Танец Хаоса. Золотая нить

На Плацу в центре лежащего в седловине между двух высоких гор становища Сол собрался почти весь клан. Высокие широкоплечие Воины в коричневой форме с короткими волосами и хвостиками на затылках, длинноволосые Ремесленницы в платьях, расшитых разноцветными узорами, облаченные целиком в белое Способные Слышать Волю Богинь, вокруг которых даже в самой плотной толпе всегда оставалось свободное пространство, бритые почти что налысо полуобнаженные Жрицы с телами, украшенными татуировкой, чей шаг сопровождала рябь поклонов и тихие благоговейные просьбы о благословении. Даже детишки всех возрастов от толстых карапузов до долговязых с острыми коленками аистят-доростков мешались под ногами у взрослых, гомоня без перерыва и выспрашивая звонкими голосами у окружающих, что же все-таки происходит там, возле центрального камня, с которого обычно обращалась к клану царица. Огромный обломок скалы, ровно стесанный сверху, возвышался над Плацем на добрые два метра, и на его верхушке вполне хватало места и для царицы клана, и для ее Держащей Щит. Со всех сторон обломок скалы окружали главы воинских сообществ, спокойные, уверенные в себе, непоколебимые почти как окружающие становище горы. Больше всего внимания привлекала к себе громадная первая нагината Неф, возвышающаяся над всеми остальными главами сообществ почти что на голову. Кажется, она была самой высокой женщиной среди Каэрос, а может быть, даже среди всех анай, что только населяли Данарские горы. На ее фоне даже ману Вэйнэ, остролицая, сосредоточенная черноволосая первый клинок Торн, выглядела коренастой, даже кряжистой. И это при том, что сама Вэйнэ вынуждена была задирать голову, чтобы заглянуть ей в лицо. Но в толпе присутствовали не только анай. Тут и там в шевелящемся море темноволосых голов виднелись пробелы, словно анай расступались, обходя большое препятствие. Вэйнэ не нужно было видеть, что там, чтобы и без того прекрасно знать ответ. Сальваги. По бессловесному зову царицы Каэрос они пришли в становище, чтобы послушать о Совете в Роще Великой Мани и решении присоединиться к Танцу Хаоса. Гайтан говорил и не раз, что сальваги поддержат анай в грядущей войне, но Вэйнэ не до конца верила ему. Одно дело – молодые, те всегда рвались в бой, старики же были куда менее порывисты и куда более осторожны. Они могли и не согласиться вывести привыкших к горам сальвагов на открытую всем ветрам грудь Роура. Правда Гайтан петушился и, вскидывая свою лохматую голову, каждый раз повторял, что коли их не пустят, они сами сбегут, без спроса, но Вэйнэ не верила ему. Сальваги слишком держались за собственную стаю, чтобы позволить себе действовать самостоятельно и думать собственной головой. В этом они напоминали анай гораздо сильнее, чем самой Вэйнэ хотелось бы. - Ну что там, видно что-нибудь? – Орлиная Дочь Маин привставала на цыпочки и изо всех сил вытягивала шею, будто совершенно невзначай придерживая Вэйнэ за талию. По крайней мере, иного способа объяснить лежащую на ее боку широкую ладонь Маин она не могла. Маин была маленькой и крепкой, словно подросший, раскинувший во все стороны веточки дубок, и очень даже миловидной: с большими серыми глазами, пушистыми ресницами, подвижными бровями, которые умели так красиво и насмешливо изламываться. Да и вообще она прекрасно знала, как именно выглядит, и умело пользовалась этим, бывая то бархатно манящей, то остро наглой, то угрожающе тихой. И если бы не ее рост, - Вэйнэ она была ниже на полголовы, - то на нее можно было бы обратить чуть больше внимания или даже ответить на ее ухаживания. Но, к сожалению, рост подкачал, а посему обнимать она могла сколько угодно, толку ей от этого все равно не дождаться. - Пока только первые собрались, ждут царицу, - сообщила Лунный Танцор Атал. Вот ей-то роста хватало с лихвой, она была почти такой же высокой как ману Вэйнэ, и такой же собранной и сосредоточенной, почти не улыбающейся. А еще она очень мило краснела, стоило лишь посмотреть на нее чуть-чуть искоса, сквозь пушистые ресницы. И сразу же на широких скулах Атал расцветали пунцовые маки румянца, а сама она начинала часто-часто моргать, будто сбитый с толку теленок, и глупо улыбаться. И тогда хоть голыми руками узлы из нее вяжи, ничего поперек не скажет. Впрочем, несмотря на твердый подбородок и выразительный взгляд темных глаз, Атал тоже была для Вэйнэ скорее полем для тренировок, чем реальным интересом. Вот, может быть лет через десять, когда подрастет, наберется этой бритвенной остроты, этого бархата, под которым прячется сталь, что так часто встречался у взрослых разведчиц, вот тогда и можно будет пойти дальше простых взглядов. Пока же Вэйнэ только тренировалась и ничего более. Ей и самой нужно было учиться, чтобы всегда и во всем быть первой. Иначе зачем вообще жить? Тара, стоящая за плечом Вэйнэ и шумно сопящая ей в затылок, не произнесла ни слова. Ей, как и всегда, почитай что и не было никакого дела ни до чего, кроме самой Вэйнэ. Даже Танец Хаоса, которого все они ждали едва ли не с рождения, не слишком-то увлекал ее. Клинок Рассвета была достаточно симпатична, да и статью удалась: тонкая в талии, гибкая, как прут, широкобедрая и при этом достаточно сильная, чтобы работать в кузне, с красивым миндалевидным разрезом глаз и сочными губами, так и просящимися на поцелуй. Ей бы этот нахальный прищур Маин, да чудесный румянец и уверенность в себе Атал, и цены бы ей не было. Эти три были самыми нахальными из всех молодых разведчиц, что таскались следом за Вэйнэ по пятам. И самыми интересными, разумеется, иначе она бы и не разрешила им подле себя ошиваться. Коли уж родилась нимфой, следовало этим пользоваться, считала она. Ведь пользовалась же царица Каэрос своими орлиными крыльями, а ману Торн – своей сальважьей кровью. Каждый использовал любое преимущество, которое ему предоставляла жизнь, чтобы занять в этой самой жизни как можно более удачное место под солнцем, так почему бы и Вэйнэ, в таком случае, не использовать свое? Просто потому, что среди анай это было не принято? Вздор и ничего кроме вздора. Она прекрасно осознавала, насколько красива. Серебристые волосы достались от неповторимой мани, черные, будто два обсидиана, глаза от