Hospitals Times

В то утро Дэвид проснулся в хорошем настроении. Он оделся и весело приветствовал кемперов, а затем подошел к Гвен. — Привет, Гвен! Могу я попросить об одолжении? — неуверенно спросил Дэвид. У него на лбу было немного пота. Гвен с подозрением посмотрела на него, прищурив глаза, заставив Дэвида почувствовать, словно она прожигает его этим взглядом, оставляя дыры на коже. — В зависимости от того, что именно тебе нужно, — ответила она, все еще глядя на вожатого, пытаясь угадать, чего он хочет. Дэвид мысленно себя проклинал: она никогда и ни за что не разрешит. Ну, разве что, если к ней с экрана телевизора сойдёт её любимый актёр. Но игра стоит свеч. — МогуЛиЯСегодняНенадолгоОтлучитьсяПрошуУМеняВажноеДелоЛичноеПоручение?! * — сказал он так быстро, что Гвен не смогла разобрать ни слова. Она подняла бровь и озадаченно посмотрела на него. — А теперь ещё раз, и помедленнее. — попросила она, переместив руки себе на бёдра и слегка нахмурившись. Дэвид вздохнул, зная, что сейчас произойдёт и каким будет ответ. — Мне сегодня нужно ненадолго уехать, н-ничего страшного? У меня есть личное поручение, которое я должен выполнить, — сказал Дэвид медленнее, не смотря в глаза Гвен, чтобы не вызвать лишних вопросов. — Да, конечно, мне все равно. Но именно ты завтра должен помочь космо-мальчику с тренировкой с нулевой гравитацией, — ответила Гвен, отходя от потрясённого Дэвида. Улыбка скользнула по его лицу, он быстро схватил ключи и запрыгнул в машину. Вожатый двинулся к больнице, надеясь разобраться с ситуацией с Дэниэлом. Дэниэл поднялся на звук открывания двери: доктор. Высокий, полный, чёрные волосы, собранные в хвост. Довольно милый, но мало что понимающий в состоянии больного. — Доброе утро, Дэниэл! Как ты спал?  — спросил он, усмехаясь, проверяя показания приборов. Дэниэл посмотрел на пол, уложенный плиткой, вздох вырвался из его губ. — Если честно, доктор, спал я ужасно, — угрюмо ответил он — это вызвало у врача обеспокоенный взгляд, — я проснулся от кошмара, и мой нос кровоточил, наверное, минут восемь, — всё так же грустно говорил Дэниэл. — Похоже, ночью у вас был эпизод эпистаксиса. А вот насчёт кошмаров… осмелюсь предположить, что это из-за вашего прошлого… вы что-то говорили о своём отце, состоявшего в секте… — Дэниэл вздрогнул от упоминания его отца — жестокого человека, который был частью причины, по которой он был связан с культом. Врач вкратце рассказал блондину, как проходит лечение. Во время выслушивания монолога Дэниэл молча кивал, мысленно благодаря, что у него и правда хорошая медицинская страховка. Врач ушел и был быстро заменён медсестрой. Дэниэлу пришлось сидеть молча, так как она очень долго осматривала его, пока в дверь легко не постучали. И медсестра, и Дэниэл подняли глаза, чтобы увидеть сияющую улыбку и зелёные, как океан, глаза. Медсестра, с приятным выражением лица извинившись, вышла из комнаты. — Хей-хей, Дэниэл! Как дела? — весело сказал Дэвид, садясь в кресло у прикроватного столика. Дэниэлу пришлось отбиваться от желания схватить его руку, кусая губу. Как ему нужно было ответить весёлому Дэвиду? Испортить его настроение правдой или соврать, что всё хорошо, чтобы продолжать смотреть на искреннюю улыбку? — Я в полном порядке, — как можно веселее, хотя у него это не вышло, ответил блондин, решив держать все проблемы в себе. Дэвид нахмурился. — Ты можешь сказать мне, что происходит, не нужно закрываться, — сказал Дэвид, осторожно, чтобы не отпугнуть, приближая свою руку к руке больного. Дэниэл построил твёрдую плотину внутри себя, сдерживавшую его эмоции. Он никогда бы не подумал, что кто-то, кроме матери, может интересоваться его душевным состоянием. — Нет! Я же сказал, что все в порядке! — огрызнулся Дэниэл, отвернувшись от вожатого. Дэниэл чувствовал, что его