Танец Хаоса. Золотая нить

Он поймал первотень! Да одного такого известия было достаточно для того, чтобы Эвари моментально позабыла даже о том, как ее зовут. Двенадцать лет оба они шли к тому, чтобы это получилось вопреки всем законам, о которых им рассказывали на общих лекциях Наставники. Некоторые из них даже утверждали, что первотеней вообще не существует, равно как и первоэнергий. И вот тут-то и начиналось самое интересное, заставляющее сердце в груди Эвари едва не разрываться от нетерпения и сладкого предвкушения, сжимающего все внутри грудной клетки. Разумеется, все Анкана, Дети Ночи, так или иначе контактировали с сущностями, населяющими тонкий мир за Гранью реального, и все признавали его объективное существование. На этом общая точка зрения и заканчивалась, а дальше уже начинались спорные области, в которых даже двое Анкана не могли договориться друг с другом. Тонких миров было много, или существовал лишь один тонкий мир, уплотняющийся по мере приближения к миру объективной реальности материи? Если их было много, то каким именно образом они располагались относительно друг друга: последовательно, в наложении друг на друга или как пересекающиеся плоскости? Если существовал лишь один единый и протяженный мир, то какую точку отсчета следовало брать за нулевую, с которой этот самый мир начинался? На эти вполне себе философские темы Наставники могли спорить друг с другом до хрипоты, и каждый из них, кто читал лекции ученикам, считал своим долгом отстаивать свой взгляд и свою точку зрения, отчего уже через пару месяцев по приезде в Дом Ночей у Эвари начали закипать мозги. В конце концов, она довольно быстро поняла, что интеллектуальные построения, основанные лишь на логических связях, могут иметь ценность только в том случае, если верны точки отсчета, с которых начинается исследование. Основные точки опоры, на которых дальше будет выстраиваться вся концепция. А так как Эвари твердо верила лишь в сухой, сжатый и объективный опыт, предлагающий неоспоримые данные, то и заниматься этим вопросом решила вплотную. А именно – выловить первотень. А дальше вставала проблема, самая интересная из всех, с которыми ей когда-либо приходилось сталкиваться. И самая сложная. Что понимать под Тенью? Потому что Наставники, торопясь раскрыть перед ними собственный взгляд на строение мира, не слишком-то снисходили до объяснения самых простых категорий и величин, считая, что окружающие и без того прекрасно понимают, о чем идет речь. И если в первый год Эвари считала, что так и есть, то позже засомневалась. Под термином «Тень» обычно понималась некая тонкая сущность, обладающая зачатками сознания на уровне способности взаимодействовать по собственной воле с другими сущностями и существами мира объективного, имеющая потребность это делать и руководствующаяся при этом более-менее сознательными причинами. Чаще всего основной причиной таких осознанных контактов становился голод: Тени высматривали людей, согласных вступить с ними в контакт или не способных по собственной воле сопротивляться их влиянию, и прилеплялись к ним, как паразиты, высасывая их жизненную энергию. Наставники объясняли это тем, что чувство голода является базовой потребностью и определением любого существа, обладающего независимым и обособленным бытием. И с этим Эвари была полностью согласна. Однако это не отвечало на все остальные вопросы, и сама теория Теней имела громадные пробелы, в которые запросто можно было запихнуть Дом Ночей целиком. Почему часть сущностей не стремилась к контакту с другими существами вообще, предпочитая обособленное существование, в то время, как для всех остальных такие отношения были самой предпочтительной формой взаимодействия с окружающим миром? Или те же самые сущности более высоких, разреженных миров, которых обычные люди называли Молодыми Богами. Их базовой потребностью был вовсе не голод, и они были способны контактировать с людьми на очень высоком уровне, гораздо превышающим примитивные отношения жертва-паразит. Так можно ли было тогда квалифицировать их, как обычных Теней? Или утверждать, что они всего лишь являются Тенями более высокого порядка, а не какими-то иными сущностями, живущими по совершенно иным законам? Двенадцать лет у них с Мирваном ушло на то, чтобы рассмотреть и систематизировать все тонкие миры хотя бы поверхностно, создав некую карту обитающих там сущностей, их взаимоотношений, родственных связей. И с каждым днем такого изучения Эвари еще на один шажок ближе подступала к первоэнергиям, которые незримо присутствовали на фоне слаженной и упорядоченной картины мира, словно источник света за плечом, который манил, согревал, не давал ни на секунду позабыть о собственном существовании. И все никак не могла понять, почему же никто, кроме нее, никогда не обращал на это внимания? Это походило на реку. С огромным энтузиазмом Анкана изучали ее течение и берега, температуру ее воды, угол преломления солнечных лучей и высоту волн. Но никому из них ни разу не пришло в голову заглянуть в ее толщу и увидеть там серебристые бока рыб, водоросли, камешки, даже илистую взвесь, в которой тоже медленно, неторопливо, очень вяло, но пульсировала своя собственная жизнь. Источники Энергии занимали все их мысли, но ведь было и еще что-то помимо них, целый огромный мир, скрытый бурунами силы, необъяснимый и загадочный. А еще был исток реки. Ведь в том месте, где первый ледяной ключ с силой вырывался из-под земли или стекал с медленно тающих по весне заснеженных горных круч, еще не было никакого подобия жизни. Только ледяная вода под давлением, вынуждающим ее течь вперед. А затем для этой самой воды находились уже и берега, и русло, которые она заполняла, и даже растения и разнообразные существа, для которых она становилась домом. И Эвари просто недоумевала, почему же, изучая те самые берега и русло, никто не обращал внимания на исток. Ведь именно в истоке все и начиналось, там, где не было еще ни жизни, ни берегов, только неукротимое стремление потока. Именно этим истоком и являлись, на ее взгляд, первоэнергии. Но никого, кроме нее и Мирвана, этот самый исток не интересовал, и это как раз и заставляло ее недоумевать. Вот так и получалось, что мир за Гранью остался неизученным и практически нехоженым, по крайней мере, никем из Детей Ночи. Что все его обитатели были объединены в один термин «Тени», и на этом их систематизация