ману. Ко всему этому следовало прибавить фигуру, которую провожали взглядами даже бывалые разведчицы, и весь тот лоск, который она придала самой себе. Правильно смотреть, добавляя к тени ресниц тонкую сетку морщинок улыбок и искорки загадки на дне темных глаз, правильно говорить, понижая голос и мурлыкая так, чтобы собеседник был уверен в том, что так она говорит лишь с ним одним, правильно двигаться, чтобы за каждым движением была тайна, намекающая на все и не обещающая ничего, - эту тяжелую работу ей пришлось проделать самой, и она по праву гордилась результатом. К тому же она была ведьмой, и Вэйнэ до мурчания нравился тот образ, которым наделяли ведьм по ту сторону Эрванского кряжа. Загадочные и опасные, так их описывала наставница Рада. И да, это определенно нравилось Вэйнэ. Если уж быть ведьмой, то такой. А не скучной занудой, начитанной до предела кучей книг с раздувающейся от знаний головой. - Тебе хорошо видно, Вэйнэ? – дыша в затылок горячим дыханием, осведомилась Тара. – Если нет, я могу подсадить тебя. - У меня есть крылья, я могу взлететь в любой момент, - напомнила ей Вэйнэ, слегка полуобернувшись через плечо, отчего ее губы будто невзначай оказались возле самых губ Тары. Та судорожно вздохнула и задышала еще тяжелее, не отрывая от них горячего взгляда. Решив вознаградить ее за внимание, Вэйнэ еще тише добавила: - Но мне очень приятна твоя забота, Тара. Спасибо тебе за нее. - Ты же знаешь, Вэйнэ, тебе нужно только слово шепнуть, - зашептала она, придвигаясь почти что вплотную, едва не наваливаясь на нимфу и чересчур явно игнорируя ладонь Маин, лежащую на талии Вэйнэ. – Только скажи мне, чего тебе хочется, и я все сделаю! Хочешь, луну тебе с неба достану? Хочешь, полными пригоршнями звезд украшу твои волосы? - Да будет тебе! – Вэйнэ слегка оттолкнула ее ладошкой, и Тара разулыбалась так, будто ее наградили поцелуем. Даже два тяжелых, как могильные плиты, взгляда двух других разведчиц не смогли стереть эту улыбку с ее лица. Забавными они были, эти трое. Каким чудом они умудрились договориться и не переубивать друг друга за внимание Вэйнэ, она просто не знала. Зато, словно три сокола, молодые разведчицы очень внимательно следили, чтобы больше никто со стороны к ней не приближался. Конечно, отвадить более старших разведчиц, обладающих авторитетом возраста и выучки, а иногда и звания, они не могли, но всех, кто был моложе и слабее, держали под неусыпным надзором и даже на полет стрелы к нимфе не подпускали. И ее это вполне устраивало. Маин, глядящая сейчас на Вэйнэ маленьким взъерошенным волчонком, уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут над толпой прокатился приглушенный шелест голосов. - Кажется, царица вернулась, - сообщила долговязая Атал, глядя над головами окружающих их разведчиц и Ремесленниц. – А с ней твоя мани, Вэйнэ. Это несколько подпортило настроение, и Вэйнэ поджала губы. Мани-то совершенно точно не отпустит ее вместе с армией на восток. Скажет, что еще недостаточно взрослая, что силенок и умения маловато, совершенно позабыв о том, что сама вытворяла, когда была даже моложе Вэйнэ. Эта черта у старших анай была развита больше всего: беспардонная забывчивость. Будто бы их молодости и вовсе не существовало, так и родились уже рассудительными старухами, способными лишь читать нотации о том, как следует жить. Где же их азарт, где же та самая горячая кровь Каэрос, о которой она столько слышала? Ведь впереди – самое потрясающее приключение из всех возможных, Танец Хаоса, случающийся, - подумать только! – один раз за две тысячи лет. А они знай себе разглагольствуют о долге, чести, достоинстве, о тяжести войны и лишений, о том, что это не развлечение для детей. Будто бы Вэйнэ не знала, что это не развлечение! Испытание – да, но уж точно не потешная прогулка. Но почему одним на испытание можно, а другим нельзя? Ведь ей до совершеннолетия по меркам анай осталось всего-то несколько месяцев, а до последней инициации у Источника Рождения – меньше года. Так почему ей придется остаться дома, когда все остальные пойдут стяжать славу? Ревнивая, Яростная, Ты же знаешь мое сердце, читаешь по нему, как по открытой книге. Помоги мне, Огненная, позволь мне пойти с войском на восток! Пусть царица Лэйк разрешит лететь всем, у кого есть крылья. Она ведь Твоя любимица, так вдохни же в ее уста Свою волю. Я просто не верю, что Ты заставишь меня остаться здесь! Вэйнэ закусила губу и незаметно для трех ее поклонниц скрестила пальцы, молясь и прося, чтобы царица Лэйк не забыла о ней, чтобы Огненная не забыла о ней. - Вон она!.. – выдохнула Маин, и в голосе ее послышался невольный восторг. Вэйнэ была не так высока, как остальные разведчицы, а потому ей все-таки пришлось привстать на цыпочки, чтобы увидеть Лэйк дель Каэрос. Размашистым тяжелым шагом она шла сквозь толпу, и сестры вокруг нее расступались, низко наклоняя головы. Сама Лэйк прислушивалась к Держащей Щит Саире, которая яростно что-то объясняла ей, жарко жестикулируя. Морщилась, кривилась, но прислушивалась, и другого доказательства собственной правоты Вэйнэ и не нужно было. Как женщина, Саира не обладала никакими достоинствами, кроме диковатой красоты и жуткого нрава, зато использовала их на всю катушку в общении с царицей. Фактически, она могла из Лэйк веревки вить, чем с успехом и занималась, при том, что никто иной и не рискнул бы даже задуматься о такой возможности. У нее стоило поучиться этому: умению добиваться своего, пуская в ход свою красоту, очарование и внутренний огонь. У самой Вэйнэ этого огня было в избытке, уж побольше, чем у той же Саиры, а значит, в конце концов, и влияние она могла обрести не меньшее. Если бы захотела того, разумеется. Хотя, может быть, Вэйнэ была слегка самоуверенна в собственных размышлениях. И этой самой уверенности у нее поубавилось, когда царица Лэйк взобралась на стоящий посреди Плаца камень и оглядела своих дочерей. Вполне возможно, нрав Саиры был на самом деле куда круче, чем о том судила молодая нимфа, иначе она просто не могла объяснить даже самой себе, как можно было обуздать Лэйк дель Каэрос. Если бы горы могли пылать и плавиться в кузнечном горне, то выглядели бы они и то мягче царицы. Под взглядом ее единственного