бы со стороны прохожего — проходящего мимо неизвестного мне человека, невольно улыбнулся.
О-о-о, блять… Теперь я что, ещё и восхищаюсь им? Охуенно.
Ла-а-адно. Итак, вопрос дня!
И где эту паскуду нынче искать? Хотя, если пораскинуть мозгами и поднапрячь извилины, то вариантов, кстати говоря, не много, что, несомненно, радует. По словам пацанов, моих друзей, этот парнишка был замечен в том же универе, в коем учусь и я. Значит, университет — это и есть то определённое место, с которого неплохо было бы начать активные поиски. Не изменяя своей старой привычке, полюбившейся и даже полезной иногда, по утрам нагло опаздывать на первую пару, я принялся за дело. Удивительно, но не всё оказалось так легко и просто, как я предполагал с самого начала. Его видели чуть ли не все учащиеся университета, а всё из-за его необычной внешности, но никто не мог сказать точно, кто он и на каком факультете учится, словно ни слухом, ни духом были о его существовании. Не ожидал я, что поиски, посредством которых мною был применён такой метод эмпирического научного познания, как сбор полезной информации от второстепенных лиц, а именно опрос студентов университета, а также внимательное наблюдение за деятельностью каждого факультета, окажутся настолько сложными, требующими непосильного труда. Именно такой вывод сделал я к концу учебного дня. Но сдаваться я не был намерен.
Следующим методом поисков стал дедуктивный. Необходимо было от корки до корки изучить общее расписание всех факультетов, к которому я первым же делом и подошёл, прокрутить и провертеть все возможные варианты.
Он выглядел совсем юным, да? Да.
(Да, ёпта, как хуй на ножках чё. С обложки международного женского журнала «Cosmopolitan» сбежал, что ли?) Предположим, что он первокурсник. Так оно, скорее всего, и есть, но всё же.
С какого он факультета? Факультет архитектуры и дизайна отпадает сразу же, ибо я учусь на этом факультете и знаком со всеми учащимися с первого курса по пятый.
Факультет экономики? Он, конечно, та ещё расчетливая падла, но, зная, по сколько пар в день у будущих бухгалтеров, могу с точностью заявить, что на слежку за мной у него не хватало бы как сил, так и времени. Отпадает.
Факультет юриспруденции? Серьёзно?! Из него такой же общительный человек, какой из меня вежливый.
Факультет русской филологии? А что? Вполне вероятно. Хм…
А что тут ещё осталось? Я бегло пробежал глазами по списку факультетов и обнаружил тот, который таки не мог остаться без моего внимания. Факультет журналистики! Где ж ещё могла найти себе место такая заноза в заднице? Еба-а-а я Шерлок! С каким-то не скрытым самопрезрением, нежели чем с явным восторгом пронеслось в моей голове. Мне что, больше заняться нечем? Запечатлев целиковое расписание на камеру мобильного телефона, я ушёл вглубь неизвестного мне коридора, желая как можно скорее наткнуться на необходимую мне аудиторию, в котором пройдёт следующая пара юных журналистов.
Уже возле кабинета я встал у дверного проёма, чтобы случайно не пропустить парнишку, когда тот покажется на моих глазах. У потока приходящих мимо меня студентов я успел выяснить, что имя занозы в заднице — Мика. Лебединский Мика. ЛеБЛЯдинский, ёпта. Стоило ему показаться в поле моего зрения, так я сразу же его засёк. И что? Эта маленькая мразь настолько была поглощена собой, настолько сильно погрязла в своих глубоких мыслях, что не заметила меня. ОН ПРОСТО, БЛЯТЬ, ШЁЛ И ПРОСТО ВРЕЗАЛСЯ В МЕНЯ, КАК В КАКУЮ-ТО, БЛЯТЬ, ЕБУЧУЮ СТЕНУ! Внезапно на меня нахлынула буря жарких эмоций, и я закипел, словно чайник со свистком, от ярого негодования. Решительно схватив парнишку за руку, я потащил его в аудиторию посвободнее. Затолкав в попавшийся мне на глаза открытый кабинет, я облегчённо вздохнул, когда заприметил не вытащенные из замочной скважины ключи, которыми вскоре и воспользовался, чтобы закрыть дверь. Теперь-то уж на все сто процентов он не сбежит от меня!
— П-послушай… Давай просто поговорим? Я… я всё объясню, — залепетал он, в ужасе пятясь от меня спиной к интерактивной белой доске.
— И я в этом, почему-то, не сомневаюсь даже, Леблядинский, — стараясь сдерживать эмоции под контролем, произнёс я на удивление спокойным тоном, постепенно напирая на съёжившегося парнишку, подходя к нему вплотную и сверля пылающим взглядом.
— Л-Лебединский, — еле слышно поправил он меня, нахмурив брови. Обиделся.
— А НЕ НАСРАТЬ ЛИ МНЕ, КАК ДУМАЕШЬ? — резко отреагировал я на его жалкую попытку разбудить во мне совестливую вежливость.
— Забей… Ты же уже знаешь, что я журналист? Я хотел взять у тебя интервью для студенческого уголка, не более того, — мне показалось, или он оправдывает себя?
— Да-да-да, я ждал примерной хуйни, которую ты и будешь мне заливать, когда выяснил, на каком факультете ты учишься. Да вот только, чтобы взять у человека интервью, нужно для начала хотя бы подойти к нему, а затем уже начинать разговор, а не следить изо дня в день, притаившись за углом! — не скрывая явного раздражения в хрипящем голосе, я, не выдержав, вдарил со всей силы ладонью по доске в миллиметре от его лица. Он, содрогнувшись от испуга, зажмурился. — Говори, блять, по делу!