закончилась. Потому что их влияние на объективную реальность было чересчур примитивным, опосредованным, ни в коем случае не сравнимым с той мощью, которую предоставляли Источники Энергии, Черный и Белый, слитые воедино и разделенные пропастью. Изучение Теней на протяжении долгих тысячелетий оставалось прерогативой человеческих ведунов, для которых контакт с Тенями был естественной расовой особенностью, которой мог обучиться при желании на том или ином уровне абсолютно любой человек. А Анкана с глубочайшим презрением относились ко всему, что называлось расовыми особенностями, считая такие вещи не более, чем давным-давно выработанным природой, будто старая штольня, атавизмом, и даже более того – ограничением, через которое у большинства разумных существ, на их взгляд, не хватало ума и смелости переступить. Но чем пристальнее Эвари приглядывалась к Теням, тем больше возникало у нее вопросов. Не подвергался сомнению факт того, что самые крохотные белые и черные энергетические сгустки, возникающие, как порождение сильных человеческих эмоций или желаний, были совершенно несравнимы с теми же Молодыми Богами, оказывающими существенное влияние на мир в целом, способными даже влиять на него непосредственно через взаимодействие с живыми существами. И примером тому становился Король Солнца Ирантир, ради которого Молодые Боги когда-то создали мощнейшее в истории энергетическое оружие – Цветок о тысяче лепестков, Фаишаль, с помощью которого он сумел одолеть Крона, восставшего против народов Этлана. Но никто никогда не задавался вопросом, что такое – этот самый Фаишаль? Что он из себя представляет? Ведь Ирантир Солнце был по рождению эльфом, пусть и не самым чистокровным, однако бессмертным, а всем от мала до велика было известно, что эльфы не способны взаимодействовать с энергией Источников, ни с каждым по отдельности, ни с обоими вместе. Тогда какая энергия была заложена внутрь Фаишаля, коли не энергия Источников? Достаточно мощная, чтобы с одного удара нейтрализовать сильнейшего из ведунов, которого знал мир? Эвари знала ответ, но в отсутствие доказательств не смела озвучивать его. Потому что ее подняли бы на смех сразу же, стоило лишь открыть рот. В том числе и потому, что она была ильтонкой, и ее народ, как считалось, пробудил при помощи энергии Фаишаля из камня тот же самый Ирантир. Таким образом, Фаишаль мог считаться косвенным доказательством теории о том, что первоэнергии не только существуют, но и продолжают оказывать влияние на мир, пусть на первый план в данную эпоху и вышли энергии Белого и Черного Источников. Но им с Мирваном нужно было прямое, непосредственное доказательство. Такое, которому поверят безоговорочно и сразу, которое ни у кого не найдется духа опровергнуть. И таким доказательством могла стать только Тень, причем связанная с первоэнергиями. Существование таких первотеней считалось вопросом еще более спорным и теоретическим, чем сущности, обитающие за Гранью, в непосредственной близости к миру людей, или Молодые Боги. Что просто выбивало Эвари из колеи своей нелогичностью. Свою самую первую лекцию на эту тему Наставник Дарабу’Кан начал с утверждения о том, что все существа так или иначе отбрасывают Тени, или, вернее сказать, Тени отбрасывают живых существ. Более-менее все исследователи среди Детей Ночи соглашались с тем, что тонкие миры предшествуют миру объективной реальности, а значит, являются более ранней ступенью проявления божественной идеи во времени-пространстве. И раз так, то выходило, что разумные расы, как существа, способные постоянно сознательно обитать лишь в мире объективной реальности, являлись чем-то вторичным по отношению к более тонким Теням. Но все равно, как бы там ни было, фраза прозвучала. «Все в мире отбрасывает Тень», сказал тогда Дарабу’Кан, и это вполне подтверждалось наблюдениями за тонкими мирами и их обитателями, которые провели Эвари и Мирван. Самые мелкие Тени действительно являлись лишь порождениями эмоций, стремлений, переживаний, но с каждым уровнем Тени все более усложнялись и усиливались. Часть Теней являлась олицетворением многолетней вражды, например, или кровной ненависти между наиболее отсталыми кланами, населяющими предгорья Северного Материка. Однажды Эвари углядела Тень кого-то из духов, тех самых, что когда-то помогали Первопришедшим эльфам создавать мир в том самом виде, в котором он существовал на данный момент. Логично было предположить, что и Молодые Боги имели своеобразные отражения в реальном мире, или хотя бы время от времени воплощались в материи для того, чтобы совершить те или иные действия, повернуть историю в то или иное русло. Самым известным из таких примеров были Аватары Создателя, созданные специально для того, чтобы выполнить возложенную на них провидением задачу. А коли так, то и у первоэнергий должны были существовать Тени, или хотя бы некое отражение, с которым можно было вступить в контакт. По крайней мере, на этом и держалась вся теория, которую так долго и кропотливо выстраивали Эвари с Мирваном, пусть каждый из них и делал это своим уникальным, присущим лишь ему способом. И после двенадцати лет поисков, после тысяч опытов, заканчивающихся горькими провалами, после бесконечной череды неудач они нашли то, что искали. И Эвари готова была во всю глотку орать от счастья, размахивать руками, как пьяная, даже проглотить полную пригоршню грибов, которые Мирван собирал по окрестным лесам, утверждая, что после их употребления его сознание раскрывается и позволяет ему черпать информацию напрямую из вселенной. Ну, хорошо, не настолько все-таки она радовалась, чтобы есть эти мерзкие поганки, но все же гораздо сильнее, чем когда узнала, что у нее есть дар касаться обоих Источников энергии одновременно. - Как ты ее удержал? – выпалила она, позабыв обо всем на свете и ощущая, с какой немыслимой скоростью несутся в голове мысли. Будто сорвавшаяся с гор лавина. – Ты ее изолировал? Она не удерет? - Не удерет! - твердо мотнул головой Мирван, и глаза его искрились азартом, будто у мальчишки, стащившего с кухни кусок пирога. Впрочем, примерно так же он выглядел всегда, сейчас, разве что, чуть более возбужденно. Напарник полез за пазуху своего изрядно помятого пальто, в котором постоянно таскал с собой целую груду самых разных вещей, и вытащил оттуда увесистый обломок бело-серого мрамора. Эвари успела отстраненно подивиться тому, как он вообще