оставшегося глаза Вэйнэ ощутила, как у нее дрогнули колени. - Волчица! – гаркнула первой Маин, поднимая кулаки над головой как можно выше. – Волчица! Ее крик подхватили и другие разведчицы, а несколько молодых дур запрокинули головы и хрипло завыли, пытаясь повторить сальважий зов. Вэйнэ только глаза закатила. Сама она не стала бы ничего подобного делать, даже если бы сама царица приказала ей, это уж точно. Лэйк вскинула руку, призывая Дочерей Огня к молчанию, и через несколько секунд приветственные крики стихли. Вэйнэ без труда увидела серые потоки энергий, невидимые для тех, в ком не было дара соединяться с Источниками, протянувшиеся от рук ее мани к глотке царицы. Они вплелись в ее горло, и когда Лэйк заговорила, ее низкий отрывистый голос разнесся надо всем становищем, словно она обращалась к каждому из собравшихся здесь лично. - ВРЕМЯ ПРИШЛО, ДОЧЕРИ МОИ! ВЕЛИКАЯ ЦАРИЦА ПРИЗЫВАЕТ НАС НА ТАНЕЦ ХАОСА! После этих слов она вынуждена была остановиться, потому что Плац потонул в таком реве, что даже ее усиленный энергией Источников голос никто бы уже не расслышал. Вэйнэ не кричала, сложив руки на груди и улыбаясь, снисходительно поглядывая на то, как вопили вокруг нее разведчицы. Маин даже в два пальца свистнула, да так залихвацки, что у Вэйнэ едва уши не заложило. Конечно же, они-то могли радоваться вовсю. Их не пытались задержать дома, они летели сражаться вместе с остальными взрослыми сестрами. И все только из-за какой-то дурацкой инициации! Ну и что, что Вэйнэ еще не была в Источнике Рождения! Неужели же из-за этого она не могла сражаться? Она же была Боевой Целительницей, она уже в четырнадцать лет сплела первый поток огня, которым смогла расплавить кусок породы. И ей придется оставаться здесь, ей, одной из самых сильных среди молодежи ведьм, обещающей стать второй по силе после собственной мани среди всего племени! Глупость! Лэйк вновь вскинула руки, но на этот раз не стала дожидаться, пока рев стихнет полностью, и заговорила, перекрывая его и глуша собственным голосом: - МНОГИЕ ИЗ ВАС ЖДАЛИ ЭТОГО СО ВРЕМЕН ОКОНЧАНИЯ ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ. ДРУГИЕ ЛИШЬ СЛЫШАЛИ О ТАНЦЕ ОТ ВЕТЕРАНОВ. НО ВСЕ ВЫ ДОЛЖНЫ ПОНЯТЬ ОДНУ ОЧЕНЬ ВАЖНУЮ ВЕЩЬ. ЭТА ВОЙНА – НЕ ТО, ЧТО МЫ О НЕЙ ДУМАЕМ. – Теперь уже все крики смолкли, и анай зачарованно ловили каждое слово своей царицы. Лэйк всегда утверждала, что не умеет говорить речи, но Вэйнэ считала наоборот. Царица Каэрос была рождена для этого – быть первой среди равных, приказывать, вести за собой. Однажды и я стану такой же, как она. – ЭТО НЕ ТОЛЬКО БИТВА ПРОТИВ ОБЩЕГО ВРАГА, ХОТЬ МЫ БУДЕМ СРАЖАТЬСЯ ПРОТИВ ПОЛЧИЩ АВАТАРА ХАОСА, - продолжила Лэйк, исподлобья оглядывая собравшихся. – ЭТО БИТВА НЕ НА ПОЛЯХ СРАЖЕНИЙ, ХОТЬ МЫ И ВЫЙДЕМ ПЛЕЧОМ К ПЛЕЧУ В ОТКРЫТОЙ СХВАТКЕ, КОГДА ТО ПОНАДОБИТСЯ. НО СМЫСЛ ЭТОЙ ВОЙНЫ – ВОВСЕ НЕ ТО, К ЧЕМУ МЫ ПРИВЫКЛИ, ЧЕГО МЫ ЖДАЛИ, К ЧЕМУ ГОТОВИЛИСЬ. – На Плацу стало еще тише, хоть казалось, что это и вовсе невозможно. Царица Каэрос теперь выглядела почему-то безмерно усталой, и глубокая морщина залегла между ее сведенных к носу бровей, а в голос добавилось стали. – МЫ БУДЕМ СРАЖАТЬСЯ ПРОТИВ САМОЙ СМЕРТИ, - заговорила она, и с каждым словом голос ее креп, в него как будто вливалась сила. – МЫ БУДЕМ БИТЬСЯ ПРОТИВ МИРОВОГО ЗАКОНА, ПРОТИВ ВОЛИ НЕБЕС, КОТОРЫЕ РАЗ ЗА РАЗОМ ПОСЫЛАЮТ МИРУ ЕГО НИЧТОЖНУЮ УЧАСТЬ - ВЛАЧИТЬ ЖАЛКОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ В ПЫЛИ И СТРАДАНИИ И УМЕРЕТЬ, КОГДА ИССЯКНУТ СИЛЫ БОРОТЬСЯ. ОДИН РАЗ МЫ УЖЕ ВЫШЛИ НА ЭТУ БИТВУ, НО УРОК НЕ БЫЛ УСВОЕН, И МЫ ПРОИГРАЛИ СВОЮ ВОЙНУ. – Отчего-то теперь взгляд царицы, которым она обводила толпу, казался едва ли не тяжелее всех Данарских гор вместе взятых. Когда он прошелся по тому месту, где стояла Вэйнэ, она во второй раз уже за последние несколько минут едва не просела в коленях. Почему-то ей показалось, что царица смотрит именно на нее, хоть такого и не могло быть. Дочерей Огня тут собрались сотни, неужели же Лэйк стала бы специально встречаться с ней взглядом? Но отчего-то внутри разлился жгучий стыд, и Вэйнэ невольно опустила глаза в землю, когда Лэйк продолжила говорить. Голос царицы звучал так тяжело, будто каждое слово давалось ей очень дорогой ценой. – ВСЕ МЫ ПОВТОРЯЕМ БЕЗ КОНЦА О ТОМ, ЧТО ДОЛЖНО ПОМНИТЬ ЖЕРТВУ, ПРИНЕСЕННУЮ НА ПОЛЯХ СРАЖЕНИЙ ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ, ЧТИТЬ ЭТУ ЖЕРТВУ И ГОРДИТЬСЯ ЕЮ. ТОЛЬКО НЕ ГОРДИТЬСЯ ЕЮ МЫ ДОЛЖНЫ. В СМЕРТИ НЕТ НИЧЕГО, ЧТО МОГЛО БЫ ВЫЗВАТЬ ГОРДОСТЬ. ОНА ОМЕРЗИТЕЛЬНА И СТРАШНА, И ЛИК ЕЕ БЕЗОБРАЗЕН, А ТЕ, КТО СЧИТАЕТ ИНАЧЕ, ПРОСТО НИКОГДА ЕЩЕ НЕ СМОТРЕЛ В ЕЕ ПУСТЫЕ ГЛАЗА. – Вэйнэ нахмурилась, чувствуя, как заливает краска щеки, прорываясь, прорастая сорной травой прямо сквозь стыд. Вот опять они твердили о том, что молодежь ничего не понимает в войне. Так как же они могли понять, если не воевали сами? И разве же честно было лишать их права все-таки понять это? Разве же только старшим должно было принадлежать это понимание? – ИСТОРИЯ НАШЕГО НАРОДА – ЭТО ИСТОРИЯ ОРУЖИЯ, ЧТО КУЕТСЯ ВО ИМЯ ПОБЕДЫ, НО ПОБЕДЫ ЧЕГО? ОЧЕРЕДНОЙ ПОБЕДЫ СМЕРТИ? Я ЛИЛА СВОЮ КРОВЬ НЕ РАДИ ЭТОГО И НЕ РАДИ ЭТОГО ХОРОНИЛА ДРУЗЕЙ. – На мгновение Лэйк остановилась, то ли подбирая слова, то ли восстанавливая дыхание. Над Плацем стояла мертвая тишина, и все глаза были обращены к ней. Собравшись с духом, она договорила: - В ЭТОЙ ВОЙНЕ МЫ БУДЕМ СРАЖАТЬСЯ РАДИ ТОГО, ЧТОБЫ НАВСЕГДА ОСТАНОВИТЬ ЕЕ, ЧТОБЫ ЕЕ БОЛЬШЕ НЕ БЫЛО. НЕ РАДИ САМИХ СЕБЯ, НЕ РАДИ НАШИХ ДЕТЕЙ, НЕ РАДИ БУДУЩЕГО НАШЕЙ СТРАНЫ. КАКОЙ СМЫСЛ В ЭТОМ БУДУЩЕМ, ЕСЛИ НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ ВНОВЬ ЗАХОЧЕТ ЛИТЬ КРОВЬ? КАКОЙ СМЫСЛ ХОТЬ КОГО-ТО СПАСАТЬ, ЕСЛИ ЕГО ДИТЯ ВНОВЬ БРОСИТ СЕБЯ НА СМЕРТЬ? КАКОЙ СМЫСЛ ВЫЖИВАТЬ, ЕСЛИ РАНО ИЛИ ПОЗДНО МЫ ВСЕ РАВНО ПОГИБНЕМ? Я ПРИЗЫВАЮ ВАС, МОИ ДОЧЕРИ, МОИ ДРУЗЬЯ, СЕСТРЫ, СОРАТНИЦЫ! Я ПРИЗЫВАЮ ВАС БИТЬСЯ ВМЕСТЕ СО МНОЙ ПРОТИВ САМОЙ СМЕРТИ! – Кто-то один закричал, поддерживая Лэйк, и к этому первому голосу добавился еще один, и еще. – Я ПРИЗЫВАЮ ВАС НА БИТВУ С КОЛЕСОМ СТРАДАНИЙ И КРОВИ! – Царица Каэрос вскинула кулаки, и в ответ ей взметнулись руки, зазвучали голоса, что кричали с каждым мигом все громче и