— Прости-прости-прости! Не убивай! Я и вправду не хотел тебе докучать… Я не знал, как к тебе подойти… — уже знакомым мне дрожащим голоском залепетал Мика, уставившись на меня своими большими зелёными глазами, которые, как по щелчку пальцев, готовы были наполниться солёными слезами. Знакомый приём. Я, схватив его за руку, вытащил из его кармана мобильный телефон.
— Со мной одни и те же фокусы не прокатывают, тварь, — прошипев, я судорожно отбросил мобильник куда-то в сторону, где он со смачным неприятным звуком, по всей видимости, долбанулся то ли об стену, то ли об пол. — И даже не вздумай реветь! То, что бы похож на бабу, ещё не значит, что я тебе не всеку!
— ДА ПОШЁЛ ТЫ…- Мика, наверное, жаждал послать меня на все четыре стороны, но не смог из-за внезапно дрогнувшего голоса. Вышло очень мило, и я еле сдержал вырывавшийся наружу дикий смех. — Ты… ты показался мне интересным! Я веду уголок в студенческой газете, поверь мне… Я хотел написать…
И всё же слёзы каким-то образом нарисовались на смущённом личике парнишки, которые он нервно намеревался стереть ладонью. Они не были похожи на поддельные.
— Я и не собирался тебя убивать, но ты такая заноза в заднице, знаешь ли, — я слегка растерялся. Мне раньше никогда не доводилось утешать плачущих парней. — Ты вообще понимаешь, что без моего разрешения вторгался в мою личную жизнь! Любой бы на моём месте взбесился. И ЧЁ ТЫ РЕВЁШЬ?! НЕ Я ЖЕ ВИНОВАТ В ПРОИЗОШЕДШЕМ!
Но, чтобы я ни говорил, Лебединский уже не слушал меня. Он, изредка всхлипывая, как дитя, тёр глазёнки тыльными сторонами рук, рвано дыша и задыхаясь. Моё бешено колотящееся сердце и вовсе сжалилось при виде этой душераздирающей картины.
Чего я вообще пытался добиться? Почему я упёрто искал его? Для чего я притащил его сюда? Я ведь даже ударить его не способен.
Пока мысли роем назойливых мух вертелись в гудящей голове, фоном я отчётливо слышал слабый скулёж Мики. Не знаю, что происходило со мной в тот момент, но тело само по себе двинулось в сторону парнишки, словно примагниченное, а руки машинально сжали его талию, тонкую и нежную, в осторожных объятиях без намерения сломать ему позвоночник пополам. Лебединский поспешно отвёл холодные руки от бледного лица и, распахнув покрасневшие глаза, обрамлённые мокрыми от слёз ресницами, поднял на меня взгляд, полный ясного непонимания. И на миг мне показалось, что я и сам знаю ответы, которые желал заполучить со встречи с этим парнишкой, на все эти мешавшие мне нормально жить вопросы. Кажется, он вторгся в мою личную жизнь не только, как наблюдатель. Воспользовавшись его растерянностью, я поцеловал его. С опаской, что он отвергнет меня, что он, собственно, и сделал, когда дёрнулся в попытке отстраниться. Но я не остановился, а лишь крепче впивался в его губы, долго и жадно смакуя их приятный вкус. Мои пальцы на одной из рук без приглашения залезли в его вьющиеся волосы, а другой рукой я придерживал его, обхватывая и прижимая к себе. Почувствовав, что он и сам подался ко мне, я углубил поцелуй, но мощный стук по двери в аудиторию вернул меня в реальность. Нехотя оторвавшись от сладких губ Мики, я запечатлел его красное, как помидор, лицо, полное желания продолжить начатое.
— Оу, я вижу, ты совсем не против продолжения, да? — самодовольно отметил я, взяв на вооружение реакцию Лебединского. Мои слова заставили его очухаться и одновременно изобразить на лице что-то похожее на презрение.
— Что?! Ты меня заставил! И, вообще… Это сексуальное домогательство! — отбегая в конец аудитории, куда улетел его мобильник, пробурчал явно недовольный Мика, тем самым скрывая своё жуткое стыдливое смущение.
— Тогда 1:1? Ты за мной следишь, а я к тебе домогаюсь. Хм… А интересно выходит, кстати… — усмехнулся я, прежде, чем подойти к доселе запертой двери и соизволить отворить её. Бешеный, как чёрт, орущий до течи крови из ушей преподаватель женского пола сначала обвинил меня в безалаберности, а затем мощно отчитал за то, что я без спроса заперся в его кабинете. Я хотел было оправдаться за двоих, как бы странно не звучало, но, оглянувшись, Мики позади себя я не увидел. Его и след простыл, лишь открытое окно шарахалось от сильного ветра, дребезжа стандартные для всех классов жалюзи. Ах, ты ж, корабельная крыса… Преподша тем временем грозилась отправить меня к ректору, которые в праве отчислить из универа, но я, моментально назвав ей выдуманную не свою фамилию, поспешил скрыться с места преступления.
— МЫ ЕЩЁ ВСТРЕТИМСЯ, ЛЕБЛЯДИНСКИЙ, МЫ ЕЩЁ ВСТРЕТИМСЯ! — громко проорал я на весь университетский коридор.
Конец POV Арсений