умудрился запихнуть этот бульник за пазуху, при том, что серое форменное пальто было облегающим до пояса. Следом за этим взметнулся гнев на этого дурня, потащившего с собой первотень на встречу с Отцом Ночей. А если бы кто-то из Сыновей Ночи почувствовал это? Если бы они все-таки решили обыскать их с Мирваном и нашли у него за пазухой то, что Истель’Кан запретила показывать кому-либо под страхом смерти? Иногда Эвари на полном серьезе хотелось удавить своего будущего брата по силе, так хотелось, что даже ладони начинали чесаться. Впрочем, сейчас строгий выговор мог и подождать; ей слишком сильно хотелось поглядеть на первотень, чтобы тратить свое время на нотации. Но все же, отказать себе в удовольствии выразительно на него поглядеть, Эвари не могла. Правда, Мирван, кажется, не обратил на ее укоряющий взгляд никакого внимания, даже когда она почти что вырвала ловушку с первотенью внутри у него из рук. - Я использовал вертикальные потоки, - Мирван запустил пальцы в свои нестриженные неопрятные патлы, рассеяно теребя их. На лице его играла широкая торжествующая улыбка. – И это работает, Эва! Точно так, как я и думал. Достаточно только найти точку соприкосновения вертикальных и горизонтальных потоков, а от нее уже двигаться дальше. Я бы и раньше ее нашел, да только чувствительности поисковым щупам не хватало, пришлось усиливать их. - Тебе могло просто повезти, - пробурчала Эвари в ответ, все еще злясь на него. Впрочем, кусок мрамора сейчас занимал ее мысли гораздо больше, чем бестолковый напарник. С виду он выглядел как самый обычный камень, и никакого особенного излучения от него не шло, хоть и должно было бы. Эвари нахмурилась. - Это не везение! – продолжил Мирван, пока она погрузилась в изучение камня. – Я тебе совершенно точно говорю, что это похоже на стяжки или струны, которые перевязывают все мироздание вместе. Что-то вроде сплетенного крест на крест полотна, понимаешь? – он наложил друг на друга ладони так, чтобы пальцы разместились под прямым углом, и сунул полученную сетку едва ли не под нос Эвари. – Только ячейки этой сети очень-очень мелкие, в них даже и иголку не просунешь. И довольно сложно понять, какие потоки идут вертикально. Горизонтальные-то я давно нашел, они текут и ведут за собой ветра и энергии, по которым птицы определяют дорогу на юг через тысячи километров, а киты – пути в океане, так глубоко, где нет света. А сегодня утром мне удалось отследить и вертикальные! – он счастливо рассмеялся, выглядя при этом еще безумнее, чем обычно. – Кажется, они так или иначе связаны со светом. По крайней мере, именно вертикальные потоки лунных энергий воздействуют на морские приливы и отливы, а вертикальные потоки солнечных – на смену времен года. Получается примерно то же самое, как если с большой высоты лить воду вниз на землю. Вертикальная струя будет с силой бить в грязь и разбрызгивать ее в стороны, образуя горизонтальные волны, понимаешь? - Я даже не хочу знать, какие именно действия навели тебя на мысль о такой метафоре, - отстраненно пробормотала Эвари, крутя в руках кусок мрамора. На взгляд самого обычного зрения в нем не было ничего странного, он никак не отличался от любого другого осколка, каких в округе Дома Ночей болталось полным полно. Эвари до смерти хотелось задействовать вывернутое зрение и заглянуть в узоры структур, но пока Мирван не объяснил, каким образом удержал первотень, она не рискнула бы этого делать. Потерять первотень сейчас, когда они впервые за двенадцать лет оказались максимально близки к разгадке, было бы невыносимо. - Не хочешь, это точно, - рассудительно кивнул напарник, как всегда не заметив сарказма в ее тоне. – В общем, я последовал за одной такой вертикальной линией, единственной, которую смог более-менее ясно ощутить… - он выдержал драматическую паузу, а затем выпалил: - … и она ведет прямо вниз, под горы! - Как под горы? – Эвари вскинула на него пораженный взгляд. - Так! – захохотал Мирван, притопнув ногой по полу. – Прямо под землю, глубоко к корням, туда, к расплавленному ядру планеты. - Но они же должны быть выше! – Эвари хлопала глазами, не понимающе глядя на него. – Мы же предполагали, что они должны идти сверху, связанные с энергией солнца и ритмами вселенной. Ведь именно оттуда все началось, сверху! - Вот поэтому мы и не могли их найти! – торжествующе зачастил Мирван. – Я тоже думал, что они сверху, зондировал верхушки гор, смотрел, где рождаются ветра, занимался приливами и отливами. А они не там, Эва! Они снизу идут! – он принялся махать руками и взволнованно бегать по комнате из стороны в сторону, и глаза его горели. – Там, внизу, где температура начинает значительно повышаться, где породы нестабильны, именно там их гнездо, точно тебе говорю! Где нет света и воздуха, где только первородное пламя, из которого произошел весь мир. Я знаю, это звучит невероятно, но мне стоило лишь немного прозондировать землю, на глубину не более, чем трехсот метров, и я нашел ее, поймал эту бхару! – он вновь засмеялся, тыкая пальцем в кусок мрамора в руках Эвари. – Чтобы она не удрала, я поставил тончающую сеть по периметру булыжника, в котором она пряталась, а булыжник извлек наружу из глубины. Так что когда соединишься, смотри внимательно, чтобы потоки не соприкасались. Сеть очень тонкая, любое грубое воздействие может ее нарушить. - А ты уверен, что это нужная нам первотень, а не просто какая-то сущность? – осторожно поинтересовалась Эвари, все еще не до конца веря в такую удачу. Столько лет идти к этому моменту, столько лет искать, искать, а найти там, где они совершенно того не ожидали. Это было одновременно и бесконечно радостно, и отчего-то еще очень обидно. Она-то сама была уверена, что нигде, кроме как в высших разреженных тонких сферах, первоэнергию они и не найдут. Просто потому, что творение разворачивалось сверху вниз, и, естественно, что вверху надо было искать то, что создавалось первым, не так ли? К тому же, она откровенно презирала все эти подручные средства, которые Мирван использовал при изучении мира и проведении опытов. И всегда считала, что тому, кому собственный мозг не помощник, какие-нибудь мерзкие поганки уж точно никакой пользы не принесут. И признавать, что в этом она оказалась неправа, Эвари не слишком-то хотелось. - Ты просто погляди на нее! – ухмыляясь во всю свою глупую рожу предложил напарник. – Погляди внимательно, и ты все