громче. – ДАВАЙТЕ ВМЕСТЕ ОСТАНОВИМ, ДАВАЙТЕ РАЗЛОМАЕМ НА КУСКИ ЭТО ПРОКЛЯТОЕ КРОВАВОЕ КОЛЕСО, ЧТОБЫ ОТ НЕГО НЕ ОСТАЛОСЬ И ПЫЛИНКИ! ПУСТЬ ОНО ИСЧЕЗНЕТ РАЗ И НАВСЕГДА! ВО ИМЯ БУДУЩЕГО, В КОТОРОМ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ СТРАДАНИЯ И ВОЙНЫ! НИКОГДА! - ВОЛЧИЦА! – заревели в ответ Каэрос, грохоча оружием, хлопая в ладоши, вопя и воя по звериному во все глотки. – ЛЭЙК! ЛЭЙК И ПОБЕДА! И Вэйнэ внезапно поняла, что кричит и потрясает кулаками вместе со всеми остальными. Странной властью обладала эта железная одноглазая женщина – одним своим словом заставлять сердца окружающих пылать ярче кузнечной топки. И этому следовало у нее поучиться. Правда, когда страсти слегка поутихли, и царица объявила о месте и времени сбора войск, настроение у Вэйнэ заметно подпортилось. Чуда не произошло, Роксана не сподобилась поддержать собственную дочь, предоставляя ей право выбираться самой. В форт Серый Зуб, из которого объединенное войско должно было двинуться на восток через Роур, уходили только те из разведчиц, что уже испили из Источника Рождения. Все остальные оставались дома, и это было до того несправедливо, что выть хотелось. К тому моменту, как царица легко спрыгнула на землю со своего обломка скалы, Вэйнэ с трудом сдерживала слезы обиды и ярости. Как и всегда, Небесная Пряха демонстрировала ей Свой характер и отказывала в праве показать себя. Как и всегда, Вэйнэ оставалась в стороне, и ей даже шанса никто не предоставил, чтобы хоть что-то сделать, а она ведь могла. Она так хотела помочь своему народу в грядущей войне, а этому народу до нее не было ровным счетом никакого дела. - За царицей Каэрос я хоть в саму бездну мхира пойду! – глаза Маин восторженно сверкали, она улыбалась во все лицо, расправляя плечи и держа спину так ровно, как только могла, чтобы прибавить себе хотя бы еще волосок роста. – За нее мы до самого края мира дойдем и еще дальше! - А я вот собираюсь сражаться за тебя, моя луноликая царевна, - Тара смотрела телячьими глазами и все пыталась встать как можно ближе к Вэйнэ, но той было не до того. Толпа начала расходиться, переговариваясь и возбужденно обсуждая услышанное, и все вокруг только и делали, что буквально попадались ей под ноги, что, естественно, хорошего настроения не добавляло. Когда очередная крохотная девчушка с хохотом врезалась ей в колени, едва не сбив ее на землю, Вэйнэ с трудом удержала готовое сорваться с губ ругательство. - Мы все будем сражаться ради тебя, Вэйнэ, - очень серьезного проговорила Атал, не сводя с нее темных глаз и осторожно поддерживая под локоть, чтобы та не упала. – И мы принесем тебе победу. - Далось мне то, за кого вы будете биться! – пренебрежительно фыркнула она, все-таки принимая поддерживающую руку Атал. В груди клокотало раздражение, и оно требовало выхода. – Я и сама в состоянии защитить себя. А что до войны, то я обставлю всех вас, можете мне поверить. - Но ты еще не была у Источника и должна остаться здесь, - Тара смотрела на нее с недоумением. – Тебе нельзя на Танец Хаоса. - Плевала я на то, что мне можно, а что нельзя! – отозвалась Вэйнэ, все-таки оглядываясь через плечо, не услышит ли кто лишний. Не очень-то ей хотелось, чтобы о ее плане раньше времени узнали ману или мани. Они-то точно попытаются остановить ее. Поблизости не было никого, кто мог бы подслушать и передать ее слова по назначению, так что она продолжила чуть увереннее. – И вообще, этот запрет по возрасту совершенно несправедлив. От меня, как от Боевой Целительницы, проку будет побольше, чем от десятка пусть даже и самых опытных сестер. Не говоря уже о том, что Данка-то младше меня на целые полтора года! А ее никто не пытается вернуть домой силой. - Данка - Аватара Создателя, - в голосе Маин послышался суеверный страх. – Кто бы мог подумать! – она покачала головой, раздувая щеки и громко выдыхая воздух, а затем взлохматила свои короткие темные волосы. – На этом месте я скорее представила бы кого-то другого, и уж точно совсем не ее! - О том я и твержу, - кивнула Вэйнэ. – Почему раз ей можно, нельзя другим? - Потому что она – Аватара, - вновь напомнила Маин, и Вэйнэ пообещала себе, что в следующие три дня в наказание не позволит ей даже пальцем себя тронуть. Ишь ты, совсем расхрабрилась! Еще и обнимать ее вздумала! Разведчицы порой бывали чрезмерно настырны, и Маин давно уже напрашивалась на то, чтобы ей преподали причитающийся урок. - А я – Боевая Целительница, причем одна из сильнейших, - сверкнув глазами, отрезала Вэйнэ. – И оставаться здесь, когда вы улетите на восток, я не собираюсь. - Как ты собираешься обойти прямой запрет царицы? – взглянула на нее Атал, и в глазах ее уважение мешалось с некоторым опасением. - А что, ты не собираешься подсобить мне в этом? – насмешливо выгнула бровь молодая нимфа. - Я всего лишь разведчица, - неловко развела руками Атал, и на щеках ее вновь расцвел румянец. – Я бы очень хотела помочь тебе, Вэйнэ, да никак не могу. - Ну а ты? – она насмешливо взглянула на Тару. – Звезды с неба обещала, а замолвить за меня словечко перед царицей рискнешь? - Царевна моя, я все для тебя сделаю, и я на все готова, поверь, - Тара прижала руки к груди, умоляюще глядя на нее, и Вэйнэ закатила глаза, прекрасно зная, что дальше слушать уже смысла не имеет. Тем не менее, Тара все равно договорила: - Но здесь решение зависит не от меня. Решать будет первая, а не мы, а нас она и слушать не станет вовсе. Царица ведь четко донесла свою волю: только прошедшие последнюю инициацию… - Ну и толку мне тогда от вас? – пренебрежительно фыркнула Вэйнэ, отворачиваясь от всех троих и направляясь в сторону молодой сосновой рощи, шумящей на ветру справа от горного перевала. – Идите, продолжайте и дальше бояться всего подряд, мои доблестные Воины. Понятно, как вы будете славить мое имя на полях сражений. То-то мне приятно будет глядеть на ваши сверкающие пятки. - Вэйнэ, ну что ты говоришь, - первой опомнилась Маин, срываясь с места следом за ней и пытаясь ухватить ее за руку. – Ну ты же знаешь, если бы это только от меня зависело… Остальные наперебой загалдели что-то подобное, пусть и другими словами, но Вэйнэ уже перестала слушать. И руки тоже не дала, как бы Маин ни пыталась завладеть ее запястьем, хотя