плотина медленно трескается. Напор эмоций становился всё сильнее, оказывал всё большее давление. — Дэниэл, я… — Дэвид остановился, чтобы обдумать слова, и решил, что лучше перестраховаться, — прости, что предлагаю дружбу, которой ты не хочешь… особенно в такое непростое для тебя время. — Дэниэл не мог поверить своим ушам. Дэвид снова извинялся за то, что не было его виной! Давление неумолимо нарастало. Дэниэл, всё ещё борясь с желанием протянуть руку к своему гостю, чувствовал это, его плотина медленно ломалась. Дэвид встал, чтобы уйти, на его лице, как ни странно, не было эмоций или, по крайней мере, Дэниэл не видел их. Высокий вожатый приближался к двери. Дэниэл почувствовал, как его сердце разрывается на мелкие кусочки, в плотине возникла пробоина. Дэвид дошел до двери, еще одна брешь. Глаза блондина начали стремительно наполняться слезами, в голове прозвучали грозные слова отца: « — Плачут только сумасшедшие и девчонки! Ты, Дэниэл, психически здоров** и, чёрт возьми, ты — мужчина! Ты меня слышишь?! Мужчина! Мужчины не плачут из-за каких-то мелочей жизни! Лишь маленькие глупые девочки слёзки проливают!» Очередная пробоина. Дэниэл вспомнил, как его избил отец, обнаружив его, плачущего из-за разбитой коленки. Новая брешь, и ещё одна, и ещё… Дэниэл уже был на грани. Дэвид повернул голову к блондину, и печаль переполнила весёлого вожатого — вряд ли кто-то когда-то видел его таким. Это был последний удар. Плотина рухнула, эмоции вылились в разум и тело Дэниэла, слезы, которые дразнили его, наконец спустились по щекам. Культист обессиленно опустился на кровать. Серьёзно обеспокоенный Дэвид полностью передумал уходить и, подбежав к Дэниэлу, встал на колени рядом с плачущим мужчиной. Дэвид позволил своей ладони прикоснуться к мокрой от слёз щеке Дэниэла. Тот не пытался избежать контакта, он просто беспомощно смотрел в глаза Дэвида, его губы дрожали, он не мог сдержать слёз. Все эмоции, что накопились внутри блондина за много лет прямо сейчас выходили наружу. Он опустил голову в руку Дэвида и продолжал рыдать. — Дэниэл, все в порядке, я здесь, — успокаивающе произнёс вожатый, сочувствуя Дэниэлу. Он чувствовал то же самое, когда Бонкуиша порвала с ним, он вспомнил, как плакал три ночи подряд. Но Дэвид хотя бы мог высказать всё Гвен и поплакать ей в плечо, а у Дэниэла не было никого. Дэвид посмотрел прямо в глаза Дэниэлу, он всхлипнул, слёзы, похоже, были готовы литься целую вечность. Вожатый решил сделать то, чем он всегда успокаивал людей. На самом деле он просто не знал других способов, или же предпочитал их не использовать. Он обнял Дэниэла, крепко обхватив его руками, не мешая приборам. Одна рука погладила спину, а другая — затылок. Сначала Дэниэл был в ступоре от шока, но быстро обнял Дэвида и положил лицо ему на шею, продолжая плакать. Они довольно долго сидели в такой позе, плечо Дэвида стало уже мокрым от слёз культиста. Через некоторое время Дэниэл, наконец, перестал плакать, главным образом из-за объятий Дэвида. Вожатый снова потер спину и провел своими длинными пальцами по волосам блондина. Именно это и нужно было Дэниэлу. Поддержка, сострадание… любовь?.. Дэниэл сделал несколько глубоких вздохов, прежде чем отстраниться от Давида, вытер нос ладонью и скрестил руки. Глаза красные и распухшие, лицо хмурое. Дэвид искренне, с облегчением улыбнулся и сел в кресло, подвинув его как можно ближе к кровати. Он снова потянулся к одной из рук Дэниэла, блондин посмотрел на него печальными глазами. Дэвид провел пальцами по тыльной стороне руки Дэниэла большим пальцем. — Наверное, я должен рассказать, что это было, да? — неуверенно спросил сектант, глядя Дэвиду в глаза. Вожатый пожал плечами, все еще сохраняя на лице небольшую улыбку. — Если хочешь об этом поговорить, я буду счастлив выслушать.