поймешь! Таких я еще не видел никогда! И ничем иным она просто не может быть! Стараясь действовать как можно осторожнее, Эвари потянулась сознанием к точке над головой, той самой, которую знающие истину называли ахар. Первый энергетический узел из семи, поддерживающих существование любого разумного существа, тот, в котором концентрировалась непосредственная связь между телом и более тонкими уровнями, управляющими всей структурой существа. Ахар ощущался твердым, завязанным в узел, как и всегда, когда Эвари сознательно блокировала соединение с высшими энергиями, не давая им по собственной воле наполнять себя. Это тоже было сложно, слишком велик соблазн, слишком сладка сила. Требовалась недюжинная воля для того, чтобы не тянуться ежесекундно к резервуару невероятного могущества, который представляли собой Источники энергии, Белый и Черный. Этот урок – самоограничения во имя собственной безопасности – становился самым тяжелым и самым важным для каждого ученика, пришедшего обучаться в Орден Детей Ночи. Осторожно ослабив ахар, Эвари расслабилась и открылась Источникам. И сколько бы лет она ни делала этого, а каждый раз это было невероятно, неописуемо, настолько долгожданно, что хотелось то ли плакать, то ли петь. Они ощущались светом где-то над макушкой, приглушенным сиянием, которого не различишь глазом, постоянно присутствующим давлением на черепную коробку, бессловесным зовом, который тянул и тянул жилы до тех пор, пока ты не соглашался ответить на него. Несомненно, Эвари, как и все другие ведуны, хотя бы раз в жизни на одно мгновение ощутившие прикосновение Источников, уже не способна была думать о чем-то другом и хотеть чего-то иного. Неудивительно, что расовые способности и даже соединение с одним из Источников, которое практиковали жрецы церкви Молодых Богов, вызывали у Детей Ночи только презрительную усмешку. Пламя свечи не значит ничего на фоне торжествующих, покоряющих все лучей стоящего в зените солнца, как не значит ничего и крохотная капелька меда на самом кончике ложки по сравнению с резервуаром божественного нектара, переполняющего каждую клетку тела. Вот и сейчас, Эвари на мгновение едва не потеряла себя, когда энергия хлынула в нее бурным потоком, срывающимся с утесов водопадом, весенним ветром, что с силой выбивает дверь и распахивает ставни запыленного и затхлого после зимы дома. Весь мир вокруг нее в одно мгновение обрел силу, краску, цвет и запах, ощущение наполненности и абсолютно гармоничной законченности в каждом штрихе, и сама она в этом мире стала до самого предела живой, распахнутой наружу, неотъемлемой частью всего окружающего. Бурлящая, словно лава в жерле вулкана, словно океанские волны в шторм, неистовая, как порывы ураганного ветра, ни на миг не замирающая в своем бесконечном движении энергия Черного Источника Движущей составляющей мира перемешивалась со статичной, монолитной, будто белая скала, неоспоримой и непреложной, как абсолютная власть энергией Белого Источника Сознания, в котором были заложены все формы, все идеи, все создающие мир элементы целиком и в частности. А Эвари стала крохотным сосудом, в котором эти два бесконечных резервуара смешивались, взаимопроникали, перетекали, образуя в своем единстве и борьбе весь мир реальных форм и все миры тонкие, сколько бы их на самом деле ни существовало. Во всей вселенной невозможно было найти мощи большей, чем та, которая сейчас переполняла тело Эвари. Способность соединения с обоими Источниками энергии считалась в мире предельным уровнем развития, которого могло достигнуть разумное существо путем долгих перерождений из одного тела в другое. А раз так, Анкана по праву должны были править этим миром, ведь вся эта мощь лежала именно в их руках. Для того, чтобы управлять ею, требовалась до предела развитая воля, спокойствие, уравновешенность, мудрость – те качества, которые всегда ассоциировались у людей с идеальными правителями. В который раз уже Эвари ощутила слабый отголосок горечи: когда-то эта власть была в их руках, но удержать ее Дети Ночи так и не смогли. Впрочем, сама Эвари считала себя ученым и предпочитала оперировать фактами. Дела прошлого принадлежали прошлому, изменить которое не смог бы никто, так что и тратить свое время на бессмысленные сожаления она считала делом чересчур расточительным и совершенно неблагодарным. Постаравшись абстрагироваться от переполняющего ее наслаждения собственным чистым и распахнутым до предела бытием, Эвари очень аккуратно вывернула глаза. Прием этот был несложным, достаточно было лишь перейти на внутреннее зрение, от которого создавалось ощущение, будто собственные глаза смотрят в обратную сторону, сквозь затылок и наружу. Именно таким взглядом можно было увидеть сущности тонких миров, потоки энергий, именно с помощью такого взгляда Анкана и изучали окружающий себя мир, заглядывая во внутреннюю суть вещей, лежащую за их поверхностной видимостью. И под таким зрением кусок мрамора в бирюзовых руках Эвари предстал ее глазам в совершенно ином свете. Обломок был размером с ее кулак и по человеческим меркам весил прилично, но ильтонцы были несколько крупнее людей, так что Эвари почти что и не ощущала его веса. Снаружи его окутывала полупрозрачная темно-серая взвесь сети, которую сплел Мирван, чтобы первотень не вырвалась. Плетение было столь тонким и изящным, будто его вышивала какая-нибудь мастерица белошвейка, славящаяся своим умением на половину известного мира. Это тоже раздражало Эвари в Мирване: его доведенная до педантизма аккуратность, скорее присущая какой-нибудь жене гнома, но уж совершенно точно не чудаковатому исследователю, склонному к употреблению всевозможных полуядовитых веществ. Внимательно вглядевшись сквозь запершую первотень в камне сеть, Эвари вытаращилась. Удивление пробилось даже через ледяную тишину отрешенности, которой она окружила себя, чтобы хоть как-то уберечься от невыносимого потока льющейся сквозь нее энергии Источников. Первотень была жирной и черной, будто пиявка, или разлитые по полу чернила, которые сами по себе перетекали из стороны в сторону. Обычные Тени за Гранью имели структуру полупрозрачных сгустков эктоплазмы, сквозь которые можно было различить очертания объектов. Эта тварь отличалась от них, как голубь отличается от стрекозы: она была гораздо более крупной, вещественной и совершенно точно не слишком дружелюбно настроенной. Эвари даже не нужно было