подобная самоуверенность нимфе вообще-то нравилась. Надо было решить, что делать дальше, с кем говорить, чтобы ее допустили-таки до сражений. Огненная ведь тоже благоволила лишь тем, у кого доставало дерзости и наглости загребать жар руками, а значит, пришла пора брать судьбу в собственные руки и самостоятельно решать, что делать дальше. Но для начала следовало все-таки провести обряд, как они и планировали заранее. Уж Гайтан-то точно согласится уйти вместе с ней, он был гораздо надежнее этих трех бестолковых дур вместе взятых. И он действительно способен защитить ее и надежно прикрыть спину в случае беды. Так что обмен кровью, хоть и не необходимый учитывая кровь ману в жилах Вэйнэ, но все же будет весьма кстати: как кровный брат он уже совершенно точно никуда от нее не денется и пойдет туда, куда она скажет. Это не было обязательно, разумеется, но Вэйнэ предпочитала перестраховаться. Тем более, что он сам предложил. Для чего молодые анай мешали свою кровь с сальважьей, Вэйнэ еще могла понять. При таком братании они получали силу и выносливость, почти сравнимые со звериными, способность общаться на языке образов, остроту всех пяти чувств, позволяющих ориентироваться в пространстве. Но с каждым годом все больше и больше молодых сальвагов испрашивали разрешения у анай перемешать с ними кровь, как будто для них это было не менее важно. Гайтан наотрез отказывался объяснять Вэйнэ, почему именно это было нужно сальвагам, а он бывал очень упрям и коли не хотел чего-то говорить, то проще было разговорить скалу. Сила крови нимфы на него ровным счетом никакого влияния не оказывала, так что после как минимум полсотни попыток любыми способами вытянуть из него правду Вэйнэ все-таки сдалась. Но она не оставляла надежды. Рано или поздно сальваг проболтается, или у нее появятся рычаги давления на него, и она сама сумеет его расколоть. Так или иначе, она выяснит правду, в этом Вэйнэ была абсолютно уверена. И сегодня после долгих разговоров и приготовлений, которые, конечно же, держались в строжайшей тайне, и настал тот самый день, когда они должны были провести обряд братания. Странным образом он совпал с объявлением Танца Хаоса, хоть изначально они и вовсе не предполагали, что отправятся так скоро. Но в этом совпадении Вэйнэ виделась воля Милосердной и Огненной, наконец-то сговорившихся и условившихся хоть о чем-то, а потому откладывать или отменять что-то она не собиралась. Сейчас они проведут обряд, а потом она заставит Гайтана отправиться на Танец вместе с ней. С его-то характером, он уж совершенно точно согласится. Молодой сальваг терпеть не мог сидеть на одном месте, и показать себя ему хотелось не меньше, чем всем им. В царящей после речи царицы суматохе никто не обратил внимания на то, как они быстро миновали последние постройки становища, преодолели пустырь между ним и рощей и ступили под ее шелестящий на ветру, напитанный солнцем полог. Даже несмотря на раздражение и слегка подбешивающих ее трех разведчиц, что теперь принялись спорить друг с другом о том, кто из них попробует поговорить с кем-то из старших и упросить взять ее с собой, Вэйнэ ощутила такое знакомое наслаждение и спокойствие от запаха мхов и хвои, буквально пропитавших ее насквозь. Все здесь было знакомо, все было так дорого. И то, как утопали во мхах тонкие сапожки на шнуровке до колена, и то, как ерошил ветер волосы, и то, как после нечаянного прикосновения к стволу оставалась на коже липкая янтарная смола. Запахи тревожили ее волчий нос, хоть она и не умела оборачиваться зверем, как ману. Пахло летом, травами, дичью, пахло входящей в свою силу мощью ослепительного солнца, под лучами которого весь мир расцветает, наполняется жизнью, и Вэйнэ и в себе ощущала то же потрясающее чувство. Дремучую мощь, бурлящую в крови и требующую выхода. Она даже прикрыла глаза, ступая больше по памяти и выкинув из головы своих спутниц. Запах леса наполнил ее ноздри, и вдруг Вэйнэ остановилась и резко раскрыла глаза. В этом запахе был не только лес, но и… - А ты что здесь делаешь? – резко спросила Вэйнэ, остановившись как вкопанная и глядя на худенькую девочку, кутающую плечи в простую шаль, присевшую на бревно на самом краю небольшой, залитой солнцем прогалины. Девочка встрепенулась, будто вспугнутая резким звуком певчая птичка, и подскочила на ноги со своего бревна. Она была худенькой и высокой, даже выше Вэйнэ, но при этом всегда казалась какой-то очень миниатюрной, почти хрупкой. Простое ситцевое платье и непрозрачная шаль на плечах, а также голова, покрытая лишь коротким ежиком черных волос и лишенная хвостика на затылке, говорили о том, что девочка готовится стать Жрицей. А синие, как лед глаза, знакомые каждой обитательнице становища Сол, смотрелись на перепуганном и мягком, будто плавленый воск, лице совершенно неуместно. Словно карикатура на своих родителей, словно чья-то насмешка над железной царицей и бурливой, как кипяток, Держащей Щит, Нави дель Каэрос была кроткой, будто ягненок. По сравнению с ней даже Данка, будь она неладна, показалась бы уверенной в себе и храброй как сотня разведчиц. - Я… - и голос у нее тоже был неуверенный, дрожащий, словно у ягненка. – Меня девочки позвали. Сказали, я буду вам нужна. Казалось, ничто уже не могло испортить настроения Вэйнэ, но на поверку дело обстояло совершенно иным образом. Она не сказала ни слова, она только полуобернулась через плечо и вопросительно вздернула бровь. На этот раз все эти три бестолочи переглянулись друг с другом так, будто были за одно, и негласным решением молчаливого совета отвечать выпало Таре. Прочистив горло, она изобразила самую очаровательную улыбку из всех возможных: - Видишь ли, Вэйнэ, говорят, что если Богини видят обряд братания, то это придает вдвое больше сил разведчицам и сальвагам, что мешают кровь. Вот мы и подумали, что надо бы позвать Жрицу. Да только ты сама знаешь, как они относятся к таким вещам, и никто бы не согласился нам помочь, кроме Нави. - Она дочь царицы, - напомнила Вэйнэ, холодно глядя на них. Атал достало совести покраснеть, Маин переминалась с ноги на ногу и ерошила свои короткие волосы. Одна только Тара отчаянно ухмылялась ей, пытаясь сохранить хорошую мину. – Неужели вы