непосредственно касаться ее, чтобы ощутить в ней голод, лишенный негативных эмоций или дурного умысла, но совершенно объективный голод. Как у той же пиявки, которой нужна кровь, чтобы жить, поэтому она обязательно присосется к коже кого-нибудь теплокровного, стоит только зазеваться и на миг предоставить ей такую возможность. Обычно Тени не были так напористы или так вещественны, да и сама структура вещества, образующего ее тело, вызывала у Эвари вопросы. Ничего подобного ей еще никогда не доводилось видеть. - Это Тень из числа первоэнергий, тут я уверен! – твердо проговорил Мирван, и только сейчас Эвари осознала, что он уже стоит рядом с ней, едва доставая ей макушкой до подбородка, и тоже во все глаза рассматривает обломок мрамора. – Ошибки быть не может. - Похоже на то, - пробормотала она, внимательно разглядывая незнакомую тварь. Первотень в ответ пока еще не делала ровным счетом ничего, свернувшись прямо в центре каменной глыбы в комок и настороженно наблюдая за ними с Мирваном. От нее до кончиков пальцев Эвари долетали настойчивые мелкие-мелкие вибрации голода, как будто первотень уже начала присасываться к ее коже, только пробовала на вкус. Конечно, это было делом рискованным, никто и не спорил, что будет легко. С самого начала они предполагали, что рано или поздно это придется осуществить. Еще одна проблема Теней заключалась в том, что в отсутствие тела объективно ощутимого Тень оставалась недосягаемой для изучения. Фактически, чтобы действительно наладить с ней какой-то контакт, начать общение, достоверно изучить ее со всех возможных сторон, ее приходилось так или иначе впускать в собственное тело. И если с мелкими сущностями, да даже с небольшими паразитами такой контакт мог грозить разве что днем-другим недомогания, то с более крупными тварями подобного рода заигрывания становились по-настоящему опасны. Эвари прекрасно помнила случай, произошедший в самый первый год их совместных с Мирваном исследований. Они как раз пытались выработать наиболее удобный способ контакта с тем, что обитало за Гранью, и в качестве эксперимента Мирван принял сильнодействующую настойку из тех, какими иногда пользовались шаманы и ведуны отсталых народов, погрузившую его в состояние транса почти на двое суток. В первый день не происходило ровным счетом ничего, он просто спал, тихонько посапывая и изредка бормоча во сне, и Эвари уже решила, что опыт и вовсе провалился, а единственным эффектом неведомого пойла станет долгий крепкий сон. И в тот момент, когда она окончательно расслабилась и махнула на эксперимент рукой, решив больше не дежурить подле его кровати и улечься спать, Мирван весь подобрался, моментально покрылся каплями ледяного пота и начал выть таким голосом, будто кто-то невидимый выдирал из него потроха. Первые полчаса Эвари еще пыталась добудиться его сама, да вот только веки на его глазах были полуоткрыты, он прекрасно слышал все, что она говорила ему, даже невнятно что-то лепетал в ответ, а вот выбраться оттуда, куда его занесло, самостоятельно не мог. Пришлось звать Наставников, и прошло еще как минимум полтора часа, прежде чем Рольх’Кан сумел-таки вытащить сознание Мирвана из когтей твари, что в него вцепилась, и вернуть обратно в тело. После того случая Мирван еще два года отказывался контактировать с Тенями, а Наставники строго-настрого запретили им обоим использовать психотропы во время контактов с сущностями по ту сторону Грани. Правда, в конце концов, он вновь возобновил заваривание неведомых Эвари отваров и поедание всевозможных поганок, от которых с более-менее ровной периодичностью тяжело страдал животом, но воспоминания о том контакте были достаточно яркими, чтобы впредь попусту не рисковать. Они так и не узнали, что за дрянь навалилась на него, а Мирван отказывался говорить об этом, будто ему рот зашили. Но для них обоих эта ситуация стала наглядным примером того, чем могли грозить опрометчивые и необдуманные действия для молодых ведунов, не знающих законов мира, в который они отправлялись на поиски знаний. Особенно сейчас, когда Рольх’Кан и Истель’Кан покинули Дом Ночей, наказав им продолжать исследования, во что бы то ни стало. Эвари облизнула губы, глядя на кусок мрамора в своих ладонях и прячущуюся в его середине первотень. С одной стороны исследование, которое надо закончить, с другой – непредсказуемые последствия эксперимента. Мирван стоял рядом, и сейчас-то, после двенадцати долгих лет совместной работы, Эвари была уверена, что он подстрахует ее, а если надо, то и вытащит хоть с другого края тонкого мира, откуда, как считалось, выхода не было, стоило лишь миновать тонкую-тонкую грань, с которой начинали свое существование Источники Энергии. Но менее страшно от того не становилось. Чувствуя омерзительное прикосновение страха, Эвари, чтобы хоть как-то оттянуть момент, уточнила: - Ты уверен насчет этих твоих горизонтальных потоков? - Совершенно уверен, - кивнул головой Мирван. – Прежде всего, потому, что сегодня нашел вертикальные и даже воспользовался ими для поимки вот этого образца. Ты в абсолютной безопасности, можешь мне поверить. - Абсолютной безопасности не бывает, - рассеяно заметила Эвари, все так же глядя на камень в своих руках. - Я знаю, Эва, но я уверен, что ты справишься. Сила крови ильтонцев, их расовая способность, как и расовые способности всех остальных разумных народов – это тоже проявление горизонтальных потоков, я уже говорил тебе об этом. – Голос Мирвана слегка изменился, став более глухим, как бывало всегда, когда он размышлял вслух. Вообще-то Эвари все это слышала от него и не один раз, но сейчас чувствовала себя искренне благодарной напарнику за то, что он вновь проговаривал разработанную ими же двоими теорию. Просто потому, что пока он говорил, она могла использовать драгоценные секунды, чтобы заставить себя прекратить трястись от страха. – Сила творения исходит из верхней точки Создателя вниз, рассыпаясь на все более частные аспекты, образуя двойственности, множественности, разветвляясь до бесконечности. Но как только она касается плоти, вертикальное движение прекращается, и во все стороны начинают разбегаться круги, которые колышут пространство-время, как упавший в воду камень колышет поверхность воды. Каждый из таких кругов в проявлении уникален, и на уровне духа каждый из них и породил отдельные расы, в которых одна и та же сила жизни, истечение Создателя, получила свою собственную уникальную форму. Это и есть горизонтальные волны, и они идентичны как для птицы, летящей на юг, так и для ветра, несущего над землей облака, или растения, что тянется к солнцу. Они идентичны и для таких, как мы, для каждого разумного существа, являющегося непосредственной частью мира и рожденного в нем. Не для эльфов, конечно, потому что они имеют иную природу, чем все живые существа Этлана, - оговорился Мирван, скорее размышляя вслух и хмуря брови при этом, чем если бы действительно хотел донести эту информацию непосредственно до Эвари. – А силы первоэнергий должны быть вертикальны, как низошедшие из Создателя в момент творения, еще до появления горизонтальной структуры мира. Ведь они и образовывали все, именно они создавали первоначальный вид мира, который позже уже доводили до совершенства эльфы при помощи своих уникальных познаний о ментальных мирах. Так что эта первотень до сих пор движется по вертикальной струне, образуя основу мирового узора, а ты, как и все разумные расы и вообще все остальное, - по горизонтальной струне, образуя уток. Так и создается полотно мира, цельное и плотное, без разрывов. И когда ты, Эва, проделаешь эксперимент, мы сможем это доказать. – Глаза его торжествующе вспыхнули. – Первотень не причинит тебе вреда: у вас всего одна точка пересечения между горизонталью и вертикалью, и она будет поймана в эту точку, как птица в клетку. Ничего она тебе не сделает, зато мы сможем рассмотреть ее со всех сторон, изучить, понять. - А вынуть-то мы ее обратно сможем? – кисло поинтересовалась Эвари, ощущая, что как бы долго Мирван ни болтал, а толку от этого не было. Не становилось ей менее страшно, сколько бы времени ни прошло, и какие бы слова он ни произнес. Не становилось, и весь сказ. - Теоретически да, - уже с меньшим энтузиазмом в голосе и не так уверенно кивнул Мирван. – А нет, ну так она тебе все равно не помешает. Сделать-то она ничего не сможет, потому что не сможет дернуться. – Эвари взглянула на него, и, видимо, взгляд получился достаточно красноречивым, потому что Мирван вскинул перед собой ладони и зачастил: - Эва, если бы я мог, я бы погрузил ее в себя, но, к сожалению, у меня ничего не получилось. Эта штука явно как-то связана с камнем и землей, и она совершенно не стремится контактировать с воздухом или иными стихиями. Я пытался ввести ее в свое тело, но она даже близко не подползла. А у тебя каменные руки, так что… - Мы же договаривались! – вскинула на него Эвари разъяренный взгляд, и Мирван отступил еще на шаг, уже не на шутку перепуганный. – Мы же с тобой условились, что без меня ты не подселяешь к себе паразитов! Ты обещал мне! - Прости, Эва, я просто не смог удержаться, - виновато развел руками Мирван, как-то любовно глядя на обломок мрамора в ее руках. - Но был же уговор, что если мы когда-нибудь поймаем первотень, ее приму я! – Эвари поняла, что приподняла кусок мрамора и держит его на ладони так, словно собирается в следующий момент расшибить им дурацкую лопоухую голову Мирвана. – Ты же поклялся мне, что и пальцем ее не тронешь, что на этот раз эксперимент веду я! - Ну прости, Эвушка, я просто… - Идиот! – рыкнула она, и Мирвану не осталось ничего, кроме как неодобрительно поджать губы. - Может быть, - неохотно отозвался он. – Но мы ждали этого двенадцать лет. И да, я знаю, что я напортачил, но все же в итоге хорошо, ничего же дурного не случилось, так ведь? Может, у тебя сейчас тоже ничего не получится, откуда мы знаем? - Мало того, что ты потащил этот камень с собой к Отцу Ночей, так ты еще и в одиночку пытался вселить в себя сущность, о которой науке доподлинно ничего неизвестно! – рыкнула Эвари, чувствуя, что чаша ее терпения заполнена уже почти по края, и остается лишь пара капель перед тем, как все это хлынет наружу. – Ты окончательно протравил себе мозги своими погаными грибами, Мирван! Если я еще раз увижу, как ты самозабвенно жрешь какую-нибудь синюю плесень, клянусь, ты очень горько о том пожалеешь! - Эвушка, ну боги с ней, с плесенью этой! – поморщился Мирван, отмахиваясь с самым невинным видом. - Обещаю тебе, я больше без тебя ничего не сделаю, честное слово! Да ничего и не понадобится больше делать, как только мы разберемся с первотенью. Все, мы с тобой почти уже завершили нашу работу. Осталось только совсем немного, буквально чуть-чуть, мы найдем разгадку. Ты уж прости, что я без тебя начал, но уж больно не терпелось. Но впредь я ничего подобного не допущу, клянусь! Больше всего на свете Эвари хотелось придушить его, и она с трудом сдерживала себя от того, чтобы не начать делать это прямо сейчас. А еще из-за ярости на этого остолопа стало как-то легче. Страх, по крайней мере, почти полностью ушел, а внутри разлилось какое-то странное удовлетворение. Да, Мирван догадался искать первотень под землей и вытащил ее оттуда, но эксперимент-то поведет Эвари. Именно она впервые установит контакт с первотенью, доказав тем самым ее существование. И тогда их работа будет завершена. От этой мысли стало как-то немного стыдно, потому что с логической точки зрения она выглядела достаточно бестолковой, но Эвари решила не размышлять дальше на эту тему. Они договорились, что она поведет опыт, значит, так тому и быть. - Ладно, - буркнула Эвари, вновь переводя взгляд на кусок мрамора в своей ладони. – Чего уж теперь рассусоливать? – Ярость вновь взметнулась внутри на мгновение, когда внутренний голос едва слышно зашептал, что Мирван опять пытался отобрать у нее ее открытие, но Эвари силой вытеснила его из своего сознания. Завистливым и амбициозным Мирван совершенно точно не был, наукой занимался ради науки, а не славы, так что никаких оснований для всех этих мерзких шепотков у нее не имелось. Не говоря уже о том, что само открытие они обнародовать не собирались ни при каких обстоятельствах. – Эта первотень стремится к камню, а мои руки, как никак, из бирюзы. Совпадений достаточно, чтобы мы были уверены в том, что делаем, иначе нам бы попалась какая-нибудь другая первотень, воздушная там или огненная. – Мирван открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Эвари не дала ему даже звука издать, настойчиво глядя ему в глаза и говоря как можно разборчивее и весомее, чтобы этот дурень запомнил все и ничего не перепутал. – Слушай сюда. Как только я скажу, снимай защитный барьер, но будь готов поставить его в любой момент, пусть даже