думаете, что она не разболтает обо всем своей ману? - Я ничего не скажу! – торопливо проговорила Нави, глядя на Вэйнэ своими огромными синющими, будто небо, глазами. – К тому же, там Ильяни, и она тоже просила меня помочь ей, как подруге. Так что я с вами за одно. Вэйнэ поджала губы. Ильяни была сестрой Гайтана и повсюду таскалась за ним. От родителей ей, как и брату, достался довольно легкий нрав и непоседливость, но на этом сходство заканчивалось. Нимфу сальважья дочь не слишком-то жаловала, часто подтрунивала над ней, позволяла себе некоторые комментарии, которые можно было толковать двояко. Нарывалась, одним словом. Но с ней собиралась брататься Атал, а потому и разговора о том, чтобы не допустить ее с собой на ритуал, не было. Что ж, сегодня Роксана явно не жаловала Вэйнэ и постоянно напоминала ей о том, что над собственной судьбой она не властна. Я докажу Тебе, Огненная, что стою Твоего внимания. Клянусь! - Ну пойдемте, - натянуто проговорила она, нарочито не глядя на Нави и не оборачиваясь к разведчицам. – Коли вам нужно в свидетели Богиню, что ж, рада за вас. - Ну не обижайся, Вэйнэ! – первой опомнилась Маин, вновь предпринимая попытку ухватить ее за руку. – У тебя же сальважья кровь в жилах с рождения, а у нас-то нет. Ты же должна понимать, что если есть возможность усилить способности, то ею нужно воспользоваться. Иначе зачем вообще все это затевать? Какая-то доля правды в ее словах была, но в данный момент Вэйнэ была слишком раздражена, чтобы прислушиваться к ним. Все сегодня шло не так, как она планировала, и это злило. Не став никого дожидаться, Вэйнэ зашагала вперед, и остальные анай двинулись следом, приглушенно выспрашивая у будущей Жрицы, что ей понадобится для обряда. Та только смущенно вжимала голову в плечи, глядела себе под ноги и неловко что-то бормотала в ответ. Вэйнэ вновь фыркнула, на этот раз уже про себя. То же мне, Жрица! Должна одним взглядом заставлять кровь кипеть в жилах разведчиц, а она только мямлит что-то и глаза прячет. Видимо, вся сила крови ушла в старших сестер. Вот на Волчиц посмотреть стоило, особенно на Крол. Вэйнэ давно уже к ней приглядывалась, да все придумывала, как бы невзначай оказаться с ней в горячих источниках, например, как-нибудь под вечер. И уже вроде бы даже потихоньку выяснила, когда та предпочитает принимать ванну, да придумала, как отвязаться от назойливой толпы поклонниц, что могли помешать ей вечером выйти одной из дому. И вот на тебе, Волчиц отправили следом за Данкой. Эта мысль вконец испортила ей настроение. Умирать ей, конечно же, не хотелось, но нужно было признать, что с ее силой и возможностями из нее лично Аватара вышла бы куда лучше, чем из тихой и скромной дочери Рады и Лиары дель Каэрос. Но и тут Грозная обошла ее стороной, и оставалось только хмуриться да раздумывать, что делать дальше. Совсем скоро они вышли на поляну посреди леса, расположенную достаточно далеко от становища, чтобы сюда случайно не забрели детишки или Ремесленницы, собирающие травы да цветы. Впрочем, вряд ли именно сегодня это могло произойти: все становище гудело, будто растревоженный улей, начав приготовления к походу. Так что никто-то их не потревожит в этот вечерний час. Солнце уже клонилось к горизонту, протянув длинные золотые простыни колеблющегося света сквозь лес. Мириады насекомых танцевали в них, мелькали прозрачными крылышками, будто редкими самоцветами, поблескивающими то тут, то там. Поляна тоже была ярко освещена, и на ней, вытянув далеко вперед длинные мощные лапы, валялись четверо сальвагов. Анай звери почуяли еще издали, и пробираясь сквозь негустой подлесок из молодых сосенок, Вэйнэ успела обменяться приветственными сообщениями с Гайтаном и остальными. Потому, к тому моменту, как они вышли на поляну, сальваги уже навострили уши и во все свои синие глаза глядели в их сторону. Гайтан первым поднялся навстречу нимфе и ее спутницам, мотнув острым ухом и стряхивая с него назойливого комара. Для доростка, каким и считался среди своих соплеменников, он был уже достаточно велик, в холке почти по грудь нимфе, да и лапы его уже потеряли щенячью гибкость и мягкость. Мех у него был черным с серебристым отливом, а на широкой груди виднелось большое круглое пятно, почти белое, которым он отчаянно гордился, хоть и скрывал это от остальных. Его сестру Ильяни отличал светло-серый, почти серебряный мех, и это тоже раздражало в ней Вэйнэ. Она привыкла к тому, что во всем клане анай лишь у ее мани и у нее самой волосы серебристого цвета, и ей не слишком-то нравилось, что среди сальвагов тоже было нечто подобное. Двое их спутников – Сафир и Тавин – приходились им какой-то дальней родней, хоть Вэйнэ и не слишком поняла, какой. Родственные связи сальвагов были настолько перепутаны, что они и сами порой не слишком хорошо соображали, кем друг другу приходятся. Одно слово – звери. «Маленькую сестрицу не пустили на войну?» - синие глаза Гайтана смеялись, и пахло от него вызовом. Вэйнэ даже отвечать на это ничего не стала, наградив его лишь одним тяжелым взглядом и отвернувшись. Гайтан обладал раздражающей привычкой говорить ей именно те вещи, которые ей совсем не хотелось слышать, причем его, судя по всему, очень забавляла ее реакция. Вот и сейчас в ответ на ее поджатые губы сальваг раскрыл пасть и вывалил язык на бок, часто моргая. Пахло от него земляникой, значит, смеялся. «Я рада тебе, светлоглазая сестра!» Ильяни обращалась не к ней, а к Нави, которая нежно улыбнулась и сразу же опустилась на колени, обнимая лобастую голову подошедшей к ней волчицы. Ильяни никогда не снисходила до того, чтобы блокировать от окружающих смысл своих посланий, а потому их слышали все, даже те, к кому она напрямую не обращалась. Вот и сейчас она как будто специально указала, что рада лишь дочери царицы, а не всем, пришедшим к ней. Впрочем, это нисколько не касалось Вэйнэ. Ей сейчас нужно было решить, что делать дальше, как убедить первых взять ее в поход на восток. На раздражающие мелочи у нее времени не было. Пока три разведчицы неловко топтались у самого края поляны, бормоча под нос приветствия сальвагам, а те привычно обнюхивали их и отирались лобастыми головами об их ноги, чтобы оставить свой запах, Вэйнэ взглянула на Гайтана. Тот уселся на пушистый зад и принялся самозабвенно чесаться, громко скребя лапой за острым ухом. «Блохи замучили?» - ядовито осведомилась Вэйнэ, прислав ему самый что ни на есть красноречивый образ. «Не больше, чем тебя твои крылатые сестры», - вернул колкость волк. Впрочем, вызов почти сразу же исчез из его запаха. «Учитывая речь царицы, я так полагаю, что ты не слишком-то довольна». Образ, что сопровождал это сообщение, представлял собой свернувшегося в клубок фыркающего ежа, которого потревожила лисица. «Нет, я совсем недовольна». В образе Вэйнэ еж еще и перекатывался из стороны в сторону. «И мне нужно придумать, как заставить их взять меня с собой». «Вряд ли тебе это будет сложно, маленькая сестра. Все эти женщины ходят за тобой, вывалив языки, как кобели за течной сукой. Неужели же ты не можешь добиться от них того, что тебе нужно?» Вэйнэ и сама подумывала об этом. Если все сделать правильно, никто и не узнает, что она использовала свои способности. А если и узнает, то уже слишком поздно, чтобы остановить ее. В последние годы она много практиковалась в мастерстве своей крови. Быть может, именно сейчас пришел тот самый момент, чтобы применить это мастерство? Но на ком? «Войска выступают послезавтра». Образ солнца, который сменяется луной, а затем вновь солнцем. «Подумай хорошенько, хочешь ли ты просидеть всю войну здесь. Я-то собираюсь на восток». «И ты смог бы уйти без меня?» К этому вопросу Вэйнэ добавила образ раздраженно вздыбленной шерсти и предупреждающе прижатых ушей. Гайтан пошел на попятную, прислав спокойный запах и вильнув хвостом. «Я дождусь тебя, маленькая сестрица. Как мы и условились. А если они тебя не отпустят, ты всегда можешь провести нас сквозь ту дыру в воздухе, что делают твои крылатые сестры». Об этой возможности Вэйнэ уже тоже раздумывала и не раз. Только вот если мани узнает, что она удрала именно таким образом, наказание может быть гораздо хуже, чем если ее на вполне законных основаниях возьмет с собой на восток кто-то из старших. Так что такой вариант она оставляла на самый крайний случай, если не получится убедить никого из первых. Мысль заскользила дальше, и Вэйнэ поняла, что задумчиво покусывает губу, размышляя, на ком бы из первых использовать свое оружие. Способные Слышать, естественно, отпадали, их вообще кроме силы ничего не интересовало. Значит, надо было идти к главам сообществ. Но не к сухой и жесткой, как доска, Раин Ночному Лезвию, и не к огромной первой нагинате, которая относилась к Лэйк почти как к родной дочери. Тала тоже не подходила: много лет она была счастлива в браке и ни на кого, кроме своей жены, не смотрела. Оставалась только ману самой Вэйнэ, которая совершенно точно не разрешит, и первая стрела Лара. А вот тут стоило подумать. Вполне возможно в этой ситуации можно было совместить приятное с полезным. Первая стрела слыла законченной холостячкой, приударяла за всеми хорошенькими женщинами, что попадали в ее поле зрения, жила одна. Да и к Вэйнэ, как к одной из своих будущих подопечных, ведь та помимо Боевого Целительства выбрала еще и сообщество Орлиных Дочерей, относилась куда более чем тепло. И глазами бархатными рассматривала, и улыбалась кошачьей улыбкой, и комплименты отвешивала, заглядывая в глаза. Правда, Вэйнэ всегда считала, что Лара уж чересчур хороша для нее, и что об нее-то она вполне способна пообломать свои коготки, если подготовится все-таки не со всей серьезностью, но вот сейчас настал тот самый момент, когда пришло время решительных действий. Ничто не мешает ей сегодня ночью постучаться в дверь к главе сообщества. Вряд ли та прогонит ее прочь. Не зря же Вэйнэ так долго и упорно тренировалась на этих троих. Единственной проблемой оставалась Торн. Они с Ларой приятельствовали, и молодая нимфа не была уверена в том, что первая стрела решится спать с дочерью своей подруги. Спать? Ты считаешь, что зайдет так далеко? Впрочем, почему бы и нет? Много чего она наслушалась о Ларе на Плато Младших Сестер, что только о ней ни рассказывали молодые восторженные дуры. Естественно, большая часть всего этого бреда действительности не соответствовала, но даже если хоть что-то было правдой… «Сестрица, ты помнишь, зачем мы здесь собрались? Или весна пьянит тебя больше, чем соловья в жасминовых зарослях?» Гайтан улыбался, да и остальные собравшиеся на поляне смотрели на нее во все глаза. В запахе Ильяни четко ощущалась насмешка, и Вэйнэ поспешно прогнала мысли о первой стреле и том, что собиралась сделать этим вечером. Проблема сальвагов заключалась в том, что они прекрасно чувствовали эмоции. Хорошо хоть, они еще не успели побрататься с тремя разведчицами, что пришли следом за Вэйнэ, иначе бы вопросов было гораздо больше. - Давайте начнем, - резче, чем ей хотелось бы, проговорила нимфа. – Нави, будь добра, обрати на нас всех взор Огненной, раз уж ты здесь, и раз уж мои доблестные подруги никак не могут без этого обойтись. Атал вновь покраснела, и Вэйнэ записала эту маленькую победу на свой счет. Нужно же было хоть чему-то порадоваться в этот день, когда буквально все шло из рук вон плохо и наперекосяк. Церемония прошла примерно так, как Вэйнэ того и ожидала. Сальваги и анай с одинаковым интересом уставились на маленькую Жрицу, которая от этого совсем стушевалась. Нимфа решила не утруждать себя тем, чтобы проводить обряд, как планировала вначале. Эта девочка пришла сюда, вмешалась, хоть ее особенно никто и не приглашал, так вот пусть и потеет. В итоге Нави заикалась, краснела, путала слова под перекрестными взглядами всех собравшихся, а руки у нее так дрожали, что она даже умудрилась уронить ритуальный язычок пламени, над которым шептала мантры Роксане, взывая к Ее присутствию. Дальше все они сделали надрезы на ладонях и обменялись кровью. Вэйнэ примерно представляла себе, чего ожидали от этого действа собравшиеся, и удовлетворенно кивнула самой себе, когда этого не произошло. Мани рассказывала ей, что сила сальвагов, острота зрения и всех остальных чувств, способность общаться мысленно приходят со временем, а не сразу падают на голову, будто свалившийся с верхушки елки сугроб. Так что вытянувшиеся лица разведчиц послужили для Вэйнэ некоторым утешением: хоть не у нее одной день выдался настолько паршивым. Напоследок она покровительственно похлопала юную Жрицу по руке и выдавила из себя самую скупую из всех возможных улыбок: - Ты неплохо держалась, светлоликая. Потренируешься еще немножко, и можно будет уже перед кланом танцевать. Нави в ответ только захлопала своими широко раскрытыми глазами, словно и не поняла, что ей сказала нимфа. Впрочем, скорее всего, так оно и было. Проигнорировав угрожающий запах, посланный ей в спину Ильяни, не дожидаясь никого и не оглядываясь, Вэйнэ удалилась с поляны, предоставив разведчицам следовать за собой. Лишь Гайтану она напоследок отправила: «Готовься. Послезавтра на рассвете мы выступаем на восток». Мысли о предстоящей встрече с первой стрелой вытеснили из головы Вэйнэ все лишнее, и она даже рассеяно удивилась тому, почему на Плацу царило суетливое оживление. Становище напоминало муравейник, все обитатели которого носились по своим делам, занятые настолько, что никто не обращал ровным счетом никакого внимания на окружающих. Это шло только на руку Вэйнэ и, кое-как отвязавшись от восторженных поклонниц, щеголявших друг перед другом своими резанными после братания руками и без конца толкующих о каких-то совершенно неведомых ощущениях, судя по всему, ими же и выдуманных, она поспешила в свой дом на Плацу Младших Сестер. А когда на становище опустилась густая, полная сладкого запаха цветущей сирени ночь, Вэйнэ закуталась в белоснежный теплый плащ и раскрыла за спиной золотые крылья, полученные ею в Роще Великой Мани. На высоте ветер был совсем ледяным, и его потоки проникали под толстую шерстяную ткань, покусывали обнаженное тело. Впрочем, это было даже хорошо. Вэйнэ всегда нравились мурашки. На легкий стук дверь ей открыла взъерошенная первая стрела. Высокая, широкоплечая, гибкая как тростник, темноглазая Лара являлась предметом воздыхания для множества молодых анай, и Вэйнэ позволила себе тихонько улыбнуться в темноте. Выбор был очень даже хорош, и если сейчас она победит, то уж точно никогда не пожалеет об этом. Лицо первой стрелы удивленно вытянулось, когда она разглядела серебристый ежик волос и закутанные в белый плащ плечи нимфы. - Вэйнэ? Ты чего здесь в такой час? - Я хотела бы поговорить с тобой, первая. Могу я войти? Долгие тренировки не прошли даром. В собственном голосе Вэйнэ звучала и робость, и звенящая решимость, и мягкий бархат. Лара заморгала и отступила на шаг назад, приоткрывая перед ней дверь. - Заходи, конечно. Вот теперь стоило начинать действовать. Расслабив все тело, Вэйнэ сосредоточила все свое сознание на точке внутри живота, прямо за пупком. Там, скрутившись в тугой узел, и пульсировал дар ее крови, - сводящее с ума желание, которому не в силах был противостоять никто. Аккуратно она немного ослабила этот узел, позволив странной горячей пульсирующей силе наполнить свое тело, как наполняет мед тонкие соты. И, проходя мимо первой стрелы, будто бы невзначай коснулась самыми кончиками пальцев ее запястья. Взгляд из-под густых ресниц, и она увидела то, что хотела. Зрачки Лары начали расширяться, стремительно темнеть. Она как-то резко дернула шеей в сторону и ослабила пальцем ворот застегнутой под горло рубахи, видимо, думая, что Вэйнэ этого не видит. А затем плотно прикрыла за собой входную дверь. В ее доме пахло густо и терпко: табаком, шерстью волчьих шкур, огнем Роксаны в чаше в восточном углу. Взглянув туда, Вэйнэ склонила голову в поклоне. Смотри на меня, Огненная. Эту ночь я посвящаю Тебе и клянусь, что добьюсь Твоего внимания, чего бы мне это ни стоило. Комната была совсем небольшой, едва ли больше домика, который они делили с тремя другими пока еще Младшими Сестрами. Малиново светился зев печки в углу, возле которой примостилась узкая тахта, накрытая двумя серыми шкурами. На столе в приглушенном свете чаши с огнем Роксаны виднелась тарелка с остатками ужина, пустая кружка и дымящаяся тонким усиком серого дыма трубка. Небрежно сброшенные сапоги стояли в углу, на спинке стула висела коричневая форменная куртка первой стрелы. И все здесь пахло ею: терпко, опасно, как пахнет логово хищника. - Что привело тебя ко мне в такой час? – вновь спросила Лара, разворачиваясь к ней лицом и скрещивая на груди сильные руки. Лицо ее не выражало никаких чувств, но Вэйнэ не нужна была мимика, чтобы чуять ее эмоции. Буквально всей собой она вдыхала запах первой стрелы: густой, полный желания, полный азарта затаившегося перед броском зверя. И чего я, дура, ждала столько времени? Давным-давно надо было к ней прийти и без всякого повода. Белая рубашка только подчеркивала загорелую шею и широкую челюсть первой стрелы. Ее глаза смотрели прямо и властно. - Послезавтра утром ты покинешь становище Сол, первая, уходя вместе с армией на восток. – Вэйнэ говорила медленно, так, будто бы испытывала страх и неловкость, но при этом не отрывала взгляда от темных зрачков первой стрелы и плавно распускала узел дара в животе, одну петлю за другой. По мере этого в помещении становилось все жарче и жарче, будто сам воздух начинал закипать. – Я хотела отблагодарить тебя за все, что ты сделала для меня за эти годы, первая, и попрощаться с тобой. И сказать, как много значит для меня то, чему ты научила меня. Распустив последний узел, Вэйнэ почти что как кошка потянулась, ощущая, как жаркая волна дара буквально затапливает каждую ее клетку и пространство в маленькой комнатке первой стрелы. Она действительно слишком долго тянула с тем, что следовало бы сделать давным-давно. И не стоило ничего бояться, судорожный вздох Лары подсказал Вэйнэ, что все-то она умеет, да еще и гораздо лучше, чем думала поначалу. Глядя ей прямо в глаза, она опустила руки и позволила плащу мягко соскользнуть с ее обнаженного тела на пол. Как вовремя пригодился холод и мурашки, что теперь стягивали ее кожу, демонстрируя ее первой стреле во всей красе. Лара медленно опустила руки, и Вэйнэ поняла, что на этот раз привлечь к себе внимание Огненной у нее получилось. Оставалось лишь обговорить цену сотрудничества, да и дело с концом. Поразительно, какой Роксана бывала несговорчивой, и поразительно, как немного требовалось для того, чтобы все-таки убедить Ее взглянуть на Свою дочь по-другому.