придется окружить им меня целиком. Я погружу первотень в левую руку и постараюсь наладить контакт. Если что-то пойдет не так, если ты увидишь хотя бы малейшие признаки того, что я веду себя неестественно, сейчас же ставь барьер вокруг меня. И не вздумай звать Наставников, что бы ни происходило. Ты понял меня? - Ты уверена, Эва? – Мирван выглядел непривычно серьезным, даже встревоженным. Такое выражение его лица она видела впервые с того случая, одиннадцать лет назад. - Уверена, - хрипло кивнула она, с удивлением понимая, что действительно решилась. – Ты же знаешь, насколько все это важно, Мирван. Это гораздо важнее меня или тебя, и результаты исследования ни в коем случае не должны попасть в чужие руки. Они оба молчали, глядя друг другу в глаза. Они оба прекрасно понимали, что все это значит. Если Эвари не удастся справиться с первотенью, Мирвану придется убить ее. Потому что никто не должен знать, что именно они делали здесь и зачем. … В зале для приемов было зябко и светло. Никаких сквозняков или окон, сквозь которые врывался бы ледяной ветер, что дул здесь всегда, нет. Просто ровная температура воздуха, которую поддерживали на грани появления первых мурашек холода. Ни одного следа очага или жаровни, что использовались дома у Эвари, на далеком юге, чаще, чтобы готовить, чем чтобы обогревать дома. Световые колбы вдоль стен, заливающие все однотонным равномерным светом, и ни единой тени ни в одном уголке, ни от одного предмета. Это, наверное, поражало ее здесь больше всего на свете: тень не отбрасывало ничто, даже она сама. Свет ложился со всех сторон, равномерный и однотонный, и взяться этой самой тени здесь было неоткуда. Белый мрамор стен, испещренный серыми прожилками, выглядел мягким и гладким, таким удивительно гармонично завершенным, что она не могла оторвать взгляда от узора пород. Уж в чем в чем, а в камне Эвари разбиралась едва ли не лучше всего на свете и могла по достоинству оценить выходы породы, внутри которой и построили Дом Ночей. Никогда в жизни она не видела нигде ничего подобного и предполагала, что вряд ли в мире существует еще одно такое место. Рисунок мрамора вокруг нее был курчавым, напоминая больше изогнутые ветви цветущих вишен, чем живой камень. Или лозы винограда, оплетающие стены старого дома, ее родного дома, покинутого навсегда. Все в Доме Ночей было наполнено красотой и совершенством, только увидеть это самое совершенство мог лишь самый пытливый взгляд. Ненавязчиво укрытое за сдержанной простотой оно говорило само за себя, являя взору истинную суть вещей в их абсолютной завершенности. И Эвари вдруг осознала, что никогда не видела ничего более красивого, чем это место. По обе стороны от нее выстроились шестеро человеческих подростков, которых отыскали на юге и привезли сюда для обучения. Ей уже рассказали, что Анкана поступали таким образом на протяжении последних семи тысяч лет, чтобы регулярно пополнять ряды членов Ордена, чтобы традиция передачи знания не прерывалась. Когда-то было по-другому, когда-то люди тысячами приходили к порогу Дома Ночей в надежде на то, что обладают даром соединяться с обоими Источниками одновременно и могут стать Детьми Ночи. Когда-то вступление в ряды Анкана считалось великой честью и настоящей милостью Богов, но те времена давным-давно миновали. Два десятка полноправных Анкана стояли на другой стороне зала, разглядывая новоприбывших учеников. Мужчины и женщины, различающиеся ростом, цветом глаз, волос и кожи, расовой принадлежностью, но сходные в одном – в странной отрешенности лиц, на которых отсутствовало хоть какое-то подобие выражения, в спокойной мудрости холодных глаз. Эвари скользила по ним взглядом, гадая, кто станет ее Наставником. Сердце в груди сжималось от предвкушения с каждым ударом, и ей требовалась вся имеющаяся у нее сила воли, чтобы не вращать каменными запястьями, что обычно случалось с ней в моменты сильного волнения. Церемония принятия в ученики оказалась такой же сдержанной и скромной, как и все остальное в этом странном городе, больше похожем на гигантский муравейник. Ни звука музыки, никаких официальных приветствий и речей, только яркий свет и зоркие глаза Детей Ночи, приглядывающихся к ученикам. По традиции каждый из тех, кто хотел взять себе студента, должен был подойти к нему и предложить тему обучения или обрисовать общий круг интересов, на основе которого эту тему можно будет выстроить. И больше всего на свете Эвари боялась, что если Наставник заговорит с ней и предложит тему, тема эта окажется ей незнакомой в виду ее довольно скудных познаний как об окружающем мире, так и о силе Источников. А потом ее развернут и отправят назад, в долгое и трудное путешествие домой. С тоской Эвари вспомнила радость, воцарившуюся в родной деревне, когда у нее открылся дар, гордость в глазах отца, праздник, который закатили в связи с ее отъездом. Взрослые провожали ее, махали платками, желали счастья на прощанье, дети бежали следом за повозкой, в которой она ехала, до околицы деревни и еще дальше, через поля, и отстали, только когда дымки труб родного селения остались далеко позади, едва видимые на горизонте. Как она гордилась, что станет одной из Анкана и сможет учиться, исполнить самую долгожданную и заветную свою мечту! И что же ей делать, если здесь и сейчас ее сочтут слишком глупой для вступления в Орден и прогонят? Утоплюсь, мрачно пообещала себе Эвари. Утоплюсь, но домой не поеду. А потом перед ней остановилась совсем маленькая женщина, едва достающая ей затылком до груди, темноволосая и темноглазая, кажущаяся почти что в три раза меньше самой Эвари. Но стоило ей поднять глаза на Эвари, как у той дрогнули колени. Взгляд этой женщины был тяжелей всех гор Латайи вместе взятых и пронзительнее стальных копий Стражей Рубежей. - Мое имя - Истель, - проговорила она тихим и твердым голосом, задумчиво глядя Эвари в глаза. – И я предлагаю тебе сделать кое-что невозможное, опасное и очень интересное. Я приглашаю тебя в самое увлекательное приключение на свете. Она могла бы не говорить ничего больше, просто поставить точку и все, и этого вполне хватило бы Эвари для того, чтобы согласиться. Но Истель’Кан сухо и быстро говорила, и чем больше она говорила, тем сильнее Эвари хотелось танцевать на месте от счастья, размахивать руками и вопить во всю глотку. Потому что это было не просто интересно или любопытно, это было именно то, что она всегда хотела изучать, пусть даже и не до конца понимала все, о чем рассказывала Истель. Фаишаль и первоэнергии, первые мгновения творения, в которых разворачивалась объективная реальность, точка отсчета, с которой все началось. Да разве был на свете хоть кто-нибудь, кто захотел бы изучать что-то другое? Эвари согласилась, не раздумывая, едва не прервав Истель’Кан на полуслове, и та, скупо улыбнувшись ее пылу, повела ее следом за собой в покои их с Рольхом’Кан первого ученика. Эвари почти что ног под собой не чуяла, когда шагала следом за миниатюрной, почти хрупкой фигуркой Наставницы, боясь не то, что на пятки ей наступить, но и вовсе вздохнуть. Тысячи вопросов крутились в ее голове, но от страха язык вовсе присох к гортани, и Эвари не осмелилась издать ни звука, пока они не достигли простой деревянной двери в одну из комнат на жилом ярусе. Наставница без стука распахнула дверь и придержала ее, предлагая Эвари пройти внутрь. Не зная, что ее ожидает, боясь даже предполагать хоть что-то и впервые в жизни ощущая сковывающую робость, Эвари вошла в маленькую, неярко освещенную энергетической сферой под потолком комнату. И увидела его. Лохматая голова и прыщавое лицо с оттопыренными ушами, совершенно бестолковый вид, как у щенка, которому только что отвесили оплеуху, вылезающие из орбит темные глаза, взгляд которых сразу же уперся в ее руки и больше не отрывался от них. Он старался держать спину как можно прямее, но даже так оставался на целую голову ниже ее и в два раза уже в тщедушных костлявых плечах, на которых серое пальто ученика ночи болталось, будто пустой мешок на рукоятке швабры. - М-мое имя – М-мирван, - заикаясь, сообщил он ей, огромными глазами глядя только на ее каменные руки и даже не удосужившись взглянуть ей в лицо. – Я рад стать т-твоим напарником. – Вдруг выражение его лица неуловимо изменилось, и брови полезли вверх все выше и выше, будто собираясь слиться с непричесанными грязными патлами. – Слушай, да ты ведь ильтонка! Значит, ты можешь засунуть руку прямо в стену, да? И даже поворошить там, как я читал? - Да… - неловко пробормотала Эвари в ответ, не понимая, как ей к этому относиться. - Вот это да! – радостно выдохнул Мирван и вскинул на нее сияющие глаза. – Тогда мы точно сможем создать дубликат Фаишаля! Управимся за пару недель, я уверен! Эвари поняла, что у нее отвалилась челюсть от огромного как весь пересеченный ими океан удивления. Резко обернувшись через плечо, она взглянула на Истель’Кан и выпалила: - Создать Фаишаль?! Вы же сказали, что мы будем изучать первоэнергии! - Совершенно верно, - со сдержанной улыбкой кивнула Наставница, плотно прикрывая за собой толстую дверь. – И как только мы поймем, как эти самые первоэнергии работают, мы начнем их использовать. Зачем вообще знание, как не для того, чтобы использовать его? – она тепло взглянула на Мирвана, вновь во все глаза уставившегося на руки Эвари, и добавила: - Мне кажется, вы сработаетесь. По крайней мере, Мирван такой же мечтатель, как и ты, девочка. А мне доводилось видеть, как мечтатели сворачивают миры. Поколебавшись немного, Эвари все-таки кивнула, отстраненно отметив, что к ее тысячами вопросов прибавились еще новые десятки тысяч. А еще внутри была радость, бездонная и бескрайняя, растущая буквально с каждой секундой, такая же огромная, как и удивление, от которого она все еще до конца не оправилась. Они взяли ее к себе, они не прогнали ее, и теперь она будет изучать нечто очень-очень интересное, такое интересное, что дух захватывало. Создать Фаишаль? Ох, Мечедел, да что же это такое! Неуверенно протянув руку Мирвану, она проговорила: - Я приложу все силы, чтобы сработаться с тобой, напарник. Клянусь именем Пробудившего Гилнаэра и Скульптора Альяди. В ответ он энергично кивнул, пожимая ее ладонь, и вместо того, чтобы отпустить ее, вывернул костяшками вверх, поднес к лицу и принялся рассматривать. - Ты же объяснишь мне, как все это работает? Она теплая, а я думал, что должна быть ледяной. А как ты растворяешь ее в породе? Это как-то связано с силой? Вопросов было слишком много, к тому же, не только у нее одной, и, похоже, что времени на ответ Мирван ей давать не собирался. Беспомощно вскинув глаза на Наставницу, Эвари вконец заробела. Истель’Кан улыбалась, глядя на них, загадочная и мудрая, как само время. Двенадцать долгих лет прошло с тех пор, а Мирван не слишком-то изменился. Разве что, теперь он порой забывал бриться, в то время, как в момент их знакомства ему это и не требовалось. В остальном добавилось только лихорадочного блеска в глазах, да безумия идей, а вот эта странная, совершенно неописуемая простота осталась. Еще тогда, в самый первый миг знакомства, она поразила Эвари и отчего-то заставила ее довериться этому остолопу. И сейчас она вдруг поняла, что ни с кем другим не смогла бы пройти до конца этот путь, да и не захотела бы вовсе. - Ну давай, - нервно кивнул Мирван, изо всех сил стараясь выглядеть уверенным в себе и готовым к любым неожиданностям. – Я буду страховать тебя, что бы сейчас ни случилось. Так что ничего не бойся, ты не одна, и мы обязательно справимся. - Да, напарник, - кивнула Эвари, тоже изо всех сил пытаясь отогнать прочь внезапно нахлынувшее волнение. Мирван протянул ей ладонь, и она осторожно пожала ее, стараясь действовать как можно мягче, чтобы не причинить вреда. В ее громадной, плохо обработанной бирюзовой клешне с пятью отростками пальцев большая мужская ладонь скрылась целиком. - Успеха, Эва. Я с тобой, - необычно серьезно произнес Мирван. Эвари кивнула, слова сейчас действительно были не нужны и абсолютно ничего не значили. - Начнем, - сухо отозвалась она, отбрасывая прочь последние сомнения и поднимая обломок мрамора в левой руке повыше, чтобы Мирвану было хорошо видно, что сейчас будет происходить. – Я разорву соединение, чтобы опыт проходил в условиях, близких к естественным. На счет «Три!» снимай барьер. – Напарник резко кивнул, и Эвари отпустила Источники, ощутив, как вместе с ними из нее буквально вытекает жизнь и ощущение гармонии со всем окружающим. Но это было уже не так важно. Единственным важным сейчас была первотень, та самая, за которой они охотились долгие двенадцать лет. Выдохнув, Эвари взглянула на обломок мрамора, а затем расслабилась, начиная ощущать его, как часть собственного тела, как продолжение ее каменной руки. И медленно скомандовала: - Раз! Два! Три!